Хорошо быть тихоней

Crowded House – Four Seasons In One Day

Дорогой друг, Ты любишь зиму? Даже нет, не так. Скажи мне, какую ты любишь зиму? Нет, просто подумай об этом. У каждого человека есть своя зима. Свой маленький мирок, переполненный чем-то особенным. Чем угодно, но чем-то очень важным и нужным. Наверное, ты знаешь это. И я уверена, что у тебя тоже есть своя зима. И нечто особенное в ней. Может быть, это твои воспоминания о детстве? Или это твои прогулки по заснеженному парку? Или, может быть, ты еще не знаешь о существовании своей зимы. Но, знаешь, в итоге всегда получается так, что мы проносим через всю жизнь своё маленькое снежное царство… - Прошло столько времени, а ты всё никак не можешь подобраться к завязке, знаешь? – ни с того ни с сего однажды сказал Мик. - Всегда сложно переходить к главному, - ответила тогда я. Никто не знал, откуда взялся этот разговор. Я не знала, что имел в виду Мик, Мик не знал, что хотела сказать я. И мы не были уверены, что хотим знать.

***

Шагая по просторным коридорам торгового центра, переполненного светом и рождественскими украшениями, я никак не ожидала, что увижу здесь столько много влюблённых парочек. Увы, за некоторое время я успела забыть, что каждое воскресение на одном из самых свободных этажей торгового центра устраивают танцевальные вечера для влюблённых. Нет, конечно, на самом деле всё не так чинно, как это звучит – просто по вечерам, часов с шести, свет здесь становится приглушеннее, а песни - романтичнее. Иногда, как сегодня, для влюблённых выступают начинающие группы, поющие нетленные хиты про любовь. Я помню, когда впервые побывала здесь, на таком вечере, выступала та же группа, что и сейчас. Тогда я еще не училась в этом колледже и вовсе не жила в Солсбери. Это было что-то вроде моей личной американской мечты – оказаться здесь, в этом месте, в этом городе, среди этих людей, которые казались такими тёплыми и светлыми. Тогда я была всего лишь влюблённой выпускницей Холлэнд Мартин, у которой был очаровательный и немного стеснительный молодой человек. Возможно, тогда всё это не казалось таким серьёзным. Не думалось, что всё может закончиться так, как это закончилось в итоге. Но сейчас об этом оставалось лишь вспомнить с кривоватой улыбкой, так напоминающей старые времена. Мне оставалось лишь незаметно протолкнуться среди влюбленных пар. Сейчас всё происходящее здесь действительно казалось очаровательным. Этот этаж всегда как будто имел собственное очарование. Порой казалось, что здесь витал едва уловимый запах свечей и кофе, а иногда, в холодные вечера, влюблённых спасал незримый аромат корицы с яблоком. Для каждых двух здесь была своя атмосфера. Они жили только друг другом в этот вечер, не обращая внимания ни на что. Поверьте, зайдя сюда, вы бы не отличили людей в возрасте от совсем молодых, и уж точно вам было бы всё равно, были ли это два парня или две девушки. Вы бы не смогли понять этого, да и это было бы не нужно, потому что стоило бы вам только взглянуть им в глаза, вы бы увидели, что все они были равны. Во всех глазах вы бы увидели лишь одно – любовь. И больше ничего знать тут и не нужно. В этом месте была любовь. И это было самым главным. Казалось, одно дуновение вечернего январского ветра могло разрушить всю атмосферу влюблённости и тепла. Одно лишнее движение, неправильно сказанное слово – всё это, как думали мы, неизбежно разрушало теплоту любви. Поэтому здесь никто не говорил. Да и если подумать, кому это было нужно? Разве влюблённым когда-нибудь были нужны слова?

***

Тихо пробираясь к эскалатору, стараясь не нарушить тёплую атмосферу влюблённых, где-то в толпе мне на миг показалось, что я увидела знакомое лицо. Спустя несколько секунд, осматриваясь по сторонам, я была лишь убеждена в том, что мне показалось. Я не должна была его видеть, а он не должен был видеть меня. В наших отношениях с этим человеком было слишком много невероятных странностей, которые без Мика, уехавшего к семье в Манчестер, казались еще более сложными. Мой учитель по философии был своеобразным человеком, в глазах у которого сияла та искорка вечной молодости, не желавшая исчезать несмотря ни на что. Во мне была та капелька меланхолии, которая чаще всего брала верх надо мной. С этим учителем у нас явно не ладились отношения, что, впрочем, и так было понятно с самого начала. Мы были абсолютно разными – он не понимал меня, а я не могла понять его временами. - Мисс Мартин? – весело раздалось у меня за спиной. И хоть иногда мне и думалось, что наладить контакт с этим человеком невозможно, мои чувства при встрече с ним доказывали обратное. Это была как будто влюблённость, но лишь на интуитивном уровне. Я тянулась к нему, как котёнок, попавший в холодный пруд осенью. Мне казалось, что он мог дать мне то, что никто другой не мог. Когда он улыбался, я чувствовала лишь то, что он вселял в меня. Я не знаю, что это было, честное слово. Но именно так всё и началось. - Ох, мистер Томлинсон, вы напугали меня, - честно испугавшись, выдохнула я, - не стоит так подкрадываться к одинокой девушке в торговом центре. Будь у меня пакет с новой зимней обувью, я бы ударила им вас со всей силы. - Вы звучите очень раздражающе, но даже отсюда я слышу ваше учащённое сердцебиение, Холлэнд. Я чертовски сильно вас напугал, да? - Ну я вас умоляю, мы же не в любовном романе, чтобы вы кидались такими громкими фразами. Вы заставляете меня чувствовать себя кисейной барышней, которая вот-вот упадёт в обморок от избытка чувств, - хмыкнула я, стаскивая шапку с головы. - Ваше остроумие как всегда оставляет желать лучшего, мисс Мартин. Вам стоит чаще практиковаться в этом, - задорно подмигнул он, когда мы сошли с эскалатора, - куда вам сейчас, о прекрасное создание? - Простите, конечно, но это я перечитала слишком много дешёвых любовных романов или вы «Джейн Эйр»? Но вы серьёзно это сейчас сказали? – выпала в осадок я. Это было слишком неожиданно даже для моего учителя по философии, хотя он был способен на многое. - Нет, ну что вы! Просто я проспорил лучшему другу, что буду вести себя как мистер Рочестер или на худой конец как мистер Дарси ближайший месяц. Простите, это не моя вина. Слово джентльмена – это святое! Не хотите ли вы выпить со мной по чашечке горячего кофе в одном замечательном здешнем заведении? – с задорной искринкой в глазах спросил он. - Боюсь, что сейчас у меня появляется такое ощущение, что мир переворачивается с ног на голову, а меня начинает укачивать, - честное слово, то, как он себя вёл, было слишком странным, и уж точно не поддавалось никакой логике. Что уж говорить про мою логику, которой скорее нет, чем есть. Я точно не была готова к таким потрясениям. - Ладно, Холлэнд, это была всего лишь маленькая рождественская шутка. Просто нахождение с младшей сестрой, влюблённой в Рочестера и Дарси, никогда не проходит бесследно, - шутливо вздохнул он, - так что насчёт чашечки кофе? – честное слово, я надеялась, что и это тоже было частью маленькой рождественской шуточки. Мне очень этого хотелось, правда-правда. - Ну-у-у, эм, с моей стороны будет неприлично отказываться, да? – протянула я. - Именно так. Не пойдёте со мной – не поставлю зачёт на следующей сессии, - ухмыльнулся он. - Будет достаточно неловко, если это случится, - прогундосила я. Мне не очень хотелось идти пить кофе с ним. Я поступила опрометчиво, когда с утра решила устроить марш-бросок по городу, просто потому что мне захотелось погулять. Заходя в этот торговый центр, я лишь мечтала одна засесть в каком-нибудь уютном кафе и покушать вкусных булочек с корицей, запивая их горячим зелёным чаем. Но, кажется, мои планы рухнули, так и не успев осуществиться. Общение с мистером Томлинсоном хоть и было полезным, но уж очень сильно выматывало. Для того, чтобы вести с ним беседы, требовалась немалая выдержка, которой я, к счастью или к сожалению, не обладала в нормальном состоянии, про нынешнюю ситуацию было и вовсе проще промолчать. Но, в общем-то, у меня не оставалось выбора, - тогда пойдёмте, не откажусь от чашки горячего кофе.

***

Это был разговор ни о чём, в принципе. Он рассказывал о своей семье: сёстрах и маме, о своих друзьях и учителях, о которых вспоминал с нежным трепетом. Он говорил, что хоть и был той еще занозой в их задницах, они всё равно его любили. Он рассказывал многое, иногда расспрашивал меня о том, как я жила до колледжа. Было мило вспоминать то, как я была школьницей, как расставалась с друзьями – многие из нас разъехались по разным городам. Кто не хочет добиться всего самого лучшего в жизни? Конечно, ответ очевиден. Но в моём родном городишке перспектив достаточно мало, именно поэтому я и оказалась здесь. Хотя, что мне может дать этот колледж? Честное слово, я сама уже и не знаю. - Но вы не можете знать наверняка, Холлэнд, - улыбнулся он, - многие так думают, но старания редко приводят нас к нулю. Если вы захотите сделать что-нибудь, то вам просто следует попытаться, и рано или поздно у вас всё выйдет так, как нужно. - Может быть, - улыбнулась я. Нашу беседу стоило заканчивать, на улице темнело, и мама успела потерять меня. Я уже отвыкла от того, что кто-то может переживать из-за того, что я поздно возвращаюсь домой. Мистер Томлинсон в свою очередь вызвался проводить меня до дома, слегка намекнув на не совсем давние события, когда я начала отказываться. Больше у меня не было причин отвергать его предложение.

***

Подходя к моему дому, он вдруг сказал: «Вы, Холлэнд, такая по-своему чудесная» и солнечно улыбнулся. Я не знаю, что нашло на меня тогда, но я бросилась ему в объятия. И он обнял меня в ответ. Это длилось всего лишь секунд пять, но это было волшебно. - Простите, немного смазанный конец, - тихо проблеяла я, осторожно отрываясь от него. - Но кто не любит смазанные концы? – улыбнулся он и, махнув рукой на прощание, пошёл домой. …Это, наверное, жутко странно. Но говорят, мы принимаем ту любовь, которую, как нам кажется, мы заслуживаем. Возможно, это звучит ужасно непонятно, но больше я не могу сказать ничего. Я поняла эту фразу тогда. Поняла и, кажется, отпустила от себя. Тот вечер стал одним из самых важных в моей жизни, мой дорогой друг.

С любовью,

Холлэнд.