Не нужно со мной на Вы

— На кой-черт ее впустили? — Проорала я, закатив глаза. — Она грозилась вынести дверь, — захохотала сестра, появляясь в дверном проеме. — Я так скучала, милая, — Кэйси вцепилась в меня мертвой хваткой, будто я могла куда-то убежать. Да как же, убежишь тут. От этой дамочки просто так не отделаешься. — Ты же болеешь, — проворчала я, пытаясь высвободиться из ее объятий. — Ну и что? Мне уже гораздо лучше, а ты на звонки не отвечаешь, — пожаловалась Кэйси, наконец отпустив меня и дав возможность переступить через порог собственного дома. — Я думала что-то произошло. — Что с твоим телефоном? — подхватила Елена, вытирая руки кухонным полотенцем. — Ну я это… — замямлила я, подбирая нужные слова. Уж очень не хотелось расстраивать сестру. Елена так и сияла, предвещая массовое гулянье, которое она собиралась закатить в эту пятницу. Да, сначала она хотела мирно посидеть в кругу родных и близких, но позже решила устроить настоящую вечеринку. Я не знаю, какая муха ее укусила, но мне с моей скромностью и нелюбовью к общественности, эта идея не казалась столь блестящей, ведь из-за такого размаха, Елена не поленилась пригласить Кэйси. И теперь я просто обязана объявиться там, хотя бы для того, чтобы проконтролировать лучшую подругу, которая улетает после двух бокалов, и не важно, что она будет пить. Просто улетает. — Что это..? — Елена скептически повела бровью, предугадав мой ответ. — Сломался, — виновато пискнула я, принявшись стягивать сапожки. — Ну конечно, — она всплеснула руками и, кинув на меня укоризненный взгляд, удалилась на кухню, оставив меня наедине с этой тарахтелкой. — Так, быстро рассказывай мне все, что произошло за время моего отсутствия… Подожди, это что? — Она осмотрела меня с ног до головы наглым, оценивающим взглядом. — Мать, ты с ума сошла? На тебе юбка! — Кэйси сложила ладошки на груди, разинув рот в искреннем изумлении. — Да тебя два дня не было, смеешься? Что могло произойти? — я попыталась улизнуть от предстоящего допроса, но все безуспешно. — По-моему произошло что-то глобальное, раз сама Лина Хэзевэй, так вырядилась! — запричитала она. В общем, все беды я свалила на Тома, бессовестно соврав, что хочу привлечь его внимание, исключительно, чтобы насолить Кристен. Кэйси решила переночевать у меня, да-да, решила именно Кэйси, не удосужившись поинтересоваться, желаю ли я провести целую ночь за бессмысленной болтовней и поеданием фастфуда. Честно говоря, мне жутко хотелось просто лечи и заплакать. То ли от счастья, то ли от горя. Но не при Кэйси же рыдать из-за этой чертовой безысходности. Все моя жизнь начала медленно, но верно делится на «до» и «после». И пусть я этого еще не осознавала или же отказывалась осознавать, перемены происходили. Происходили совсем, как мне казалось, совершенно незначительные. Но не для окружающих. Подругу было не разубедить. Полночи я выслушивала ее варианты и предположения, стараясь сохранять заинтересованный вид, хотя мыслями я была далекого не в этой уютной гостиной. Это радостное чувство, ощущение какой-то возвышенности, вдали от Новака тут же угасало, давая мне надежду, что испытываю к нему не что иное, как симпатию, только и всего. Я заснула только под утро, гораздо позже, чем Кэйси, свернувшаяся калачиком на диване возле недоеденной пиццы, рискуя лицом уткнуться в коробку, или того хуже, уронить ее на пол. «Елена устроит нам хорошую трепку, за испорченный ковер» — думала я, засыпая на соседнем кресле. Почему меня не могут волновать пицца, платья или мальчики? Почему мне вечно нужно влюбляться без памяти, подвергая себя риску быть отвергнутой. Почему…?

***

Я пережила целую неделю страданий. Серьезно. Наказание, как правило, начиналось когда я покидала кабинет истории, погруженная в свои мысли о мистере Новаке, который казалось назло мне, совершенно отвлекся от истории. Он говорил о чем угодно, кроме нее. О погоде, о книгах, о моем классе, но только не о истории! Этот предмет был единственным, за что я могла уцепиться, что бы хоть как-то отвлечься от голубоглазого учителя, но нет же! Хотя, кому я вру? Какое мне дело, до какого-то там Генриха Восьмого, когда этот красавец расхаживает передо мной, как будто специально демонстрируя свое совершенство. И каждый раз, я выбегала из кабинета полная счастья и надежд. И каждый раз, я тихонько сопела в подушку, стиснув зубы, и отказываясь принимать жестокую правду. «Идиотка, хватит на него пялиться. Хватит, я тебя умоляю. Хватит о нем думать. Он взрослый мужчина. Он учитель.» — ругала я себя, не переставая мечтать о нем ни на минуту. Это было бы смешно, если б не было так грустно. Засыпать с мыслями о нем, просыпаться с мыслями о нем. И неважно положительные они были, или же наоборот — отрицательные, главное, что о нем. Я даже уже о матери перестала думать. Нет, это не любовь. Если бы это было столь возвышенное чувство, я бы уже на стенку лезла, цепляясь короткими ноготками за розочки на этих кошмарных обоях, которые я вот уже третий час таранила взглядом, делая вид, что внимательно слушаю подругу. Я бы уже себе все руки изрезала, желая привлечь внимание. Нет, это просто влюбленность. Это пройдет. Все пройдет. Нет, ну Новак тоже хорош. Весь из себя такой правильный, аж тошно. Нет, снова вру, мне это безумно нравится. Я даже перестала замечать пошлые шуточки Кристен. Эта дрянь, (язык не поворачивается, называть ее девушкой), явно жаждала довести меня до точки кипения и воспользоваться этим, обратив исход в свою пользу. Я до сих пор не узнала, что она там тогда в классе наговорила, но оно и к лучшему. Не хотелось бы снова уродовать себя. И вот она, пятница! Долгожданная и всеми любимая развратница. — Кэйси, ну я тебя прошу, замолчи, — бубнела я себе под нос, не переставая рассматривать безвкусный интерьер ее спальни. Как в мультиках о барби — все розовое, меня уже тошнит от этого цвета. Отвратительный. И эти розочки — тоже кошмар. — Ну вот что мне надеть? — недовольный голос раздался откуда-то издалека, вся такая нервная и взволнованная, Кэйси носилась из стороны в сторону, раздражая при этом и меня. — Мне. Все. Равно, — выделяя каждое слово, пробурчала я. Сколько можно переживать из-за этих шмоток? — Ну да, ты тоже уже готова, — фыркнула Кэйси, выразительно посмотрев на меня, развалившуюся на ее кровати в желтом поло и джинсах. — Уж простите! — съязвила я, мне в отличии от подруги было все равно, и нацепила я что попало. — Ну да, это же не к Новаку, — она приторно улыбнулась и принялась собирать платья, которые сама же вышвырнула из шкафа, причитая, что ей нечего надеть. — Заткнись! — взвизгнула я, кинув в нее огромной мягкой подушкой, которую я до этого момента подкладывала под голову. Я зажмурилась и закрыла уши руками, высунув язык, словно пятилетний ребенок. Потом я совершенно перестала слушать подругу и уткнулась лицом в мягкое лиловое одеяло, переворачивалась с бока на бок, и моля всех святых, чтобы Кэйси наконец перестала ныть. — Так все, я готова! — заявила она спустя полчаса. — Ты вообще в курсе, что мы опоздали? — протянула я, лениво потягиваясь. — Елена и обидится может. — Ох, ничего страшно, — защебетала она, натягивая черное пальтишко. Из-за ее нерасторопности нам пришлось брать такси, до нужного ресторана было несколько километров, а мы и так слишком задержались. Всю дорогу до ресторана я выслушивала претензии лучшей подруги, ни на чем собственно говоря и не обоснованные. Кэйси кажется просто хочется поддерживать форму. Я лично не понимаю, как можно столько болтать. Даже таксист устало закатывал глаза, стараясь не обращать на нас внимание. Елена встретила нас с распростертыми объятьями, бокалом шампанского в руках и наисчастливейшим выражением лица. — Тебе не стыдно так в ресторан вообще? — Обиженно фыркнула она, когда я стянула пальто. — Извини, — равнодушно отозвалась я, оглядываясь по сторонам. Жужжание Кэйси просто не прекращалось. Почему когда она рядом, я готова отдать все деньги мира, лишь бы моя подруга замолчала, а когда ее нет, мне ужасно не хватает этой назойливой болтовни? — Оооо, Лина, привет, — пробасил приятель Елены, хотя честно говоря я не в курсе, какие у них отношения. — Здравствуй, Пит, — дружелюбно улыбнулась я, протягивая руку для рукопожатия. — Это моя подруга, Кэйси, — представила я, кивнув на девушку. Та уже терлась у незнакомого мне парня. — Хотя ладно. — Лина, — пропищала Нэнси, коллега Елены, выскакивая из толпы со стаканом в руках. — Как твои дела, крошка? Небось думают, что я душевнобольная. Пришлось наигранно улыбаться и делать вид, что я действительно рада многочисленным знакомым Елены. Только я отвязывалась от очередного сослуживца сестры, как тут же появлялся другой, не менее хмельной и болтливый. Благо она разрешила мне выпить, и после второго бокала я слегка оживилась, постоянно высматривая Кэйси в толпе. Не дай Бога, эта юная алкоголичка натворит что-нибудь. Я немного не вписывалась в обстановку, в своих то джинсах и с хвостом, мотавшимся из стороны в сторону, раздражая меня даже больше, чем все происходящее, но все равно, большинство парней и девушек предпочли повседневную одежду коктейльным платьям. Елена как ребенок, широко улыбалась и бегала от столика к столику, перестав обращать на меня внимание. Сестра не поленилась снять помещение, это совсем на нее не похоже, ну да ладно, она счастлива, а это главное. Все шло хорошо, до того момента, как Кэйси напилась окончательно. К середине вечера, я уже подметила, что моей подруге хватит, но тут со мной заговорил начальник Елены, молодой симпатичный парень Ник. Сестра выразительно посмотрела на меня, давая понять, что я должна произвести на него хорошее впечатление. Этот Ник заболтал меня, и я совершенно забыла о Кэйси, которая к этому времени вешалась на хорошего друга Елены, заставляя сестру краснеть. — Эй, милочка, тебе уже хватит, — я подлетела к подруге с крайне взволнованным видом. — Давай я тебе такси вызову? — Что? Мне? Зачем? — она посмотрела на меня глупым незаинтересованным взглядом, захлопав длинными ресницами. — Да, зачем? — тут же оживился громила, к которому она клеилась. — Потому что ей пора домой, — забурчала я, становясь похожей на чересчур заботливую мамашку. — Никуда мне не пора! Тебе надо ты и иди! — вспыхнула Кэйси, сильнее прижавшись к парню. — Эй, — я обиженно поджала губы, и схватив ее за руку, получила хороший толчок. — Ты вообще что ли? — Иди-иди, — злобно посмотрев на меня, она обернулась и поцеловала парня. — Ну и пошла ты. Потом не реви, что он тебя трахнул и бросил, — возмущенно фыркнула я, брезгливо отстранившись. — Что? — она говорила не громко, почти шепотом. Но так резко и грубо, что я невольно дрогнула и тут же бросилась к выходу, не желая ссориться. Да мы уже поссорились. Нужно было думать, прежде чем предъявлять ей что-либо, но нет, это же я. На ходу прихватив полупустую бутылку шампанского, я вылетела ко входу, случайно вытащив чужое пальто из огромной кучи верхней одежды около гардероба. Я выругалась, и не желая возвращаться швырнула его обратно, выскочив на улицу в одной футболке. «Ого, как же холодно», — пожаловалась я про себя, и вымученно закатив глаза вернулась обратно. В глаза бросался ярко-красный свитер Елены, перекинутый через вешалку в самом углу гардероба. Я, не раздумывая ни секунды, сняла его, и наспех натянув, вернулась на холодный воздух, рискуя простудиться. Бутылка шампанского, сломанные наушники, торчавшие из кармана джинсов, ветер, безжалостно хлеставший меня, словно показывающий, что я не права и нужно вернуться, словно насмехавшийся надо мной и моей наивностью и обидчивостью — вот мои спутники на оставшуюся ночь, которая обещает быть длинной и до жути томительной. Как же я ненавижу ругаться с ней. Она добрая, отзывчивая, честная и безумно милая, но порой она ведет себя ужасно не красиво. Да, я понимаю, алкоголь и этот красавчик вскружили ей голову, но зачем мне хамить? Сама же завтра жалеть будет. И мириться тоже сама придет. И я это прекрасно понимаю, но обидно до чертиков, и пересилить себя я не могу. Пусть поволнуются. Да, это ужасно эгоистично. Скажу больше, пользоваться положением вспыльчивой ранимой девочки, которая в любой момент может броситься с восьмого этажа, жутко неправильно и гнусно. Да мне самой от себя противно. Так я и брела в неизвестном направлении, подгоняемая ветром, дававшим мне пинки под зад, рассматривая неровный асфальт под ногами и напевая какую-то незамысловатую мелодию. Голова слегка кружилась, а язык начал заплетаться на слишком длинных словах, коверкая и искажая их. Так прошло по меньшей мере полтора часа, прежде чем я решила поплестись домой. Развернувшись на сто восемьдесят градусов на середине пути, я разбила пустую бутылку шампанского и, нервно хихикая и озираясь по сторонам, словно кто-то мог увидеть меня на этой Богом забытой улочке, направилась в обратную сторону. Погруженная в свои мысли, я не заметила, как недалеко от меня, остановилась машина. Стекло автомобиля опустилось с характерным звуком, и тихий, до боли знакомый, и одновременно не весть какой голос окликнул меня, заставляя остановиться: — Девушка, что-то произошло? — Какая разница? — я поленилась оборачиваться, да и слегка испугалась. — Я могу помочь? — Нет, — жестко ответила я, показав неприличный жест. Стоп, а где инстинкт самосохранения? Может быть, я пропила его? Или выменяла на ярко-красный свитер, неприятно коловший кожу? А если это насильник? Маньяк-извращанец? Молодец, просто прекрасно. Я тут же сжалась и обернулась, переборов страх, давший знать о себе слишком поздно. — Хэзевэй? — Мистер Новак? — так вот где я слышала этот голос! Я еле сдержалась, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. — Вот так встреча, — ухмыльнулся преподаватель, открывая дверь своего черного Мерседеса.