Без тебя. Вернись и останься.

С трудом разлепив глаза и подняв голову с подушки, я покрутила головой по сторонам, а затем посмотрела на часы. Девять утра. Впервые за долгое время проснувшись не от плача Таси, я пыталась понять, что происходит. И к тому, что своего мужа я могу не застать рядом с собой по пробуждению, я уже привыкла, но когда в кроватке, куда я переложила ночью ребёнка, не оказалось ещё и самого ребенка, меня кинуло в жар. Сердце заколотилось так сильно, что ещё чуть-чуть и намеревалось вырваться из грудной клетки, а я мгновенно проснулась. Вылетев из спальни, я увидела Ваню, сидящего на диване в гостиной с Тасей на руках. - Ты с ума сошёл? - только и могла выдать я, испуганно глядя на ребёнка. - И тебя с годовщиной, - кивнул он, в следующий момент протянув мне букет каких-то цветов, но забрала я у него не цветы, а Тасю, крепко прижав её к себе. - Никогда в жизни так больше не делай, - все ещё пытаясь восстановить дыхание, сказала я. И страх внутри меня был настолько сильный, что ближайшие две недели малышка вряд ли будет спать отдельно. - Я хотел, чтоб ты выспалась, - пожал плечами Ваня, все ещё держа в руках цветы и заметно поникнув. - Я очень ценю твою заботу, но ты не представляешь, как я испугалась, - ответила я, всё-таки понимая, что не так он представлял утро годовщины нашей свадьбы. - Извини... - хмыкнул он, положив букет на журнальный столик и тут же покинув гостиную, а впоследствии и дом. - Доброе утро, да? - уточнила я у Таси, все равно невольно улыбнувшись и щёлкнув её по носику. И её улыбка, разумеется, затмила всё, что было минуту назад, потому что столько адреналина у меня не выделялось очень давно. И не хотелось даже вспоминать то, о чем я подумала в первые несколько секунд, но страшно было неистово. Решив, что правильным будет умыться, переодеться и подойти к своему пока ещё мужу, я всё сделала в точности, как и задумала, отложив проверку сообщений на потом. После того разговора мы так ни к чему не пришли, благо Тася проснулась и избавила меня тогда от нелепых оправданий. Но игнорировать мы друг друга перестали и даже начали устраивать совместные приёмы пищи, что не могло не радовать меня, как человека, жаждущего мира во всём мире, или хотя бы в нашей пока ещё семье. Этакая пацифистка, прости господи. Последние пару дней мне было попросту жалко Ваню, который, наверное, не заслужил такого отношения к себе именно от меня. Другие сказали бы иначе. Другие сказали бы, что к нему всё вернулось бумерангом, но не я. Это не моя позиция вне зависимости от того, что дело шло к разводу. Мне этот человек не доставлял никаких неудобств на протяжении всего этого года и был хорошим мужем, подавая большие надежды на такого же хорошего отца. Здесь что-то не срослось, по большей части из-за меня, потому как если другие матери стараются привить мужьям любовь к ребёнку, оставляя и даже заставляя проводить вместе время, то это точно не мой случай. Я и не пыталась сделать из него отличного отца, хоть по началу и надеялась продержать в себе эту тайну до конца жизни. Собравшись с духом, я решила, что сегодня мне необходимо идеально сыграть любящую жену, и уверенно направилась на улицу. Как и я предполагала, Ваня сидел на скамейке около нашей двери, может быть, потому что ждал от меня тот самый шаг, который я никак не делала все эти дни. Вздрогнув от того, что я резко открыла дверь, он поднял голову, посмотрев на меня, и ничего не сказал. - Ну, прости... - усевшись рядом с ним, проговорила я, удерживая ребёнка одной рукой. - Простил, - ответил он, всё так же безэмоционально глядя куда-то в даль. - Вань, ну, пожалуйста... Давай хотя бы сегодня обойдёмся без ругани и проведём день вместе? - предложила я, уже устав каждый божий день начинать одинаково. - Давай, - кивнул он, а я сразу почувствовала здесь подвох, - Но ты забываешь на сегодня о том, что такое телефон! Разве мне оставалось что-то кроме того, чтобы согласиться? Других вариантов провести этот день в тишине и покое у нас не было, поэтому мною было принято решение на один день стать такой послушной, какой меня не видела даже мама. Впервые за долгое время завтрак прошёл за разговорами, а не за прочтением новостей и переписками. Для пущей убедительности Ваня забрал у меня телефон сразу, как только мы вернулись в дом, отчего я не успела даже пикнуть о необходимости кому-то написать. И я, конечно, могла бы возмутиться, сказать, что это важно, и обязательно добилась бы своего, но добилась бы уже окончательно, потому что второго такого прокола Ваня бы мне не простил. После завтрака мы пошли на пляж, где Тася-таки добралась до того, что вызывало у неё дикий восторг. Небольшой надувной бассейн, поставленный нами рядом с шезлонгами, уже который раз за наш отдых заставлял её улыбаться до ушей. Так как дорога в океан была ей закрыта, не считая того, что с нашей помощью она могла походить по берегу, то бассейн служил ей и морем, и океаном в одном лице. Ванна такой радости уже не доставляла, как бассейн, поставленный не в помещении, а на улице рядом с песком и свободным пространством вокруг. Передать её чувства у меня всё равно не получилось бы, но сам факт очень забавил нас обоих. День мы полностью провели с Тасей, показывая ей всевозможные вещи, которые могли бы вызвать у пятимесячного ребёнка удивление и восторг. Мысли то и дело возвращались к Диме, что наверняка ждал от меня сообщения или звонка, не понимая, почему я не появляюсь в сети. К сожалению, поделать я ничего с этим не могла, сделав выбор в пользу мужа. Это странно осознавать, ещё более странно делать, но я искренне верила, что Дима меня поймёт, когда я всё ему объясню. Этого момента я ждала не меньше своего возвращения в Москву, потому что, несмотря на наши переписки, безумно соскучилась по нему. На лице непроизвольно появлялась улыбка, когда я понимала, что через два дня уже буду очень близко, и вряд ли что-то сможет помешать мне в желании задушить его в своих объятьях. Но не ошибается тот, кто ничего не делает, а я аж предполагала и надеялась для того, кто ничего не делал. Поэтому судьба больно ударила по рукам, решив, что я слишком размечталась. А вечером, когда мы вместе(!) уложили Тасю спать, хотя правильнее будет сказать "когда она заснула"... нас ждал праздничный ужин. Об ужине я знала, но немножко в другом ключе, а о том, что он праздничный, мне сообщил официант, что раскладывал приборы на нашем столе, на террасе. Уйти мы, естественно, никуда не могли, оставив ребёнка одного, а после сегодняшнего незабываемого утра я вообще не могла отойти от неё дальше, чем на пару метров, хоть ничего страшного и не произошло. Ужин был невозможно вкусным, несмотря на мои познания о местной кухне. Все, что нам удалось понять, это то, что рыба, лежащая перед нами, - тунец, приготовленный по какому-то невероятному рецепту, а как назвалось всё остальное, было известно только тем, кто готовил эти блюда. Впрочем, того, что это вкусно, нам было вполне достаточно знать. В какой-то момент Ваня достал из внутреннего кармана небольшую бархатную коробочку, и теперь я хотя бы точно знала, что там не кольцо, отчего стало даже смешно. В тот вечер, когда он сделал мне предложение, моя жизнь разделилась на ДО И "ДО СВИДАНИЯ, ПОКОЙ", потому что дальше началось нечто. И в это "нечто" входило всё, начиная от моих измен и заканчивая бессонными ночами, когда я отчаянно рыдала, но не могла позволить себе издать хоть малейший звук. Это замужество дало мне больше, чем первое. Назвать это "опытом" как-то глупо, потому что нормальные девушки выходят замуж не для того, чтобы набраться опыта и по итогу сказать: "Блин, это был такой классный опыт, но надо двигаться дальше!", но этот брак сделал меня морально сильнее, закалил и расшатал нервную систему, но и это, как оказалось, ещё не предел. - Это тебе, - улыбнулся он, протянув мне коробочку, которую я открыла через считанные секунды. Внутри лежал браслет из серебра, которое я в основном и носила, не питая любви к золоту. Больше удивил тот факт, что Ваня об этом узнал и запомнил. - Спасибо большое, - проскулила я, подаваясь вперёд и целуя его в знак благодарности, - Я тогда тоже схожу за подарком... Подарок у меня действительно был приготовлен ещё в Москве, но как только я поднялась из-за стола, чтобы сходить за ним, он тут же остановил меня и усадил обратно. - Я хотел тебе кое-что сказать и это очень важно, - такие заявления, мягко говоря, пугали, потому что я и понятия не имела, о чем пойдёт речь на сей раз. - Только не пугай меня, говори, как есть, - и раз уж я вся такая закаленная и закалившаяся нашим браком, то терять мне было нечего. - "Вегас" предложил мне контракт, и я... - договорить он не успел, потому что я замотала головой, даже не дослушав до конца. - Я тебе говорила с самого начала, что не уеду из России, - ответила я, серьёзно глядя на него. - Поль, всего два года... Это НХЛ, я к этому шёл... - Я не поеду в Америку. Точка. - То есть ты настолько уверена, что не хочешь даже выслушать меня и подумать? - Ваня смотрел на меня, как на дуру, ведь, наверное, я должна была порадоваться за него, как нормальная жена, а не сразу переходить нападение. И только через секунды до меня дошло, что, если я в любом случае собираюсь с ним разводиться, то о какой Америке может идти речь? А если я вдвойне сломаю ему жизнь, он меня просто-напросто убьёт. Он запросто может отказаться от этого предложения из-за меня, а когда узнает обо всем, и дело дойдёт до развода, он лучше станет вдовцом, чем будет ждать конца. - Хорошо, я подумаю, - согласилась я, тут же вылетев из-за стола. В ту секунду мне больше всего на свете хотелось услышать голос Димы и успокоиться, но наш разговор сразу был направлен в другое русло. Он решил, что сейчас самое подходящее время для претензий, а у меня просто не было сил выяснять отношения ещё и с ним. Надоело оправдываться и каждый раз что-то кому-то объяснять. Вся эта ситуация загоняла меня в тупик и давила, не оставляя свободного места для размышлений на другую тему. Снежным комом мысли, одна за другой, накручивались у меня в голове, и я была готова разорваться на части, лишь бы не чувствовать всего этого, не видеть и не знать. Из-за шума воды в ванной Ваня не слышал, что со мной творилось, а слезы сами текли по щекам ручьями, если не Ниагарскими водопадами. Обида вперемешку со злостью не отступали, буквально овладевая мною в те секунды, когда я была готова разнести на своём пути абсолютно всё. И наверное, я должна была, как в кино, назло ему и его словам пойти и переспать с Ваней, а того поздравить с годовщиной нашей свадьбы, тем самым убить двух зайцев и себя заодно, но нет. С трудом успокоившись и умывшись, я спешно переоделась и выйдя из ванной, сразу залезла под одеяло. Вани в спальне уже не было, а когда он пришёл, я умело сделала вид, что сплю, и ничего объяснять мне, слава Богу, не пришлось. По утру мы к этой теме больше не возвращались, как и ко многим другим, снова почти не разговаривая. Я собирала вещи, кормила Тасю и кое-как держалась, не подавая виду, что что-то произошло. Самолёт у нас был сегодня ночью, а рано утром мы уже должны быть в Москве, куда я как-то больше и не рвалась после вчерашнего разговора с Димой. После вчерашнего вечера я вообще уже никуда не рвалась, желая оказаться где-нибудь на необитаемом острове, чтобы никто не мог меня там достать. Ни Ваня со своими серьезными разговорами и придирками, ни Дима с каким-то безумным желанием сделать мне больно, прекрасно зная всю ситуацию, ни мама, которая отлично дополняла эту картину своими нравоучениями и словами о том, что я поступаю неправильно. Только Тася по-прежнему не умела разговаривать и оставалась идеальным компаньоном для поездки на необитаемый остров. Что-то мне подсказывало, что после развода нам понадобится ещё один отпуск, в который я не возьму с собой телефон и другие средства связи, чтобы действительно отдохнуть и не думать о том, что ждёт меня по возвращению. Вечером меня посетила мысль пойти и утопиться в океане, но Тасю такой вариант явно не устраивал, судя по тому, как она хмурилась и недовольно вопила, когда я озвучивала ей свою мысль. А хмурилась она, как Дима, когда злился на меня и говорил, что я не права. Мне всё чаще начинало казаться, что она прекрасно понимает меня и всю ситуацию в целом, только не может высказать своё мнение, поэтому отчаянно пытается достучаться до меня жестами и нечленораздельными звуками, которые я уже научилась понимать по интонации. Шизофрения подкрадывалась незаметно, но подумать ещё и об этом, сидя на берегу океана, я не успела, потому что моя дочь решила попробовать на вкус мальдивский песок, и все проблемы моментально ушли на второй план...