Без тебя. Вернись и останься.

Впервые за прошедший год открывая глаза и застывая с блаженной улыбкой на лице, я тут же закрыла их не в силах долго смотреть на свет после пробуждения. Внутри было полное ощущение того, что я выспалась, и от переполняющих меня чувств хотелось плакать. Просто-напросто рыдать от того, какой счастливой я ощущала себя в те секунды. Рядом лежал Дима и явно не планировал просыпаться так рано, о последнем мне стало известно, когда на экране телефона я увидела время 09:21. И если для кого-то это слишком рано, то для моей дочери это слишком поздно, потому что просыпается она не позже восьми. Осознавать, что её впервые за месяц нет рядом, было странно и непривычно, отчего невольно вспоминался повод, по которому она осталась у мамы. Оставлять её там не было в моих планах, как и той истерики, которая накрыла меня непроизвольно, но вчера это была вынужденная мера, потому как в тот момент я сама плохо соображала, чтобы отвечать ещё и за ребёнка. И конечно, это было совсем неправильно с моей стороны, что, оставив Тасю у мамы на пару часов, мне пришлось бросить её там аж на всю ночь. Я нисколько не переживала за неё в том плане, что мама научилась отлично справляться с малышкой, но сам факт того, что я снова предстала во всей красе перед родительницей, своим пока ещё мужем и даже Димой, абсолютно не радовал меня. Но о своём поступке я почему-то вообще не жалела, считая, что вчерашний вечер и сегодняшняя ночь пошли на пользу всем, а в частности нашим отношениям с Димой. Больше, по-моему, никому. В любом случае забрать Тасю я собиралась сегодня днём, не желая расставаться с ней и не наблюдая для этого никаких поводов, но видеть маму после вчерашнего, мягко говоря, не хотелось. Вчерашний день начался довольно неплохо, не считая того, что проснулась я в плохом настроении, думая о нашей ссоре с Биланом. Спросив у мамы, может ли она посидеть с Тасей, я договорилась встретиться с подругой, пройтись по магазинам и может быть, даже увидеться с Димой, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию. В какой-то момент, наверное, в тот, когда я выбирала новое платье, которое могло бы согреть мне душу в этот дождливый день, мне пришла смс-ка от мамы, в которой сообщалось, что мой глубоко уважаемый муж находится у неё и жаждет знать, почему я стала такой нервной и равнодушной. Нервной и равнодушной... Недолго думая, я наплевала в платье и на все остальное и поехала к ней, дабы выяснить, что на сей раз послужило поводом для таких неожиданных заявлений. Изначально мне показалось, что если мама сказала об этом, то наверняка хотела помочь и поставить меня в известность, но по приезду все оказалось гораздо иначе. Начав издалека, я моментально спалила всю контору своим вопросом: "Чего ты добиваешься?". Пару моих таких реплик, и что-то пошло не так... Развернув меня за локоть, она заявила, что я не права и не должна разговаривать с мужем в таком тоне. Аж не сдержавшись от возмущения, я прокомментировала всю ситуацию одним коротким словом из шести букв. Ваня, конечно же, не отказался подлить масла в огонь, когда просёк, что мама на его стороне и тоже пытается выставить меня виноватой, и выдал, что я не ценю всего, что он для меня делает, а ещё наплевательски отношусь к ним обоим. И вот здесь я уже не то, что не сдержалась, а вывалила всё, что держала в себе последние два месяца. На одном дыхании, не стесняясь в выражениях, да так громко, что чуть стекла не повылетали, а у соседей наверняка заложило уши, не говоря уже о маме с Ваней. Не в силах задерживаться там ещё хоть на секунду, я вылетела из квартиры, напоследок хлопнув дверью и однозначно разбудив Тасю, которая здесь была совсем не причём, но с матерью ей очень повезло. Первые несколько минут меня трясло и я просто не понимала, что произошло. Ком начал подкатывать, когда я села в машину и поехала к Диме, почему-то не сомневаясь в том, что он в городской квартире и обязательно впустит меня. Слезы застилали глаза, отчего я рисковала пару раз создать аварийную ситуации на дороге. Руки дрожали, чудом пока ещё слушаясь меня, и было нестерпимо больно и обидно. Меня вообще не волновало, как там отреагировал Ваня, но мама... Та, которая по сути самый близкий человек на всём белом свете. Той, которой я доверяла, как себе. Та, которая прекрасно знала, почему я себя так вела и отчего хотела удавиться, фактически взяла и предала меня. Это было обиднее всего в этой ситуации. А добравшись до Димы, я плохо помнила, как оказалась в самой квартире, а в итоге вообще заснула, но хорошо помнила, как вцепилась в него мертвой хваткой и не могла больше держаться. Если всю дорогу я пыталась успокоиться и хотя бы доехать до него без происшествий, то по приезду меня уже ничего не волновало. В глубине души я боялась, что он пошлёт меня, как минимум, разводиться, и скажет, что видеть не хочет до этого момента. Все два дня он ничего не писал, поэтому такой итог был вполне логичен. Правда после такого итога я бы пошла и застрелилась, не выдержав больше этого ужаса, но всё оказалось иначе. Он не послал меня, даже слова не сказал на тему нашей последней ссоры, молча прижал к себе и никуда не пустил. И это, пожалуй, было важнее всего. Важнее всех слов, сказанных ДО. Он просто был рядом, и этого мне хватало с головой. Развернувшись к нему лицом, я не сдержала улыбки, умиляясь тому, каким беззащитным он казался в этот момент. Завершение вчерашнего вечера, плавно перетекающего в ночь, было настолько неожиданным для этого ужасного дня, что на лице невольно возникала дикая ухмылка, когда картинки начинали яркими вспышками всплывать в памяти. Мысленно я уже поздравила себя с очередной изменой теперь уже законному мужу, но раскаяния, к сожалению, не чувствовала, как и год назад. И было как-то всё равно, отсутствие совести это или что-то другое, не менее отвратительное для приличной девушки, потому что меня слово "приличие" перестало касаться вчера аж дважды. Сначала после фееричного выступления у мамы дома, а затем после встречи с Димой где-то в пределах этой спальни. - Мой, - шёпотом констатировала я, проведя рукой по его небритой щеке. Ничего не существовало для меня в ту минуту, и хотелось, чтобы этот момент длился вечность, но быть такого, конечно же, не может. Именно поэтому накрыв мою руку своей, он не спешил открывать глаза, досыпая свои законные несколько секунд. - Ты никуда не делась и даже не сбежала? Да это успех, - сонно пробубнил Дима, приоткрывая один глаз и убеждаясь, что я на месте. - Я больше никуда от тебя не денусь, - честно пообещала я, усмехнувшись. - Это вдвойне успех, - отозвался он, все ещё удерживая мою руку на своей щеке. - Дим, - тихо позвала я, сделав это настолько серьёзно, что он аж посмотрел на меня, ожидая услышать что-то важное, - Я тебя так сильно люблю, что мне кажется это ненормальным... - Дурочка, - заметно выдохнув, цокнул он, - Это мы с тобой ненормальные, отсюда и вывод! - Представь, какой вырастет наша дочь с такими родителями, - изумленно глядя на него, проговорила я. - Счастливой, - Дима был, как никогда, краток, видимо, не до конца проснувшись. - И ненормальной? - Будем надеяться, что это распространяется только на нас... - И передаётся половым путём, - недолго думая, выдала я, только через секунды понимая смысл сказанного и начиная смеяться одновременно с ним. - Осталось выяснить, от кого кому это передалось, - сказал он, окончательно просыпаясь. Застыв всё с той же глупой улыбкой на лице, я не стала озвучивать свои предположения, вообще не воспринимая это всерьёз. Дима сонно потирал глаза, то и дело зевая, а я наблюдала такую картину каждый день все пять месяцев, потому что Тася делала точно так же. ДНК-тест? Не-е-т, я без всякого теста могу с уверенностью заявить, что она - его точная копия, как бы Ваня ни убеждал, что похожа она на меня. Ничего подобного. Глаза у неё были тёмно-зелёные, что вполне логично, учитывая тот факт, что у Димы карие, а у меня серо-зеленые. И если цвет глаз до четырёх лет ещё мог поменяться что в одну, что в другую сторону, то внешнее сходство с Димой уже имелось и вряд ли могло куда-то деться. - Что? - удивлённо переспросил он, заметив на себе мой пристальный взгляд. - Ничего, - невинно пожав плечами, ответила я, - Просто не понимаю, как ты мог усомниться в том, что Тася... - Даже не думай, - перебив меня, возмутился Билан, - Ты сейчас просто замолчишь и не будешь начинать этот разговор, потому что у меня нет никакого желания начинать день с темы, которую мы уже закрыли. Она моя и твоя дочь, и я в этом не сомневался и не сомневаюсь. Умывайся, и пошли завтракать... Чмокнув меня в щеку, он вылез из под одеяла и вышел из спальни, наверняка направляясь в ванную. Так и оставшись сидеть на кровати со странным выражением лица, вот-вот собираясь возмутиться, я не проронила ни слова. Молча приземлившись головой обратно на подушку и встретившись с потолком, я глубоко вздохнула и медленно выдохнула, предчувствуя, что день будет тяжелый, как и моя жизнь, как минимум, ближайшие пару дней. Завтрак в виде яичницы с колбасой не блистал своей оригинальностью, но был вполне съедобным, так как обойтись чем-то лёгким и низкокалорийным мне не позволили, аргументировав это тем, что я "и так истощала за год". Мастер комплиментов снова взялся за моё откармливание и в этот раз был настроен решительно, судя по тому, как убедительно звучали его угрозы про кормление с ложечки. Дима заявил, что будет кормить меня вместе с Тасей, если я не буду есть сама, и если первые несколько секунд это казалось мне чем-то забавным, то потом до меня дошло, что он не шутит. Я же, в свою очередь, заявила, что мне нужно забрать ребёнка, а делать этого в одиночестве я не стану, тонко намекая на то, что он поедет со мной. И судя по Диминой реакции, это как бы даже не очень обсуждалось, а я, по всей видимости, опять что-то упустила из нашего разговора. Благо ближайшие два месяца он будет в отпуске, о чем я узнала только сегодня ночью и сразу подумала, что это неплохой вариант съездить отдохнуть, только уже действительно отдохнуть с любимым человеком и не менее любимым ребёнком. Впрочем, сейчас это было не столь важно, потому что передо мной стояла другая задача: выжить после разговора с Ваней. Сегодня ночью мы с Димой много разговаривали, если считать только вторую половину той ночи, и пришли к решению, что пора прекращать этот цирк. Помимо этого, он предложил мне переехать жить к нему, но не в городскую квартиру, а вновь загород. Конечно, оттуда ехать до города было гораздо ближе, чем от [нашего] дома с Ваней, но всё-таки это не город, в который я почему-то так рвалась, плохо понимая, зачем, а главное, как буду гулять с Тасей в центре города. Но первым пунктом в списке наших отныне совместных планов было забрать дочь, чего нельзя было сделать молча и без разговоров. Ещё в машине предупредив Диму, что не скажу маме ни слова, я попросила его разговаривать с ней самостоятельно. До последнего пытаясь убедить меня, что с родной матерью так тоже нельзя, ведь мы взрослые люди и бла-бла-бла, он всё же понимал меня и мою позицию и не настаивал. Вцепившись в его руку аж в лифте, я занервничала, припоминая, как ехала в этом самом лифте вчера, и чувствуя, как ком подкатил к горлу. Оказавшись уже у входной двери, которой я благополучно хлопнула, я хотела было сказать: "Может, не пойдём?", но вовремя вспомнила, что мы идём туда не на семейное чаепитие, а всего лишь забрать ребёнка. Мама встретила нас в прихожей с Тасей на руках, тут же предложив пройти. - Здравствуй, Поля, - посмотрев на меня, сказала она, а я демонстративно отвернулась, промолчав. - Неужели бойкот?.. - Я в этом не участвую, - пожал плечами Билан, аккуратно забирая у неё малышку и протягивая мне. - Нет, вы, может, всё-таки пройдёте, и мы нормально обо всём поговорим? - предложила мама, а я посмотрела на Диму, всем своим видом показывая, что не согласна оставаться здесь. - Хорошо, - вдруг выдал он. - Предатель, - прошипела я, когда мама ушла на кухню ставить чайник, всё-таки добившись своего. - Не психуй раньше времени, - развернувшись ко мне, сказал Дима, - Я просто не хочу, чтобы вы с мамой оставались в таких отношениях, поэтому мы во всём разберёмся сейчас, чтобы не было никаких обид и недосказанности... - А я не хочу с ней разговаривать, - в очередной раз повторила я, недобро глядя на него. - Кто-то обещал ночью, что начнёт прислушиваться ко мне и перестанет думать только о себе, - напомнил он, ловко используя данные мною обещания в этой дурацкой ситуации, что, по моему мнению, была не в счёт, - Не знаешь, кто это был?.. - Ну, Дима... - обиженно протянула я, понимая, что деваться мне некуда, а Тася потянулась к нему, увидев интересный для неё рисунок на его футболке и как бы намекнув, что принимает его сторону. Тут же забрав её к себе на руки, он выжидающе посмотрел на меня. - Поль, ради наших совместных планов и всего, о чем мы с тобой говорили, дай шанс этой ситуации разрешиться прямо сейчас, а не через месяц. Ты ведь знаешь, что так будет правильнее и лучше для всех, - и других вариантов у меня уже не было, потому что несмотря на свою обиду по отношению к маме, Диме я верила и обещала меняться, а значит, выход у меня был только один. И он же вход... на кухню.