Хорошо быть тихоней

The Smiths – Asleep

Дорогой друг, Знаешь, в маленьком мирке этого города никогда не было ничего определённого. В центре люди здесь сновали туда-сюда, не давая тебе шанса хорошенько приготовиться к тому, что в любом момент твой кофе окажется на твоём новом белом джемпере. В колледже вряд ли кто-то обращал на тебя хоть какое-либо внимание, и люди вокруг казались до невозможного увлечёнными своей суетой. Да, иногда ты чувствовал себя абсолютно лишним в этом круговороте повседневных срочностей, иногда же ты был частью этого и чувствовал себя как никогда заинтересованным в своей жизни. И да, иногда твои слова никогда не имели смысла. И иногда твои поступки были лишь частью необдуманного плана. И ты вряд ли успевал пожалеть о чём-то. И я никогда не была уверена, стоило ли всё это того, что в итоге поджидало тебя в конце… Когда мне нечего сказать, знаешь, я открываю и закрываю рот как рыба в воде и начинаю. А, в общем, я и не начиню, потому что в таких случаях и начинать нечего. Я чувствую, что по моим венам разносится какая-то неведомая штука, которая умело парализует мой мозг и лишает всяких мыслей. И, знаешь, когда я говорю такие глупости, Мик очень скверно качает головой и говорит, что я определённо сумасшедшая. А иногда он ведёт себя так, словно готов вот-вот тихо выдохнуть эти слова и провалиться сквозь землю. Иногда, когда за окнами мокрым снегом приходит февраль, Мик становится тем, кто, кажется, больше никогда не увидит то, что раньше грело его изнутри. А иногда он улыбается так, как будто больше ничего в этом мире не имеет смысла. И иногда он просто кутается в мой клетчатый плед и старается делать всё так, как делает обычно. И лишь иногда мы думаем, что наши слова в некоторых случаях не имеют смысла. И иногда мы просто молчим, думая о том, что мокрый снег – это, возможно, не самое лучшее решение наших проблем. - Знаешь, Холлэнд, - кажется, тогда он называет меня полным именем в первый раз за наше знакомство, - его звали Бен, и отчасти он был прекрасен, - и лёгкая тёплая улыбка касается краешков его губ, она незаметно пробегает к уголкам его глаз и навсегда исчезает в небольшой задумчивой морщинке на лбу, - он был немного несносен и определённо чересчур повёрнут на американском футболе. Он улыбался так, что мне казалось, будто ночь уже не наступит никогда, потому что он был таким солнечным. Наверное, это звучит ужасно? – и я лишь слегка киваю ему в ответ, а он смешно ерошит волосы у меня на голове, - и, знаешь, Холлэнд, он был просто до ужаса нужен мне когда-то. Так иногда случается, ты, наверное, понимаешь меня, да? – и я опять киваю, мысленно возвращаясь не к такому далёкому прошлому. – И в те времена он был ужасным эгоистом. Так ведь не должно быть, верно? Ты всегда влюбляешься в того, в кого вовсе не следует. Он как главный красавчик в школе, от которого ты точно сойдёшь с ума. И это абсолютно нечестная игра, чтобы ты знала. Со мной она точно не была честной, - немного горько усмехается он и обнимает меня крепче. Иногда, знаешь, я не понимаю, почему пишу всё это в настоящем времени. А иногда думаю, что это письма, которым ты, возможно, не придаёшь значения. - Милая Холлэнд, он был таким, я не знаю, таким милым ко мне, несмотря ни на что. Он очаровательно улыбался мне, где бы мы ни встретились, иногда помогал достать продукты с верхних полок в супермаркете, хотя я и сам мог сделать это с таким же успехом. Знаешь, казалось, из всех этих мелочей может сложиться влюблённость. Все кусочки пазла вдруг складываются в одну картинку. И на этой картинке выходит тот, кто заставляет тебя чувствовать себя так, словно лучше и быть не может. И именно он был таким. Бенджамин Уайттфил. Моя первая любовь, первая головная боль и первое разочарование. Он был всем сразу. Сразу всем и одновременно ничем. В итоге всё приобретает другой цвет. Что-то выцветает, а что-то насыщается новыми красками. Моя первая любовь обесцветилась, и иногда это кажется мне безумно нечестным. Знаешь, Энди, спустя время ты видишь и нечто другое в своих отношениях. Он держал меня за руку везде, кроме школы. Он улыбался мне везде, кроме школы. Он был моим везде, кроме своей семьи и школы. И иногда, Холлэнд Мартин, ты думаешь, что лучше бы ты никогда не замечал ничего подобного. Но рано или поздно яркие и красивые гирлянды нужно снять, и иногда все красивые украшения исчезают из твоих глаз. И именно тогда тебе всегда будет чего-то не хватать. Иногда, дорогой друг, я думаю, что в этой жизни что-то бывает абсолютно нечестным по отношении к чему-то. И иногда я знаю, что мои слова не имеют смысла, но я всё равно их говорю. Мы все говорим, заполняя что-то внутри себя хоть чем-то. Чем-то, что никогда не заменит нечто важное, но всегда будет рядом с тобой, помогая справиться со многими вещами. И, знаешь, всё это тоже не имеет смысла. - И однажды, - он тихо и невыносимо печально вздыхает, - его отец застал нас, когда мы были наедине, - и он смотрит на меня так, как будто надеется, что мне нужно объяснять некоторые вещи. И в этот раз мне действительно не нужно ничего объяснять, поэтому я лишь крепче сжимаю его ладонь, и он понимает меня без лишних слов, - он был жесток. В этом они отличались с моим отцом. Они были одновременно разными, и одновременно абсолютно идентичными. Разная жестокость. Это звучит так отвратительно, но это так. Мой отец обращал свою жесткость в слова, а отец Бена – в грубую силу. Он бил его так долго, как только мог. Он орал на него и велел мне убираться. Наверное, я был дураком, когда подумал, что Бен пойдёт против воли своего отца. Кажется, это было моей самой большой ошибкой. С тех пор, знаешь, я не слышал ничего от него, кроме «грязный педик» и не видел ничего, кроме издевательств. Это был февраль с нескончаемым мокрым снегом. Я был всего лишь мальчиком, который мечтал о том, чтобы его полюбили. А Бен был лишь тем человеком, который так и не смог разобраться в себе. Иногда, Холлэнд, всё оказывается труднее, чем тебя хочется. И иногда я думаю, что это уже не важно, потому что мне всё равно. Но когда приходит февраль, я думаю, что мне до сих пор слишком обидно, чтобы не вспоминать об этом. И иногда, когда приходит весна, я думаю, что всё это несусветная дурость. И знаешь, дорогой друг, в итоге всё заканчивается так, как должно заканчиваться. Хорошо или плохо. Да и кто знает наверняка, что это плохо? Возможно, что расставание с каким-то человеком – это в итоге лучшее, что могло произойти в жизни лишь потому, что оно привело тебя к чему-то замечательному. А хэппи-энды иногда и вовсе не хэппи-энды по той же причине. Ведь мы никогда не знаем до конца, что произошло дальше.

***

Возможно, когда твой больничный заканчивается, ты чувствуешь себя абсолютно лишним в этой суетящейся толпе, которая спешит, кажется, в никуда. Потому что, знаете, именно так я и чувствовала себя в то время. Я была настолько не в курсе происходящего, что иногда меня мутило от неопределённости. Мик тогда носился с этажа на этаж по поводу какого-то мероприятия, лишь налету посылая мне воздушные поцелуи и напутствия типа: «Держись, пташка, ожидается шторм, который тебе суждено преодолеть!» Честное слово, этот человек был слишком несносным большую часть времени, а в такие моменты мне хотелось прибить его своей тяжёлой сковородой. Кажется, мне тотально везло, потому что довольно-таки долгое время у нас не было пар по философии, и я могла действительно подготовиться к театрализованной подготовке, как её называл Мик, «я была настолько не в себе, что даже не помню, как Вас зовут». И, честно, время для подготовки доставляло мне небывалое облегчение. Конечно, как можно догадаться, Мик настаивал, чтобы я напрямую спросила, что произошло тогда, когда высота моей температуры упорно била все рекорды, а мистер Томлинсон, как фея-волшебница, не дал мне тихо умереть у себя в постели. Иногда это казалось мне логичным, иногда я хотела вставить кляп Микки в рот, чтобы они больше никогда не говорил такие глупости. Иногда всё вокруг казалось мне слишком неопределённым и проблемным. Иногда это действительно было так.

***

В какой-то момент, который я почему-то не успела вовремя осознать, нам снова поставили пары по философии. За то время, что мистер Томлинсон отсутствовал, Мик всё-таки смог уговорить меня попросить объяснений от нашего учителя. Он говорил: «Энди, какая разница когда? Рано или поздно вам будет нужно поговорить об этом. Так зачем оттягивать этот момент? Ты попусту теряешь нервные клетки. Уж не проще ли выяснить всё сейчас и успокоиться? Он ведь не убьёт тебя за это. Господи, да он абсолютный дурак, если думает, что ему не придётся говорить на эту тему!» Время неумолимо вело мне к часу Х, когда мне впервые в жизни пришлось разбираться в таких вещах. Тихо стучась в двери аудитории, когда занятия уже давным-давно закончились, я чувствовала себя слишком неуверенно, как будто это я сделала нечто из ряда вон выходящее, а не мой преподаватель по философии сделал что-то слишком нелогичное. Когда из-за дверей донеслось тихое: «Да, входите», моё сердце упало в пятки и бешено заколотилось, Мик лишь ободряюще сжал моё плечо и подтолкнул к приоткрытым дверям. - Мистер Томлинсон, я вам не помешаю? – тихо спросила я. - Нет, конечно, проходите. Что вы хотели узнать? – дружелюбно произнёс он. - Я хотела спросить Вас кое о чём, - спокойной произнесла я. - Вот знаете, бывает так, что учитель по каким-то странным обстоятельствам целует свою ученицу, когда она ужасно больна? Так вот, как же в этом случае реагировать несчастной, дезинформиванной ученице, потому что она ничего не понимает? - я искренне строила дурочку, а он пытался не измениться в лице. Видимо, этот разговор не входил в его планы. - Хм, думаю, в первую очередь ученице не стоит так драматизировать свою болезнь, потому что, ну, знаете, грипп с нынешней медициной редко бывает смертельным, ага? - пытаясь скрыть свою обескураженность, шутливо отвечал мистер Томлинсон. - Ну что же, допустим, девушка не будет так преувеличивать масштабы своего несчастного, противного и затяжного гриппа, но, мистер Томлинсон, что посоветуете сделать ученице с первой половиной этой маленькой истории? - немного нахально якобы поинтересовалась я. Всё-таки, знаете, хоть я и пыталась сделать вид, что меня это абсолютно не беспокоило, но правда была в другом. Меня это ужасно волновало и беспокоило. И убеждать себя в обратном я уже просто считала глупым. - Знаете, мисс Мартин, чтобы дать дельный совет, наверное, мне стоит хорошо всё обдумать, потому что ваша история, во-первых, звучит крайне странно и неправдоподобно, а, во-вторых, она немного пугает меня, - усмехнулся учитель, недобро поглядывая на настенные часы. - Так что же, мистер Томлинсон? Скажите первое, что придёт в голову, потому что ученица чувствует себя о-о-о-чень странно и немножко потеряно, - жестикулировала я. - Знаете, Холлэнд, думаю, стоит рассмотреть тот вариант, где учитель был явно не в себе после встречи с друзьями, где он немного перебрал кое с чем и ещё намешал кое-что с кое-чем, а потом ещё и принял всё это вместе, - тут он как-то неловко прищурился, - поэтому преподаватель вёл себя как последний идиот и сделал то, что ему делать не стоило. Ну, знаете, он повёл себя, как последняя скотина, и это он во всём виноват, а бедной девушке лучше залепить ему хорошую пощёчину, - немного неуверенно ответил мистер Томлинсон, что было странно, потому что, чёрт, за всё наше знакомство он ни разе не звучал так неуверенно. - Что ж, думаю, ученица предполагала такой исход событий, но спасибо, что выслушали, - и, пожав плечами, я отправилась к выходу, - и да, совет про пощёчину звучит очень неплохо, поэтому я обязательно поделюсь им с бедной девочкой. Возможно, Мик недовольно и немного разочарованно покачал головой в ответ на мой рассказ. Возможно, мне было немного всё равно, а, возможно, я приняла всё слишком близко к сердцу. Но Мик лишь сказал: «Что ж, ты знаешь, у тебя всегда есть я, а у меня всегда есть грустные и сопливые фильмы» и начал растирать мне спину, когда я, кажется, была в полной прострации. Итак, учебный день был окончен, и одной проблемой для меня стало меньше. Что же, бедной ученице с самого начала не стоило надеяться на многое. Думаю, в следующий раз я должна буду предупредить её о возможном исходе событий. …Знаешь, дорогой друг, иногда всего бывает слишком много. Иногда многих вещей катастрофически не хватает. А иногда бывает такое, когда ты думаешь, что всё стоит на своих местах. Иногда случается так, что люди разочаровывают тебя, а иногда бывает так, что ты считаешь: «Да, лучше этого человек мне найти». Иногда тебе бывает жутко обидно, а иногда тебе просто тёпло на душе. И иногда всё это не важно, а иногда всё приобретает слишком большое значение. В самом деле, это не имеет смысла, но просто это случается иногда.

С любовью, Холлэнд.