Без тебя. Вернись и останься.

Закрывая холодильник и откручивая крышку какого-то йогурта, я посмотрел на часы, с грустью осознавая, что на дворе уже вечер, а я соизволил подняться с кровати только полчаса назад. За два дня я успел сделать многое: вернуться в городскую квартиру, купить целый холодильник продуктов и даже насладиться своим отдыхом, но не сделал главного. Главным для меня, как ни странно, оставалась одна милая девушка, которая так же мило обиделась на меня ещё два дня назад. С того момента ни я ей, ни она мне не писали друг другу. Я пару раз порывался позвонить, но сразу вспоминал слова Кати: "Ты часто уступаешь ей из-за своей этой любви, а она так и остаётся не права". На самом деле так и было, причём с годами ничего не менялось, но моей любви это, к сожалению, не отменяло. Оказывается, можно любить человека со всеми его недостатками, не закрывая на них глаза, а упорно продолжая бороться. Если начать бороться со всеми, это уже будет борьба, а не отношения, поэтому мне хотелось просто внести в наши отношения ясности, но пока я этих отношений не наблюдал. Телефон зазвонил именно в тот момент, когда я понял, что завтракать йогуртом - перебор даже для меня. Оторвавшись от своих размышлений на тему завтрака-обеда-ужина в одном лице, который было необходимо приготовить, чтобы не умереть с голоду, я ответил на звонок, а имя абонента, пытающегося до меня дозвониться, меня нисколько не смутило. - Здрасте, Светлана Геннадьевна, - слишком бодро для шести часов вечера поздоровался я. - Дима, здравствуй! Очень радует твой оптимистичный настрой, но у нас... хотя нет, у тебя в скором времени будут проблемы, - вот прям так "с порога" заявила женщина. - А нет новостей повеселее? - уточнил я, хоть и не понимал, в чем дело. - Поля сейчас устроила такой концерт передо мной и перед Ваней. Они там опять поссорились, а я невольно стала участницей этой ссоры. В общем, от меня она вылетела, как пробка... А ты сам знаешь, куда обычно эта пробка летит по направлению, так что готовься, - пояснила Ханова-старшая, поставив меня в ступор. - Ну-у, она не может приехать ко мне, - хмыкнул я, почему-то будучи в этом очень уверен, - Мы тоже поссорились ещё два дня назад. - Поверь мне, если бы ты сейчас был тут, то понял бы, что ваше "поссорились" здесь и рядом не стояло. У меня чуть зеркала не треснули от её крика, это я про Тасю молчу, - проговорила она, наверняка уже отыскивая валерьянку. - А она у Вас? - А с кем она должна быть, если Пелагея дверью хлопнула и ушла? С Ваней что-ли? - Подождите, а может, я за ней приеду или... - предложил я, не зная, как быть. - За Тасю переживать не надо, она в ваших вакханалиях участвовать не должна, поэтому разбирайтесь сами, а завтра Поля её заберёт, - спокойно расставив всё по местам, сказала Светлана Геннадьевна. Наш диалог закончился на моём "Спасибо" за то, что я оказался в курсе происходящего раньше, чем порог моей квартиры переступила Пелагея. Надо признать, что за годы упорных "тренировок" женщина очень хорошо изучила свою предсказуемую дочь, которая все-таки заявилась ко мне, в чём я до последнего сомневался. Мой недопитый йогурт так и остался стоять на подоконнике в кухне, когда в дверь позвонили. Чего от неё ожидать, я не знал и не догадывался, понимая, что у Поли есть повод выяснить отношения ещё и со мной. Может, у неё сегодня день ссор и она ездит по адресам всех, с кем хотела поговорить. Глубоко вдохнув, я распахнул входную дверь и не заметил там ни следа от того, о чём говорила Светлана Геннадьевна. Чуть зеркала не треснули? Может, они все-таки сами? Без её помощи? Я не удивился... Нет, не так... Я не удивился, что она пришла, но как-то без меня ускорив события, потому что обычно истерика начинается в моём присутствии, а тут она уже была в слезах и с потёкшей тушью. Молча втянув в её в квартиру, я даже спрашивать не стал, что произошло, потому что источники, по всей видимости, оказались правы. Крепко обнимая меня за шею и всхлипывая, Поля дрожала, как осиновый лист, отчего мне стало даже как-то не по себе. - Успокойся, слышишь меня? У тебя уже голова горячая, - сказал я, прижимаясь губами к её лбу, что по температуре был не хуже моего чайника. - Я больше так не могу... - прошептала она, пропуская через себя очередную волну слез и вздрагивая. И я не знаю, почему мне в тот момент не захотелось ничего выяснять и вообще что-то ей говорить... Может, я снова сдался, не выдержав эту пытку её присутствием, может, дело было вовсе не в этом, но ни она, ни я не вспоминали о той ссоре, что отошла на самый задний план. У меня были претензии, у неё была обида, но, наверное, мы настолько сильно скучали друг по другу, что всё остальное казалось неважным. Плюс ко всему своё дело сделала её ссора с мужем, которая, судя по рассказам Светланы Геннадьевны, дошла до предела, а за одно и довела Пелагею. Она что-то невнятно говорила, но всхлипы перекрывали все её слова, в которые я особо не вникал, крепко прижимая её к себе и пытаясь успокоить. Я смотрел на неё и понимал, что как бы сильно мне ни хотелось исправить её какие-то недостатки, ничего у меня не выйдет. Она такая, какая есть со всеми своими тараканами, а дом у нас большой... каждому таракану хватит места. Обычно в таких случаях говорят, мол, ты же её такой и полюбил, но полюбил я её не такой. В тот момент, когда я её полюбил, она была гораздо хуже, просто невыносимой. Только тогда она была мною совершенно не управляема, потому как был я ей фактически никем, а статус "друга" не считается. Со временем Поля начала понимать, когда нужно притормозить, зная, что я - не её подружки, и долго терпеть не стану. Её выходки доводили и выводили меня из себя, иногда хотелось её ударить, если не убить, отчего я даже начал читать мантры, считать до ста и глубоко дышать. А потом она отходила, мило улыбалась, извинялась за своё поведение и обещала, что перестанет себя так вести. Это как неуправляемые дети, которым можно до посинения повторять, что носиться по магазину и сбивать всех с ног нельзя, а им хоть бы хны. Через полгода эффект от наших отношений стал особо заметен, потому что она начала вести себя значительно сдержаннее и спокойней, не устраивая скандалы без повода. Я привык к ней в любом состоянии, в любое время суток, с любым настроением. Да, что-то могло меня не устраивать и не нравиться, зато теперь я хотя бы знал, насколько безграничны её возможности. С рождением Таси, да и вообще с беременностью, этой прыти и агонии в ней заметно поубавилось, что меня по началу радовало, не считая самого факта появления на свет нашего с ней ребёнка, о чем она посчитала нужным не говорить мне. А сейчас её медленно возвращало назад с каждой такой ссорой с мужем, коих за последние две недели было достаточно. Вдоволь наревевшись, Поля заснула, видимо, не выдержав такого эмоционального потрясения после всех полученных стрессов. Мною же было принято решение приготовить тот самый завтрак-обед-ужин в одном лице, дабы накормить её по пробуждению и поесть самому. Мысль о том, что она находится не на другом конце земли, а в соседней комнате, грела душу и заставляла трепетать от её осознания. Забрав на всякий случай Полин телефон, чтобы все желающие дозвониться не разбудили её, я принялся за готовку. Телефон, как я и предполагал, в скором времени завибрировал на столе, а я, увидев на экране слово "Мама" и фотографию Светланы Геннадьевна, решил, что вроде как могу ответить на этот звонок, чтобы не перезванивать со своего. - Алло, - зажав гаджет между ухом и плечом, ответил я. - Дима? Она все-таки у тебя? - послышался удивлённый голос Хановой-старшей. - У меня, - кивнул я, тяжело вздохнув, - Спит... - Ты там цел? В истерике ведь наверняка закатилась, - уточнила она, удивляя меня своими познаниями. - Не без этого, но всё в порядке, - заверил я, не сильно пострадав от её дочери, не считая сырой от слез футболки, которую пришлось переодеть. - Ладно, если она с тобой, то я спокойна, - проговорила женщина, заметно выдыхая. - Я скажу ей, чтоб перезвонила Вам, как проснётся... - Ха!.. Наивный какой! Она теперь ещё неделю разговаривать со мной не будет за то, что я встряла в их разборки. - Мы завтра заедем, если не поубиваем друг друга до этого счастливого момента, - усмехнулся я, надеясь, что сегодня Поля останется у меня, потому как ехать к мужу она точно не захочет, а ночевать у себя дома вряд ли станет, - Как Тася, кстати? - Тася, кстати, как и её мама, спит, но скоро должна проснуться, - отозвалась Светлана Геннадьевна, отчего я невольно улыбнулся. - А Полин муж? Он как отреагировал на всё это? - неуверенно спросил я, обходя эту тему в наших разговорах. - Мы минут десять после её ухода стояли с открытыми ртами, потому что я её такой давно не видела. Мне кажется, она сама не понимала, что говорит, и не могла остановиться. Видимо, отпуск в такой обстановке принёс свои плоды, и мне это совсем не нравится, - хмыкнула она, приводя меня в шок второй раз за день. Я мог бы, конечно, сказать, что не ожидал от Поли такого, но какой смысл кого-то обманывать? Я, вероятнее всего, и есть тот самый человек, который пережил её всевозможные стадии гнева, и удивить меня уже, наверное, невозможно. Я, как ни странно, прекрасно понимал такую реакцию на происходящее и давно предполагал, во что выльется вся эта затея с отпуском, который, как она думала, дастся ей легко. - Мда уж... - Ты бы поговорил с ней, пока она до ручки не дошла... - Она до неё почти дошла за этот месяц, и я уже не вижу причин скрывать всё это, поэтому постараюсь объяснить, что нет смысла больше врать, - пожал плечами я, аж откладывая нож и перехватывая телефон рукой. На улице перестал идти дождь, но всё равно было пасмурно. Погода продолжала чётко описывать мое душевное состояние, которое, казалось бы, не должно таким быть, ведь лично у меня нет поводов загоняться по пустякам. Главное, что Поля рядом, и жизнь прекрасна, а все проблемы - исключительно её. Только ко мне подобное никак не относилось, потому что её проблемы - это наши проблемы, на которые я не мог махнуть и рукой и сказать, чтоб она разбиралась с ними сама. Я пытался сделать так год назад, когда вся эта её предсвадебная агония распространялась на меня и просто раздражала, но вышло из этого именно то, что мы имели на данный момент. Ей не выбраться из этого самой, а перспектива навещать её в психушке ни разу не грела мне душу, поэтому я хотел, чтобы все закончилось, как можно скорее, и мы смогли зажить нормально. Листая новости и попутно присматривая за кастрюлей на плите, я услышал звук открывающейся двери и тихие шаги в коридоре. Через секунды передо мной предстала сонная и помятая Пелагея с остатками макияжа и не очень довольным лицом. - Выспалась? - спросил я, наблюдая за тем, как шаткой походкой она добирается до меня. Молча усевшись ко мне на колени и уткнувшись в плечо, Поля начала зевать. - Голова болит, - простонала она, что было совсем не удивительно. - Таблетку дать? - уточнил я, уже собираясь подняться на ноги. - Потом, - в очередной раз зевая, отозвалась блондинка, обняв меня за шею двумя руками, - Чем так вкусно пахнет? - Моими кулинарными способностями, - усмехнулся я, посмотрев в сторону плиты и убедившись, что способности не под угрозой, а старания мои ещё не оказались напрасны. - Позвони маме, спроси, как там Тася, - неожиданно вспомнив, попросила она. - А сама чего? - Я с ней разговаривать не хочу! - Наслышан, - хмыкнул я, серьёзно посмотрев на неё. - О-о, если так, то я умываю руки! Понятия не имею, чего она тебе там наговорила, но я... - тут же подскочив на ноги, начала тараторить Поля, но я её перебил. - Не переходи в нападение раньше времени. Я ещё даже сказать ничего не успел, а ты уже ультразвук включаешь, - возмутился я, смерив её недобрым взглядом. - Потому что ты сделал выводы, выслушав её версию, - пытаясь говорить как можно спокойнее, проговорила она. - Не было никакой версии. Она просто сказала, что ты сильно поругалась с мужем и с ней, - ответил я, очень даже не прочь послушать её версию произошедшего. - Сильно поругалась? Дима, он приехал к ней поговорить насчёт меня и моего поведения. И когда я тактично поинтересовалась, какого, собственно... чёрта он опять чего-то добивается, моя дорогая мама заявила, что я не права! С мужем я, понимаете ли, разговаривать так не должна. Они оба начали втирать мне, какая я вся плохая и неправильная, и я не выдержала... Мне так обидно стало, что мама, зная всю ситуацию, пытается встать на его сторону и никакой материнской поддержки там не было, - и по одному её голосу во время этого рассказа можно было понять, что ей обидно. Сердце невольно сжималось каждый раз, когда Поля зажмуривалась и пыталась не заплакать снова, а мне её было жалко, несмотря на то, что меня там не было, и судить объективно я не мог. Я отлично знал, насколько "тактично" она могла начать разговаривать с самого начала, а уж про финал я вообще молчу, но в этот раз мне хотелось верить, что её действительно загнали в угол и довели. Поведение Светланы Геннадьевны показалось мне очень странным, потому что она ведь на самом деле была в курсе того, что происходит, и могла хотя бы просто не вмешиваться, не говоря уже о принятии какой-либо из сторон. - Всё, иди сюда и не думай об этом, - сказал я, притянув её к себе. - Ты же не выгонишь меня, если я останусь? - наивно уточнила Пелагея, отчего я рассмеялся. - Выгоню, конечно! Ты ж должна ночевать дома с мужем, а не шататься абы где и абы с кем, - наигранно серьёзно заявил я. - Лучше уж абы где, чем возвращаться в этот дурдом, - пробубнила она, поджав губы и посмотрев в меня снизу вверх, - Я так по тебе скучала, господи, ты бы знал, как хотелось домой... - Прости, что тогда наехал на тебя, не выслушав. Просто ты весь день не отвечала, и я психанул, - виновато глядя на неё, проговорил я. - Всё хорошо, - заверила Поля, обхватив мое лицо руками и требовательно поцеловав в губы. На плите что-то возмущенно зашипело, как только я перестал контролировать эту несчастную кастрюлю и сам процесс. Успев ткнуть пальцем вроде бы на нужную кнопку на плите и даже щёлкнув кухонным выключателем, я был утянут оттуда по направлению в сторону спальни, мгновенно теряя рассудок и самообладание. Кажется, ужин временно переносится на потом...