Без тебя. Вернись и останься.

- А если ты не была к этому готова, то могла всё рассказать ему ещё в Москве, и не надо воспринимать мои слова в штыки... - заканчивая свою очередную нотацию, сказала мама. - А если бы ты проявила хоть чуть-чуть сообразительности и сказала, что я у тебя, то ничего бы этого вообще не было, - фыркнула я, глядя в экран телефона. - Мне сейчас показалось, или ты действительно обвиняешь меня в том, что я не стала покрывать твоё враньё? Ты меня ни о чем не предупреждала, если что! - А кто мне сказал поговорить с Димой? - А с каких пор ты стала такой послушной? - парировала она, лишая меня возможности хоть как-то оправдаться. - И что сказал Дима? - Давай только не о Диме, ладно? Я не настроена о нем говорить, к тому же, Ваня может вернуться в любой момент, а лишние поводы для ссоры мне сейчас вообще не упёрлись... - ответила я, на всякий случай вытащив один наушник из уха и убедившись, что никого нет. Такой отдых, по моему мнению, хуже обычных будней, потому что я только сильнее уставала от бесконечных выяснений отношений. Создавалось полное ощущение, что я на допросе у следователя, который не имеет против меня никаких улик, но отчаянно пытается доказать мою вину. Шёл шестой день нашего отпуска, но отдыхать мы так и не начали. С каждым днём становилось только хуже, несмотря на то, что изначально мне казалось всё таким простым. С самого начала я была уверена, что если я решусь обо всем рассказать Диме, то с Ваней не будет никаких проблем, но, видимо, как только с Димой всё более менее разрешилось, настала очередь моего мужа. Нелепые претензии и необоснованные наезды в мою сторону настолько раздражали, что хотелось всё бросить и уехать домой. Если судить объективно, то на данный момент я перед ним не была ни в чем виновата. О том, что Тася не его дочь, он знать не мог, отсюда и отсутствие каких-либо обвинений. Вариант, что он обо всем знает и специально изводит меня, не признаваясь, я не допускала, просто-напросто зная, что мама не могла ничего сказать, Дима тем более, а Тася ещё не умела говорить. В какой-то момент, если быть точнее, то позавчера, у меня в голове возникла мысль, что если Дима рассказал всё Добряковой, то это единственный способ утечки информации, но Катя не могла... По крайне мере, мне хотелось в это очень верить. Верить, что друзей не предают за просто так. Какая ей от этого выгода? Любовь к правосудию, жажда справедливости? В чем, собственно говоря, прикол? Дима сразу заверил меня, что если бы Ваня всё-таки узнал, то вряд ли стал бы вести себя так спокойно. А вёл он себя достаточно спокойно для человека, который узнал, что ему изменила жена и родила ребёнка от другого. И если это была месть в виде затишья перед целым торнадо, то я удивлена... Удивлена, что у него хватило ума сделать это таким способом. Может быть, он просто ждал подходящего момента, чтобы утопить меня в океане и прикопать где-нибудь неподалёку, а потом сказать, что я сама пропала, но вероятнее всего, он всё же не знал о том, что я так тщательно скрывала целый год. До нашей годовщины свадьбы оставалось пару дней, поэтому рассказать ему обо всем прямо перед этим я не могла, а то подарок получился бы слишком оригинальным. Даже чересчур. О наших отношениях с Димой говорить не хотелось не потому, что всё было плохо, а потому что я очень боялась сглазить. Несмотря на этот тест на отцовство, сделанный без моего ведома, обижаться ещё и на него у меня не было сил. Он был единственным человеком, который всё знал и поддерживал меня, а у меня, в свою очередь, не было больше никаких тайн от него. Начать новую жизнь хотелось с доверия во всем, но начать её, не признавшись в самой страшной тайне, было невозможно. Поэтому все шесть дней нашего недоотдыха я только и делала, что ругалась с Ваней и шла ныть к Диме, повторяя, что меня все это задолбало. Он терпел меня, за что я была ему бесконечно благодарна и обещала в скором времени прекратить это. Он всё понимал, и мне было легче, несмотря на то, какую позицию я в очередной раз занимала в этой ситуации. Наш разговор с мамой в скором времени закончился, так как рассказывать ей абсолютно все, что произошло за последние шесть дней, у меня не было никакого желания. В общих чертах она и так знала, что к чему, и явно не одобряла мои действия. Она, как и Дима, считала, что уже пора во всём признаться и прекратить играть в семью, попросту мучая живого человека. Но кто кого мучал, ещё большой вопрос, потому как мне тоже не очень нравилось происходящее. Дима, конечно, ничего не говорил по поводу того, что уже самое время всё рассказать, но не догадаться самой было трудно. Логично, что теперь, когда мы имели представление о совместном будущем, ему хотелось поскорее приступить к созданию этого будущего, где нет моего прошлого. Почему мы были так уверены в том, что в этот раз у нас с ним всё получится, несмотря на все предыдущие? Потому что отныне у нас был один большой предлог-повод. Возможно, если бы этот "повод" появился у нас чуть раньше, то никакой свадьбы и никакого вранья не было бы. И я плохо понимаю, как объяснить тот факт, что после расставания у нас родился ребёнок, а как объяснить это самому ребёнку, который когда-нибудь обязательно поинтересуется, почему с её рождением поздравляли не родного отца, а какого-то левого человека, и подавно не понимаю. Наверное, всему в этой жизни есть объяснение, но на примере собственной тупости далеко не уедешь. По-другому мой поступок охарактеризовать было нельзя. Соврать, чтобы в итоге все равно сдаться. Соврать, чтобы вернуться. Соврать, чтобы перевернуть всё с ног на голову. Вернувшись в наш временный дом, по всей видимости, с пляжа, Ваня, как и до своего ухода, всё ещё не разговаривал со мной. О своих перемещениях мы тоже друг другу не докладывали, да и вообще почти не разговаривали нормально, на считая тех незабываемых минут, когда ссорились. Поводы мы брали из воздуха, потому что все дело было в недосказанности между нами, а досказать никто так и не решался. Вот здесь я точно пасс, поэтому недосказанность вряд ли покинет нас до конца отпуска, да и в принципе до тех пор, пока я все не расскажу. - Где моя зарядка? - и тут вдруг свершилось чудо, не иначе, потому что мой муж заговорил со мной. Кого благодарить, господи? - Я за твоими вещами не слежу так же внимательно, как ты за мной, - отозвалась я, просто-напросто не в силах не добавлять вторую часть предложения. Дальше, как я и предполагала, началось хлопанье ящиками и другие громкие звуки, которые могли мгновенно разбудить Тасю, уложенную мною буквально сорок минут назад. Молча наблюдая за тем, как он психует, делая всё нарочно громко, я держалась. Держалась, чтобы не начать всё сначала. Дима говорил, что в большинстве случаев мне стоит промолчать, дабы лишний раз не нарываться на конфликт. Говорил он об этом, подразумевая наши отношения, причём довольно давно, но сейчас его советы сохраняли мои нервные клетки и в каком-то роде мой брак. Отыскав свою зарядку в недрах своей тумбочки, Ваня благополучно ушёл из спальни, а я продолжила восхищаться нашими нынешними отношениям. Ну, не жизнь, а сказка. Такой прям хороший, предразводный период, которого так-то у нас бы не было, а тут вот появился. Если бы я просто пришла и все рассказала, то мы бы так же просто пошли и развелись, а теперь у нас сплошные ссоры по непонятным мне причинам, и прогноз весьма не оптимистичный. До того момента, пока не проснётся Тася, уйти я никуда не могла, поэтому продолжала сидеть в телефоне, дожидаясь её пробуждения, после которого мы шли гулять аж до самой ночи. По крайне мере, последние три дня наш сценарий не менялся. Где был в этот момент Ваня, я не знала, но могла предположить, что тоже где-то недалеко избегает встречи со мной. Вот такой вот у нас и был семейный отдых. Перед сном мы, как обычно, ссорились, чтоб за ночь не забыть, как это делается, утром повторяли процедуру и хватало её на целый день. Разумеется, до самого вечера. И несмотря на то, что спали мы в одной постели, засыпала я одна, потому что после вечернего скандала он уходил куда-нибудь часа на полтора, давая мне возможность заснуть. Честно говоря, я до последнего пыталась сгладить углы, чего совершенно не понимала мама, так как думала, что все эти ссоры мне на руку. Но цель моего развода заключалась не в том, чтобы после брака со мной мой муж вообще перехотел когда-либо жениться. Я действительно хотела разойтись мирно, но пока что мирно у меня получалось только засыпать и просыпаться, а всё остальное происходило само собой. Если же посмотреть с другой стороны, то наши ссоры избавляли меня от его объятий, поцелуев, прикосновений и всевозможной близости, что меня очень радовало, учитывая сложившуюся ситуацию. Дело уже было не в удовлетворении физических потребностей, а просто-напросто в том, что в голове у меня был исключительно Дима, а в жизни стадия отторжения собственного мужа. И стоило мне только успокоиться и переварить наш очередной диалог, как в коридоре послышались шаги. Приготовившись к тому, что сейчас будет вторая серия нашего сериала, я уже набрала полные лёгкие воздуха, и дверь распахнулась. Несколько секунд Ваня молча смотрел на меня, а я морально была готова к тому, что в случае чего мой ребёнок не останется круглой сиротой, радуясь, что вовремя успела всё рассказать Диме. В глазах его, на удивление, не было злости и желания задушить меня одной из подушек. - Что? - не понимая, в чем дело, спросила я. - Я не хочу с тобой ссориться, - выдал он, а я сразу начала искать подвох. - Что-то поздновато у тебя проснулось это желание, - хмыкнула я, продолжая сидеть на кровати и не двигаться. - Поль, скажи честно, что происходит? - приблизившись ко мне, спросил он. - Опять двадцать пять, - выплюнула я, тяжело вздохнув, - Ты можешь задать мне этот вопрос ещё двести раз, но ничего не изменится, потому что ничего не происходит. Вань, ты для начала прекрати себя накручивать и вести так, как будто у тебя ПМС... Я была настроена на нормальный отдых, а ты который день пытаешься чего-то от меня добиться. - Ты просто не видишь себя со стороны, тебе же тупо всё равно на меня, - повышая голос, заявил муж. - Если ты мне сейчас разбудишь ребёнка, я не знаю, что с тобой сделаю, - возмутилась я, поднимаясь с постели и направляясь в сторону выхода. Оказавшись за пределами спальни, я мысленно подбирала слова, не зная, в какое русло направить наш диалог. - Ты меня не любишь? - в какой-то момент мне даже стало его жалко, но признаться прямо сейчас я не могла. - Я смотрю, тебя на сопли потянуло? Что за внезапные вопросы о любви? - Месяц назад ты была совсем другой, а после чемпионата тебя как будто подменили... - Ты ещё скажи, что я тебя из-за чемпионата разлюбила, чтоб смешнее было, - усмехнулась я, не находя в его словах логики, зато прекрасно понимая, с чем связано данное заявление. Я действительно стала вести себя по-другому, но не после чемпионата, а после встречи с Димой и своей истерики на кухне. После его слов на той кухне, где он сказал, что за год не разлюбил меня. В тот момент всё изменилось, но значения этому я не придала. Ваня, разумеется, заметил разницу между тем, что было, и тем, что стало. Меня и в правду больше не интересовало ничего, кроме Димы. И пытаясь сделать, как лучше, и смягчить его падение, я делала только хуже, становясь ещё равнодушнее по отношению к нему. Человек чувствует, когда наступает холод. Весь год я старалась поддерживать климат в наших отношениях и выезжала за счёт благодарности к нему за всё, что он для меня делал, за его терпение и нескрываемую любовь, но по-настоящему ответить взаимностью у меня так и не вышло. Я старалась создавать впечатление любящей жены, которая всегда будет с ним, но рано или поздно должны были иссякнуть и мои силы вместе с актерскими способностями. И это уже не антракт, как я могла бы предположить до нашего разговора с Димой перед моим отъездом, это уже конкретный такой апофеоз, даже не театральная пауза. Оставалось только поклониться и уйти за кулисы, не выходя на бис. В комнате повисло угнетающее молчание, из-за которого я слышала стук собственного сердца и не решалась пошевелиться. По телу прошёлся табун мурашек от этого смятения, что не покидало меня последние несколько минут и от того, что будет дальше. Полная неизвестность. - А знаешь, в чем прикол-то, Поль? - уточнил Ваня, вырвав меня из моих размышлений, - Я-то тебя все ещё люблю...