«Шмель»

Утром, Рогозина, как всегда расписавшись за ключ, наткнулась на знакомую роспись, которая вот уже как месяц на всплывала. Причем роспись появилась еще вчера — еще поздно… — Александр? — спросила она, снимая с себя теплое зимнее пальто и входя в релакс-комнату. Шмелев, оказывается, спал, лежа на узком диванчике. Его чемодан стоял в самом углу комнаты. Он, почти что, не изменился — только стал чуть худее на лицо и бледнее. — Саша! Шмелев! — она прикоснулась к него плечу. И только после этого он приоткрыл глаза. — Галина Николаевна? — он приподнялся. — Я только вчера с самолета… Домой не хотелось… Остался ночевать здесь… — Понятно. Просыпайся. У нас дел не в проворот, лишние руки нужны… — Рогозина выпрямилась. — Я тут гостинцев привез… Из мест дальних… Еще ягод — тут таких нет… — Здорово… А что за ягоды? Шмелев, вместо ответа пошел к холодильнику, и на стойку вылетели три огромных блюда, полные северных ягод. Морошка, голубика, костяника, клюква, малина, земляника, смородина… Настоящее пиршество! — Ух ты! Значит, северные широты? Шмелев кивнул: — Северная военная база. Это максимум, что я могу вам сказать. — Я понимаю… **** — Вау! — Оксана захлопала в ладоши. — Я много-много лет не видела такого обилия… Сашка! Я так тебе рада! — девушка горячо обняла оперативника. — Оксан, тогда начнем с тебя… — Шмелев дошел до чемодана и вытащил яркий подарочный пакетик. — Я знаю, что у тебя бабушка была травницей… — Ага… — И я думаю, что ты быстро найдешь всем травам применение… И еще тебе костяная брошка… — протянул ей бархатную коробочку. — Носи с удовольствием… — Ох, красота какая! — Амелина залюбовалась искусной работой. — Спасибо за подарок! — Тебе, Алла, сережки… — Красивые какие! — Так, мужики, вам… Зубья волков, медведей. Согласно поверьям, мужскую силу увеличивает… — задорно подмигнул Шмель. — Круто! — Сережа! — Простите Галина Николаевна, — мягко проговорил оперативник, вешая на шею клык волка. Круглов повесил себе медвежий на грудь и спрятал его под рубашку. — А вам, Галина Николаевна, царский подарок. Настоящая волчья шкура — волка собственноручно ловил… Она тщательно обработана по всем правилам, и можно хоть носить, хоть в виде коврика… Шмелев достал из непрозрачного пакета серую шкуру. Аккуратно обработанная, с лапами, с хвостом и башкой. Рогозина с неким восторгом рассматривала ее: давно она не видела и ласкала пальцами мягкий мех. — Да… царский подарок… — кивнул Круглов, рассматривая шкуру. — Действительно, волчице — волка, — слабо стукнул плечо начальницы своим плечом Сергей. — Спасибо, Саша… Не жалко было зверя? — Рогозина моментально поняла (ее отец был охотником), что шкура принадлежит самцу волка. — Не особо, когда он попытался смыкнуть свои зубы на моем горле… Так что я защищался… Тут у начальницы ФЭС зазвонил телефон, слегка перебивая веселый тон настроившихся на день оперативников. Валентина с восторгом примерила шкуру волка на себя, и делала селфи. — Господа, работаем, — коротко проговорила женщина, скинув вызов. — Шмелев, Власова — на вызов! Майский — ты тоже! — Понял, товарищ полковник! Как же я скучал по всему этому! *** — Как всегда — соседи почувствовали неприятный запах, вызвали участкового и… — Сергей кивнул на труп молодой девушки на диване. Шмелев тщательно обыскивал квартиру и снимал отпечатки. — Жертва не здесь жила, — сказал он, — одежда вся не по размеру, а на порядок больше… — Но она в тапочках домашних! — возразил Майский. — Ей могли дать ключи, чтобы она цветы поливала. Видите, какой тут палисадник! Многие цветы тут нужно поливать по определенным часам и дням… Так что тут нужно искать открытую квартиру… Либо съемную хату… — Ну и займись, Александр… — Можно я труп осмотрю? — Давай, смотри, пока не унесли… — пожала плечами Власова. — Ой… Ой-ей… У нее грудь… Короче, она явно недавно рожала… — Да? — Тут вон, смотри… Ты ж сама мать, знаешь… признаки… От нее детским питанием пахнет и молоком… Несмотря на запах разложения… — Похоже, — внимательнее присмотрелась Власова. — Ладно… Но их ждал сюрприз: в квартире убитой они нашли встревоженного биологического отца, которому органы опеки не отдавали его ребенка, рожденного от этой любовницы… *** — Чем же, чем же ее придушили?! — Валентина, восседая на пустой каталке, думала об орудии преступления. К ней присоединилась и Рогозина, которой тоже не нравилось, что им покинули не тот ремень. — Не идентифицировать? — вошел Шмелев к женщинам в морг. — Нет, Саша, — вздохнула Антонова, — разгадка нам явно не по зубам… — Хм-м-м, — проговорил лейтенант. — Ее душили медленно, да? Плюс сильное снотворное в чашке… А что если произошло отсроченное удушение? — Да, на момент смерти она крепко спала… Но во сне пыталась сорвать удавку с шеи — следы черной краски на пальцах… Стоп, отсроченное?! Как? — Вот сейчас и посмотрим… Мне нужно тело… И отойдите… *** — Оксан? Ты чего такая бледная? — проговорил Холодов. — Шоколалку? — Нет, спасибо… Да я на диете… Ничего кроме кофе и зеленого чая нельзя… — пожала плечами программистка. *** Оксане нужно было позвонить со стойки администратора. Неожиданно она ощутила слабость в ногах, и то, все перед глазами все померкло. Она и сама не поняла, как оказалась на полу, у стойки… Рухнула в обморок. — Оксана! Помогите! Встревоженная Рогозина и Антонова выскочили из рогозинского кабинета, и Валя приподняла ничего не понимающую и ослабевшую от голода и диеты Оксану. Следующим выскочил из переговорной Шмелев, и моментально все понял. — Оксана своими диетами совсем себя довела! Саша, помоги! — Не вопрос… — Александр приподнял на руки девушку. — А говорят, что худеть полезно… И чего ты, дива, так себя довела? — поинтересовался он у Амелиной, которую он положил на диван к комнате отдыха. — У меня бы спросила — я на многих сидел и без вреда для здоровья… Ладно, я сейчас чай заварю… — Ох-х-х, Оксана! — Валентина измеряла давление тонометром. — Как же ты так смогла себя довести??? — Валь… Валя! Ай! Ты меня без руки оставишь!!! — Оксана стянула с себя манжету. — Господи! Я понял! — вскочил Шмелев. — Я понял как произошло удушение жертвы! Я сейчас… *** — Жестоко, — заметила Рогозина, смотря на опыт. — Зато алиби у двоих теперь твердое, а у сына разрешается… — Да, сынок-то явно при делах… — поморщился Саша. — Жестокое убийство…