Хорошо быть тихоней

Suzanne Vega – Gypsy

Дорогой друг, Люди любят говорить, кем тебе нужно быть. Люди любят осуждать, не зная ничего. И это совсем не замечательно. Порой я думаю, а почему мы – люди – именно такие. Алчные, желчные, грубые, злые и беспощадные. Почему всё так, как есть на самом деле? Это, наверное, звучит глупо, но такие мысли часто посещают меня. Тебя никогда не одолевали такие мысли? Изнуряющие, гложущие изнутри, мешающие спокойно жить? Надеюсь, что у тебя не было такого. Хотя в наше время сложно отделаться от таких размышлений, если рядом никого нет. Но, знаешь, именно за это я была благодарна Мику. Он был очень хорошим другом в те времена, впрочем, и сейчас он им остаётся… Это было очередное пасмурное утро. Ничего нового или интересного. У меня отменили первые две пары, в колледже начиналась своеобразная эпидемия. Все начинали болеть. Это довольно-таки странно, ведь до зимы оставалось ещё два месяца. Впрочем, пожалуй, это не слишком удивительно. Такая мрачная погода буквально съедала все оптимистичные мысли; в коридорах колледжа было темно почти как в подземельях Слизерина. Погода не была на нашей стороне. Всё вокруг казалось мрачным и сырым. И из-за этого на душе становилось промозгло. Пожалуй, для нас многих этот климат был неудачным. Дождливый Солсбери. Это действительно порой нагнетало. Но не так сильно, чтобы это было невозможно стерпеть. Ведь все терпели. Кажется, решение навестить Мика было не самым лучшим. Он не открывал уже минут пять, а мне просто надоело слушать отнюдь не приятную трель звонка. Но вдруг дверь распахнулась. И вот что странно – перед моим носом предстал учитель по философии. Кажется, он легонько усмехнулся. Кажется, я немного смутилась. Разница в росте у нас была довольно-таки значительная, из-за чего сейчас я упёрлась взглядом в его грудную клетку. Это выглядело немного странно, наверное. Но улыбающийся Мик был явно доволен. Его довольный взгляд затмевал его впалые щёки и бледную кожу. Грипп. На него даже смотреть было больно. Мы стояли с мистером Томлинсоном в дверях уже минуты две, пытаясь выйти. Но это же закон подлости! Мы постоянно двигались в одну и ту же сторону. - Эх, омелы не хватает, - вздохнул Мик, - м-м-м, кстати, до Рождества недолго, - мечтательно произнёс он. - Мисс Мартин, давайте, вы направо, и я направо? – лукаво улыбнулся мистер Томлинсон, коварно подмигивая мне. Видимо, он решил проигнорировать Мика. - Да, отлично, - улыбнулась я, наконец, попав в дом. - Ну, что ж, мистер Фостер, выздоравливайте, без Вас на парах скучно, никто не задаёт провокационных вопросов. Благодаря вам я понимаю, что не зря учился столько времени, - усмехнулся учитель, - а, Вы, Холлэнд, у Вас же сейчас должны быть занятия? Вы же не злостная прогульщица? – хитро ухмыльнулся он. - Ох, нет, что Вы! Ну, точно уж не злостная, - в тон ему ответила я. - Да, я рад этому. К тому же, надеюсь, Вы помните, у Вас сегодня наказание? – улыбался он. - Конечно, мистер Томлинсон, как такое можно забыть? Я целыми днями только и думаю о том, как бы поскорее к Вам на наказание! – с придыханием отвечала я. - Так это же так замечательно! Никак не могу проигнорировать Ваше рвение к знаниям, хотите, я продлю Ваше наказание, Холлэнд? – лукаво улыбался он. Мик смотрел на нас, затаив дыхание. - Обязательно! Я буду ждать! А если серьёзно, Вы и без того назначили мне месяц «дополнительных занятий». Я не настолько желаю учиться, - притворно надулась я. - Ох, Холлэнд, не переживайте, ученье – свет, а не учение… - но ему не дали закончить. - А неученье – экономия этого самого света, - закончил Мик, широко улыбаясь. - Ладно, дети, пусть будет по-вашему. Я уже опаздываю, так что, Холлэнд, с Вами встретимся на парах, к Вам, Мик, зайду вечерком? - Конечно, обязательно заходите. А то тут так одиноко и холодно, - притворно горько вздохнул Мик. - До свидания, мистер Томлинсон, - улыбнулась я и закрыла за ним дверь. - Ну, что, голубка дряхлая моя, как ты поживаешь? - Да, так, потихоньку. Ты-то как, болезный? – спросила я, отправляясь на кухню. - Всё замечательно. Иду на поправку. Томлинсон не даёт заскучать. Мировой мужик, Энд! Бери, пока никто другой к лапам не прибрал, - настоятельно посоветовал Мик. - Что за чушь ты несёшь, Микки? Сам его тут сутки напролёт охмуряешь, а потом говоришь, чтобы я «боролась» за место в его сердце. Нормальный? Нет? - Никого я не охмуряю, не обижай меня. Энд, а переезжай ко мне, а? А то тут грустно одному. А у тебя тесная квартирка, больше похожая на коммуналку. Ну, Энди, ну, пожалуйста, - с лицом а-ля «я – Хью Грант» Мик призывал меня к действиям. - Если ты так хочешь, могу переночевать у тебя. Переночевать – это значит посмотреть фильм, поесть попкорна с мороженым, а потом ты разойдёшься в свою комнату, а я останусь ночевать на диване. Хорошо? - Отлично, я согласен! – воодушевлённо провозгласил Мик, - что смотреть будем? - Догадайся. Конечно же, «Молитвы за Бобби», - улыбнулась я. - Ну, нет! Это же похлеще «Горбатой горы», - воскликнул он. - Да. Ну, а что такого? Я давно его не пересматривала, а ты… А ты просто поплачешь со мной за компанию, - пожала плечами я. Я, правда, очень сильно любила этот фильм, что уж говорить. А Мик, а Мик поддерживал такие мои идеи. - Ладно, хорошо. Я могу купить всё, что нужно для просмотра фильма, - предложил он, попивая заваренный мной чай. - Не надо, сиди дома, я схожу и всё куплю. Наказание заканчивается в пять часов, так что, мне надо будет забежать домой ещё. - К скольким тебя ждать примерно? – поинтересовался Мик. - Не раньше шести-семи, я должна позвонить маме. Да, пожалуй, где-то так.

***

День летел быстро и совсем незаметно. Рутина с остервенением падала на плечи тяжким грузом, мешая свободно дышать. Теперь я чётко понимала, за что Мик не любит наш колледж. Это сборище полных кретинов. Здесь нет ничего хорошего. В коридорах из-за сигаретного дыма не видно, куда идёшь. На самом деле, это забытое Богом место. Нет, серьёзно. Как я здесь оказалась? Почему в моём родном городке это место считалось престижным? Почему всё случилось так, как случилось? Почему мне не повезло капелькой больше? Почему сейчас всё происходит так, как происходит? Могу ли я изменить что-нибудь? Или моя жизнь – это просто кукла-марионетка в чьих-то руках? Может быть, кто-нибудь управляет каждым моим движением, а я просто думаю, что сама сказала себе делать это? И, может быть, я никогда ничего не делала по своей воле? Может быть, у меня никогда не было своей воли? Я знаю, это звучит не слишком привлекательно, но почему-то это отвлекает. Такие мысли всегда одолевали меня на пути к мистеру Томлинсону. А я как раз опаздывала. На две минуты. - А, мисс Мартин, это Вы. Опаздываете, - усмехнулся он. - Ну, чуть-чуть, - жестикулировала я. - Вы опять думали о глобальных проблемах общества? Уж слишком вы грустны, - уголки его губ немного приподнялись, но глаза оставались непроницаемыми. Он опять пугал меня своим поведением. Как в прошлый раз. Словно сумасшедший. Словно ничего не ведающий о себе. Это действительно пугало. В такие моменты он как будто не был самим собой. Казалось, что он потерял в себе что. Что-то, что было невозможно найти больше. В такие моменты он выглядел разбитым. Каким-то сломленным. Сломленным глубоко внутри. - Нет, всё хорошо, на самом деле. Просто обстановка нагнетает. Никогда не думала, что здесь будет так печально. - Я тоже, если честно. Это место представляют престижным заведением среди колледжей. А что на самом деле? Нет, я не хочу обобщать, здесь есть хорошие ученики. Но мне их жаль, фактически, весь талант, всё рвение здесь просто погибает. Мне будет обидно, если, посмотрев через два года, я увижу, что огонь в глазах и в сердцах у этих людей пропадёт, если я увижу, что они стали частью этой толпы. Мне страшно, если честно, Холлэнд, - как-то грустно улыбается он, - но не обо мне сейчас. Вас что-то тревожит. Точнее, вы опять себя накручиваете по непонятной мне причине. Расскажите, что случилось? – спросил учитель, приподнимая одну бровь вверх, приглашая меня на разговор. - Я и не знаю, если честно, - сконфуженно улыбнулась я, - в моей голове постоянно что-то происходит. Как будто всё работает на автомате. Мысли сами появляются, сами развиваются, заставляя меня думать и рассуждать. Это вне моего контроля. Просто, знаете, иногда я смотрю на улицу и думаю, как много других людей уже видели этот снег раньше. И все прочитанные тобой книги уже были прочитаны другими людьми. И все твои любимые песни уже слушали другие люди. И это так странно чувствовать, ведь по идее же нет ничего нового. И твоя любимая песня – она ведь чья-то любимая тоже. И это так странно. Я не знаю, что мне нужно об этом думать. И нужно ли вообще? Это беспокоит меня иногда. И как-то раз я прочитала: «Проблемы оттого и появляются, что все постоянно всех со всеми сравнивают, и это подвергает людей сомнению. Проблема в наших родителях, которые не хотят отпускать свою молодость. Проблема в том, что всё это уже случалось в прошлом, и делать что-то новое очень нелегко». И, может быть, если не думать об это слишком много, то всё станет лучше? Может быть, тогда всё вольётся в нужное русло? Если не зацикливаться на чём-либо, то, может, тогда получится что-нибудь новое? В смысле, если не гнаться за новизной, а делать просто что-то от души? Просто потому, что тебе так нравится? Может быть, тогда всё будет так, как хотелось бы? В смысле, если постараться отгородиться от всего. Если вдруг в мире пропадут все сравнения, а мы просто научимся делать всё с душой? Но ведь так не будет, правда? Это же слишком похоже на начало пути к утопии. Идеальный мир невозможен. Ведь так? Просто ведь мы не идеальны. И это хорошо, ведь правда? Замечательно, что на свете есть люди, и у всех есть своя история. Со своими сложностями и проблемами. Замечательно, что мы все непохожи друг на друга. Замечательно, что про нас нельзя сказать, что мы словно из инкубатора. - Холлэнд, я, право, удивлён. Вы действительно много рассуждаете. Это не стоит того, Холлэнд. Я говорю Вам от чистого сердца. Когда-то что-то подобное происходило со мной. Мысли, мысли – их было так много. И они не помещались в голове. Вам нужно отдохнуть от этого, и Мик сможет Вам помочь, как никто другой. Собирайтесь и идите домой, сегодня был сложный день. Отдохните, но чтобы в восемь утра были как тютельку в тютельку! – командный тоном объявил он, пытаясь сдержать рвущийся наружу смешок. - Так точно, сэр! – и отдав ему честь, я добавил – разрешите выйти, сэр? - Разрешаю! – ответил он и рассмеялся. А потом посмотрел мне в глаза и улыбнулся, - хорошего вечера, Холлэнд. - До свидания, мистер Томлинсон, - улыбнулась я ему в ответ. Мой учитель по философии – действительно замечательный человек… …На самом деле, это был долгий день, насколько я помню. Вечером мы с Миком, лежа в обнимку, рыдали над «Молитвами за Бобби», утирая слёзы и не успевая замечать, как исчезала очередная упаковка носовых платочков. Если ты никогда не смотрел этот фильм, я искренне тебе советую посмотреть его. Я думаю, он может изменить взгляды на жизнь. И я надеюсь, что ты не знаешь, какого это – понимать, что ты одинок. Ведь в этот вечер я окончательно убедилась, что я не одна.

С любовью,

Холлэнд.