Без тебя. Вернись и останься.

Второе утро подряд просыпаясь рядом с Димой, я опять, на удивление, выспалась и чувствовала себя достаточно бодрой для человека, который заснул поздно ночью. Проснувшись раньше Таси, что удивляло даже больше, чем моя невиданная бодрость, я почему-то была уверена, что всё дело в том, что она спала с нами. Так как о нашем предстоящем совместном проживании стало известно только вчера ночью, когда мы пришли к этому решению вместе с Димой, детская кроватка по-прежнему находилась дома, как и все наши вещи. И это вообще не было проблемой по сравнению с тем, что ждало меня в скором времени. Переезд и развод - лишь малая часть того "веселья", которое было обеспечено нам на ближайшие несколько месяцев, хотя в частности мне. Меня больше волновало свидетельство о рождении, которое необходимо было переделывать в связи с тем, что в графе отец указан Ваня, а не Дима. Дальше по списку меня ждало переделывание паспорта и смена фамилии, которую я тоже благополучно сменила ещё зимой, с головой уйдя в семью. И разумеется, "вишенкой" на торте моих проблем оставался Ваня, что был не в курсе всего этого. Мне не очень было понятно, с чего правильнее начать свой увлекательный рассказ, чтобы дожить хотя бы до середины. С самого утра я строила у себя в голове предложения, прокручивая всё, что должна рассказать, и не зная, как в это вообще можно поверить. О своей безопасности я беспокоилась в самую последнюю очередь, просто-напросто понимая, что смерть - для меня ещё не самый плохой вариант в этой ситуации. Я бы даже сказала, этакое спасение в виде освобождения души. Хотя если верить, что ад всё-таки существует, то... В общем, раньше времени меня никто отсюда не отпустит, потому что я не знаю, что может быть хуже, чем всё это. Котёл уже казался раем, но хотелось хотя бы попытаться что-то исправить. Брать с собой Тасю Дима мне как бы запретил, сказав, что ребёнку вовсе необязательно наблюдать наши разборки, что предстояли сегодняшним днём, поэтому она осталась с ним. Да, это тоже являлось поводом для беспокойства, но ему я не боялась доверить нашу дочь, больше думая о том, что ждало меня впереди. Я была решительно настроена всё рассказать Ване, посчитав, что дальше тянуть нельзя. Всю дорогу до [нашего] дома я вслух репетировала свою речь, примеряя разные интонации и вариации того, как это можно преподнести. И каково же было мое удивление, когда по приезду домой я не обнаружила там ни своего мужа, ни его машины. Дальше становилось только интереснее, а я всё ждала, когда же проснусь и осознаю, что это всего лишь сон, и на самом деле ничего не было. Решив не терять зря времени, я начала оперативно собирать свои и Тасины вещи, не планируя больше оставаться в этом доме и уж тем более жить в нём. После развода я планировала оставить Ване и [наш] дом, и машину, подаренную мне как бы в честь рождения [нашей] дочери, потому что если уж уходить, то без всего. Можно было, конечно, сжечь мосты, разбить машину и напоследок поразбивать все хрупкие предметы в доме, только смысла в этом не было. Вина исключительно моя, хоть и ухожу я сама, заранее зная, что такое не прощается. Услышав, как внизу хлопнула входная дверь, я посмотрела в окно и убедилась, что он действительно приехал. Вся смелость куда-то подевалась, когда послышались шаги, поднимающиеся по лестнице и приближающиеся к спальне. Убрав от греха подальше утюг, что был оставлен мною когда-то давно в гардеробной, я с замиранием сердца уставилась на дверной проём. И когда передо мной предстал мой пока ещё муж в помятом виде и с перегаром, что чувствовался на расстоянии нескольких метров, я почему-то выдохнула. - О, ты вернулась? - уточнил Ваня, удивлённо глядя на меня и на чемоданы. - Давай я не буду спрашивать, где ты был, и ты просто меня выслушаешь? - предложила я, замечая, что он успел протрезветь и прекрасно понимал всё, что я говорю. - А где Тася? И почему здесь чемоданы? - спросил он, искренне не понимая. - Присядь, - сказала я, отодвинув один чемодан. Недоуменно осматривая всё, что творилось вокруг моими же стараниями, он сел на край кровати, выжидающе глядя на меня. - Вань, есть кое-что, о чем ты не знаешь... - Судя по всему, я не знаю о многом, - хмыкнул Телегин, насторожившись. - Обещай, что дослушаешь меня до конца и не будешь перебивать, - попросила я, понимая, что это невозможно в принципе. Вряд ли я бы стала молчать, услышав о том, что мне изменили, а мой ребёнок - вовсе не мой. - Если ты о той ссоре у мамы, то забудь, - пожал плечами он, наивно полагая, что ссора у мамы - самое страшное, что могло произойти в наших отношениях. - Год назад, когда ты сделал мне предложение... - неуверенно начала я, заходя очень издалека и жутко нервничая, - Я не до конца отпустила прошлые отношения, и так получилось, что... - Что ты согласилась только из-за прошлых отношений? - предположил он. - Пожалуйста, не перебивай меня, - простонала я, выкручивая себе пальцы от страха и сама того не замечая, - Так получилось, что первое время мне было очень трудно, и я думала, что со временем это пройдёт, но становилось только хуже. В какой-то момент... я тебе изменила... Затаив дыхание, я пронаблюдала за эмоциями, сменяющимся на его лице. - Я тебе тоже... - неожиданно выдал Ваня. - Чего? - аж приоткрыв рот, переспросила я, на секунду забывая, что рассказала ещё не всё. - Перед свадьбой. Так вышло, - пожал плечами он, виновато глядя на меня. - В любой другой раз я бы ударила тебя и сказала, что ненавижу, но это ещё не всё, - как-то даже успокаиваясь, продолжила я. На данный момент у нас один/один, поэтому здесь я ещё даже фактически не прокололась. - Дело в том, что та измена... Я забеременела после неё, и Тася... не твоя дочь... - Переплюнула, - тихо отозвался он, несколько секунд переваривая услышанное и мгновенно мрачнея. - Вань, я понимаю, что простить такое нельзя, и мой поступок настолько ужасен, что его никак не оправдать, но... - И кто её отец?.. - А это важно? - вырвалось у меня раньше, чем я поняла смысл своего дурацкого вопроса. - Нет, блин, что ты, Поль?! Ты врала мне целый год, что это наша дочь, поэтому, конечно, неважно... - выплюнул Ваня, глядя на меня, как на дуру. - Это и есть мой бывший... молодой человек... - с трудом выдавила из себя я, начиная терять равновесие и оперевшись о стенку. - А напомни мне о ваших отношениях с Биланом? Когда там они закончились? - резко подняв голову и пристально посмотрев на меня, спросил он, а я так и замерла с широко распахнутыми глазами. - Давно, - пробегаясь глазами по комнате, ответила я. - Так, ладно... И что дальше? - тяжело вздыхая и обхватывая голову руками, проговорил он, - Вещи ты, я так понимаю, уже собрала... Развод? - А что, есть другие варианты? - уточнила я, испуганно глядя на него. - Твою мать! - подскочив с кровати, заорал он, со всего размаху ударив по шкафу рукой, - Почему ты раньше-то молчала? - Я думала, что смогу прожить так всю жизнь, - честно призналась я, вжавшись в стенку и запрокинув голову, чтобы сдержать слезы, которые, как ни странно, вот-вот собирались потечь, - Прости... - Подожди, ты точно уверена, что она не моя дочь? - на секунду прекратив ломать мебель, спросил Телегин. - Точно, - отозвалась я, пытаясь осознать всё, что только что произошло. С одной стороны хотелось возненавидеть его за измену, а с другой я поступила гораздо хуже, поэтому кто кого должен возненавидеть, вопрос спорный. - И вела ты себя так тоже из-за этого? - Можно и так сказать... - Я не верю, - тихо сказал он, переведя взгляд на меня, - Я отказываюсь это понимать. Ты весь год говорила, что она наша дочь, а сама... Как это вообще? Не понимаю... - Это сейчас прозвучит отвратительно с моей стороны, но... Давай не будем выносить это на всеобщее обозрение? - аж вздрогнув от того, как он переменился в лице, я поняла, что зря спросила об этом. - А ты как обычно беспокоишься о том, что о тебе подумают люди? Да плевать я хотел на твою популярность и обсуждения! Ты реально не понимаешь, что я тебя любил, блять?.. - выпалил Ваня, прожигая меня взглядом. - Когда любят, не изменяют, - осмелилась сказать я, чувствуя некую обиду за то, что благодаря моему признанию наружу всплыла вот такая горькая правда. - Поэтому ты и не любила, - натянуто улыбнулся он, разведя руками. - Я виновата только в том, что врала тебе, но ты ведь тоже не святой! - Господи, да за что мне все это? - подняв голову к потолку, поинтересовался он. - Ты же знаешь, что есть за что, - тут же пожалев о своих словах, ляпнула я. Окинув меня недобрым взглядом, Ваня вышел из спальни, по пути опять что-то ударив, а под конец хлопнув дверью. Медленно выдыхая, я съехала вниз по стене, глядя в одну точку и не шевелясь. Внутри становилось легче, и меня потихоньку отпускало. Да, впервые за год с небольшим мне было по-настоящему стыдно. Да, я жалела и даже раскаивалась, что не рассказала Диме всё с самого начала, что не отменила свадьбу и что продолжила врать Ване. Жалела о том, что вообще приняла его предложение, будучи не совсем уверенной в своих чувствах к Диме, которые, как мне казалось изначально, давно прошли. Я натворила кучу ошибок, заставив маму меня покрывать, Диму страдать, а себя мучаться. Всё это гложило меня на протяжении года и не давало спокойно спать, но теперь, когда я всё-таки рассказала правду, каким бы путём она ни далась, и что бы из этого ни вышло, мне стало легче. Легче, несмотря на всё, что ещё предстояло пережить. Все эти проблемы с документами, с переездом, с разводом и со сменой фамилии - они просто меркли на фоне того, что я чувствовала, сидя на том полу и смахивая слезы. Не передать словами чувство, когда тебя морально отпускает то, что так долго не давало покоя. Это как совершить убийство, мучаться от угрызений совести, а потом пойти и написать чистосердечное признание. И вот тебе на руки надевают наручники и куда-то ведут, но, несмотря на неутешительный итог, тебя отпускает от осознания того, что ты можешь больше не врать. Пример неудачный, но суть одна и та же. И меня это ни в коем случае не оправдывает, как и того, кто убил человека, но нам обоим значительно легче, хоть речь идёт и о разного характера преступлениях. Осмелюсь предположить, что моральное убийство хуже, потому что в отличии от обычного, человек испытывает душевную боль, а она однозначное больнее, чем физическая. Во втором случае ты не думаешь: "За что и почему со мной так поступили?", потому как просто не успеваешь об этом подумать и исправить ничего уже не можешь. Если с психологическими травмами после моральной смерти ещё есть шанс начать жизнь с чистого листа и попробовать жить по-новому, то в случае с физической смертью никто не даст этого шанса. Девять жизней только у кошек, а у человека если написано "GAME OVER", то дальше поможет только реинкарнация. На ощупь отыскав в сумке телефон, я посчитала нужным позвонить Диме, который очень переживал за меня, хоть и старался этого не показывать. Это как выжить, просидев в заложниках у собственного вранья больше года. Это как выбраться из плена и ощутить сладкий привкус свободы. - Дим, - дождавшись обеспокоенного "Алло" на том конце, проговорила я и замерла. Слова давались с трудом, а ком, как назло, застрял в горле. - Я люблю тебя... - Я тебя тоже люблю, Поль... У тебя всё нормально? Ты поговорила с ним? - переспросил он, явно не догадываясь, что меня сейчас волнует совсем другое. - Ты не понял, Дим... Я люблю тебя, и ты себе представить не можешь, как я счастлива это осознавать...