Не нужно со мной на Вы

— О Боже, мистер Новак! Простите! — заикаясь, принялась извиняться я. — Я не видела, что это вы… — Да нет, ничего страшного, ты же не знала, — сжалился преподаватель, хитро улыбаясь. — А говорила, что не пьешь. — Кто? Я? Пью? Ну что вы, — я покраснела и стала вытягивать рукава свитера, дабы успокоиться. — Я видел, как ты бутылку разбила, — мистер Новак не выдержал и издал глухой смешок, как тогда в классе. — О Господи, — я побледнела, потом позеленела, потом снова покраснела, мечтая провалиться сквозь землю. — Тебе не холодно? — он наконец-то вышел из машины, и сложив руки на груди, удивленно посмотрел на меня. — А? Это? — я опустила глаза и принялась бормотать что-то невнятное. — Да, это, — он ухмыльнулся и кивнул. На преподавателе были черные классические брюки и черный пиджак поверх темно-синей рубашки, как обычно — просто и со вкусом. Я еще ни разу не видела Новака в повседневной одежде, мне удавалось лицезреть учителя лишь в монотонных пиджаках и рубашках, что как он говорил, ему не присуще. В таком-то состоянии рассмотреть его? Не перестаю себе поражаться. — А вам не холодно? — нашлась я, стараясь не смотреть на учителя. — Ну, я в машине был, — спокойно ответил он. Какой же у него прекрасный голос. Тихий, невозмутимый, слегка флегматичный, но до жути любезный и благостный. — Ну… понятно, — я попыталась улыбнуться, но вышло только хуже. Я наверное смахивала на беспомощного котенка, столкнувшегося лицом к лицу с огромным бульдогом. Меня трясло, как осиновый лист, еще я нервно оглядывалась по сторонам и не переставала теребить рукава свитера, кусая сухие потрескавшиеся губы в кровь. — По-моему тебе холодно, — заключил он и сделал приглашающий жест в салон машины, от чего я рисковала прямо там умереть от переизбытка внимания. — Ч-что? — промямлила я, не веря своим глазам. — Довезу тебя до дома, что, — мистер Новак, утомленный моим тугодумием, выжидающе посмотрел на меня. — А? — блеснула я, разинув рот в искреннем удивлении. — Что «а»? — немного раздраженно спросил он, переводя взгляд с меня на машину. — Предлагаешь отпустить тебя дальше бродить по улицам, в нетрезвом виде и без верхней одежды? Я учитель, как никак, мало ли что случится. — Аааа, — протянула я, совершенно перестав соображать. — Что «аааа»? — мистер Новак очень похоже изобразил мое подавленное бормотание, от чего я слабо улыбнулась. — Не смотри на меня, как на маньяка, — преподаватель смутился и поджал губы, засунув руки в карманы. В моей голове эхом отдавался каждый удар сердца, бившегося, как сумасшедшее. Казалось оно вот-вот проломит ребра, и его невозможно не услышать. Кровь прилила к голове. Потом мне стало жарко, потом холодно, потом вообще никак. Я так и таращилась на него, не в силах вымолвить ни слова. В ушах звенело, потом гудело, разболелась голова, и все поплыло перед глазами. Потом я шумно вдохнула, выдохнула и шагнула вперед. — Нет, ну если ты кого-то ждешь или не собираешься домой, то пожалуйста, — он пожал плечами, и развернувшись на каблуках, направился к машине, даже не оборачиваясь. — Д-да, — простучала зубами я. Неожиданно стало холодно и грустно. Ну да, он просто подвезет меня домой, ничего особенного. Он сам не рад, ведь в столь поздний час ему снова приходится отменять все свои планы из-за меня. Я только мешаюсь. — Ты не поедешь? — он напрягся и остановился у двери машины. — Нет, я Кэйси ждала. Здесь, — чуть ли не плача, пробормотала я. Нет, нельзя. Я ему уже надоела, это же невооруженным глазом видно. — Здесь? — мистер Новак недовольно посмотрел на меня. — Издеваешься? — Езжайте, — я одобрительно кивнула, словно от меня что-то зависело. — Ты уверена? — Нет, — я отрицательно мотнула головой. — Ты слишком много выпила, — он вяло улыбнулся и замер, как будто что-то обдумывая. — Д-да, — согласилась я. Наш диалог потерял смысл, нужно что-то решать. О, боже. Я идиотка. Полнейшая. Это же надо, так опозориться. Да мой недавний неудавшийся день — ничто, по сравнению с этим. — Ты точно издеваешься, — он расплылся в улыбке, и цокнув языком, выдохнул, повторив приглашающий жест. Я замялась. — Только не говори, что ты передумала, — саркастично ухмыльнулся он и дрогнул, поведя плечами. «О боже, ему наверное холодно», — пронеслось в голове. Еле ощутимые уколы совести, потом жалости, потом стыда, и я забралась в черный теплый салон на пассажирское сидение рядом с водителем Мерседеса, который в это время лениво потянулся, и захлопнув дверь с моей стороны, обошел машину сзади. — Сильно замерзла? — спросил учитель, опустившись рядом. Приятный, еле ощутимый запах одеколона распространился по всему салону сразу же после второго характерного хлопка двери. Новый приступ эйфории незамедлительно подступал, одаривая меня блаженным головокружением и приятной болью внизу живота, слегка волнующей и тревожащей. Я глубоко вдохнула, наслаждаясь ароматом, состав которого было невозможно определить. Таким ароматом не пытаются произвести впечатление, нет. Не резкий, крикливый или агрессивный. Он такой ненавязчивый, но безумно притягательный. Изумительный, как его обладатель, который сейчас включал печку, взволнованно поглядывая на меня. — В молчанку играть будешь? — он прищурился, имитируя недовольство, но улыбка тут же прокралась на его лицо и выдала учителя с потрохами. — Адрес я сам узнаю? И вот она — кульминация. Я наконец-то собралась с силами, и решив воспользоваться моментом, состроила грустную виноватую гримасу, пробормотав: — У меня все равно ключей нет. — Я еле сдержалась, чтобы не захохотать на весь салон. О да, какой коварный план, посмотрите на меня! — Серьезно? — он опустил голову на руки, и глубоко вздохнул. — И что ты предлагаешь делать? — Без понятия, — я расстроено отвернулась к окну, как будто в случившемся была виновата не я, а мистер Новак. — Ты же с сестрой живешь, нет? — не поднимая голову, пробурчал он. — А ее тоже нет, — бесстрастно ответила я, не принимая во внимание слегка раздраженный тон историка. — Замечательно, — он развернулся к рулю и завел автомобиль. — Куда? — опешила я, и посмотрев на него округлившимися глазами, возмущенно дернулась. — Еще не решил, — безразлично отозвался он. Я тут же оживилась и слегка испугалась. – Что? Телефон с собой есть? — Нет, — соврала я, опустив ладонь на карман джинс, дабы мистер Новак не заметил край мобильного, торчавшего из него. — И номер сестры не помнишь? — стал задавать вопросы преподаватель, в надежде сплавить домой назойливую ученицу. — Она сим-карту сменила только два дня назад, я еще не запомнила, — не переставала лгать я, цепляясь за последнюю возможность побыть с ним наедине. Непреодолимое желание провести с ним лишние пять минут, затмевало даже мою скромность, не говоря уже о хмельном состоянии. — Я тогда не знаю, ну не бросать же тебя на улице, серьезно, — он выжидающе посмотрел на меня, словно я могла выдать какую-нибудь гениальную идею. — Может, кофе хочешь выпить? Еще немного, я и бы завизжала на весь город. Захотелось вскочить с этого чертового сидения и запрыгать, как маленький ребенок прыгает, когда получает желанный подарок на рождество. Захотелось запеть, затанцевать, и клянусь, мне захотелось взлететь. Пытаясь угомонить этот фонтан эмоций, я совсем растерялась и стала улыбаться, как дурочка. — Вы же терпеть не можете кофе, — заулыбалась я еще сильнее, отведя взгляд в сторону. Ну зачем я сменила тему? Я встрепенулась, и испугавшись, что учитель передумает, согласилась. – Да, конечно. — Буду пить чай, — нерадиво ответил он и повернул машину в обратном направлении. Молчать не было ни сил, ни желания. — А что вы здесь делали? — поинтересовалась я, рассматривая темные безлюдные улицы. — Домой ехал. — ответил он и выдержал многозначительную паузу.- Что здесь делала ты, даже знать не хочу. — А откуда? — все не унималась я. Тишина пугала и совершенно не привлекала. Пусть он говорит. Говорит что хочет, лишь бы слушать этот спокойный выдержанный голос. Пусть говорит с раздражением, с усталостью или даже открытым недовольством и неприязнью, только говорит. Пусть говорит вяло и скомкано, ничего не чувствуя и не выражая, не придавая этому никакого значения. Пусть говорит. Лишь бы говорил. — Я был у сестры, ей нужно было помочь с ребенком, — безразлично пробормотал он, глядя на дорогу. Я тут же расплылась в улыбке и представила умилительную картину: мистер Новак возится с маленьким карапузиком, играется, рассказывает ему что-либо. Малыш улыбается и смеется, крепко обнимая своего дядю. О боже, ну что со мной творится? Всю дорогу да кафетерия, я расспрашивала мистера Новака обо всем, что только могло прийти в голову. Честно говоря, он выглядел слишком усталым и раздражительным, все время оглядывался, а когда в центре города, нас подрезали, он хлопнул по рулю, да с такой силой, что я тут же заткнулась и уставилась в окно, миллион раз пожалев о том, что из-за меня ему приходится устраивать незапланированный поход в кафе. — Мистер Новак, что-то произошло? — не выдержала я, оказавшись на улице. — Все хорошо, извини, — отмахнулся он, и захлопнув дверь машины, кивнул в сторону входа в неприметное кафе. — Иди давай, а то простудишься. Пришлось повиноваться, и осунувшись, я поплелась в сторону кафе, на ходу поправляя свитер. Боже, Елена наверное вся извелась. Почему я не могу запихнуть свою совесть куда подальше и хоть немного насладиться происходящим? Я дожидалась Новака за столиком у окна, теребя салфетки, и кусая губы. Отлично, в кой-то веке, судьба улыбнулась мне, а меня душит чувство вины перед сестрой. Веселое предстоит времяпровождение. Я заболтала ногами, и проигнорировав официантку, подошедшую ко мне с крайне дружелюбной физиономией, уткнулась лицом в пол. — Есть хочешь? — Новак сел напротив меня, и кивнув официантке, забрал меню. — Что-то не так? — Нет, спасибо. — Вот оно, то противное чувство, когда начинаешь трезветь. Тебе ничего не хочется, все раздражает, и начинаешь понимать, какие глупости ты натворил, будучи в состоянии алкогольного опьянения. — Все хорошо. Знаете, я наверное смогу дождаться Елену у Кэйси, она тут совсем недалеко живет. Ха-ха-ха! Да как же, недалеко. Каких-то пару километров, подумаешь. — Да ладно, что уж теперь. — Он открыл меню и стал изучать его, не обращая на меня внимание. — Серьезно, — я потупила взгляд. — Вы сегодня не в духе, так что я лучше пойду. Раньше думать нужно было, навязалась к нему, а теперь ною, как маленькая. Ну почему мое настроение меняется так часто и так резко? Семь пятниц на неделе. — Девушка! — мистер Новак подозвал официантку, и в упор посмотрев на меня, сделал заказ: — Два капучино. Миловидная девушка лет двадцать пяти кивнула и приветливо улыбнувшись мужчине, удалилась. — Вы же не любите кофе, — промямлила я, обращаясь скорее к столу, нежели к преподавателю. — Ну, это кофейня, — улыбнулся он, и подумав, добавил. — Что расскажешь? «О Боже, ну нет», — подумала я, и невольно повествовала мистеру Новаку о вечеринке, которую я, надеюсь, не испортила. «Заткните меня кто-нибудь, сколько можно болтать», — я сама себе напоминаю Кэйси, честное слово. И опять мы провели несколько часов за бессмысленными разговорами. Благо была ночь с пятницы на субботу, и в кафе постоянно заходили люди, хлопая дверьми, и, создавая шум, который возвращал меня в реальность и не давал забывать о времени. Мистер Новак перестал казаться странным, и попав в свою стихию, рассказывал мне обо всем, что я спрашивала в перерывах между глотками теплого вкусного капучино. Он кстати, к своей чашке так и не притронулся. Все шло хорошо, до того момента, как я заговорившись, опрокинула пустую чашку, и мистер Новак поспешив ее поднять, коснулся моей ладони. Меня как ледяной водой окатило. Я одернула руку, и побагровев, уперлась взглядом в солонку, стоявшую в центре стола. Мистер Новак не обратил внимания на мой жест, и подняв чашку, стал расспрашивать меня о Елене и ее работе. Я больше не могла вести столь любезную и милую беседу, и стала отнекиваться, ссылаясь на то, что Елена возможно уже вернулась, и мне пора домой. — Да, конечно, я отвезу тебя, — оживился он, и подхватив пиджак, который снял во время разговора, подождал пока я поднимусь. Расплатившись, он зашагал к выходу. И тут случилось самое прекрасное и одновременно самое ужасное. У входа я споткнулась, чисто случайно, и пролетела бы вперед несколько метров, если бы не теплая рука, буквально вцепившаяся в мое запястье. Я пискнула и резко обернулась, прижавшись к Новаку. Святые угодники, я забыла, как нужно дышать. Земля ушла из-под ног, позаимствовав мое тело и разум чему-то неземному, чему-то волшебному. Это что-то подхватило меня и понесло куда-то ввысь. Серьезно. Приятная дрожь пробежала по всему телу, заводя и волнуя каждую его частицу. Никакого личного пространства, еще пару сантиметров, и я бы уткнулась носом в его щеку. Бабочки в животе подняли бунт, и забились о стенки, словно подталкивая меня к нему еще ближе. Я растерялась и отскочила, как ошпаренная, посмотрев на него, как дикарка, я кинулась к машине, не став объяснять что-либо. Мистер Новак удивленно посмотрел на меня, но промолчал. — Под ноги смотреть нужно, — сделал замечание он, захлопнув дверь с моей стороны. — Извините. И вот тут мне захотелось домой. Просто домой. Домой и еще раз домой. Я не хочу влюбляться, не хочу, не хочу, не хочу! Это все самовнушение, мне все равно! Он не привлекательный, ни капли. И вкус у него отвратительный. И черный ему не идет. И кофе не любит. И говорит он слишком много. И голос у него противный, он как будто что-то скрывает. Нет, я снова вру! — Адрес? — спросил учитель с не присущей ему серьезностью. Я назвала нужные координаты и распустила волосы, собранные в небрежный хвост. Растрепав их, я опустила голову как можно ниже, лишь бы Новак не заметил мое лицо, которое горело в прямом смысле этого слова. Мне стало душно и я попросила выключить печку, потом и вовсе опустила стекло, не спросив разрешение владельца автомобиля. Быстрее бы дом, быстрее бы дом, быстрее бы дом. Господи. Еще немного и я вспыхну в буквальном смысле. Подставив лицо ледяному ветру, пробравшемуся в машину через открытое окно, и закрыла глаза и глубоко выдохнула. Слава Богу я здесь, иначе бы уже кровь хлестала отовсюду. — Приехали, — отчитался мистер Новак. Машина остановилась так резко, что меня по инерции отбросило вперед. Поправив свитер, я тут же выскочила на улицу. — Что произошло? — мистер Новак поднялся следом, и проследовав со мной до двери, выжидающе посмотрел на меня. — Погоди, не звони, — попросил он, заметив, как моя рука потянулась к звонку. — Что? — немного грубо прохрипела я, не желая, чтобы в моем голосе прозвучало так много нахальности. Не рассчитала. — Что случилось? — повторил он, немного резко, но кажется он тоже не хотел, чтобы все прозвучало настолько вызывающе. Он как будто обвинял меня. — Все хорошо, — отрезала я и позвонила в дверь. Та тут же отворилась, словно Елена сидела у порога, ожидая блудную сестру. — Ты где была?! — заорала она, не обращая внимания на мистера Новака. — Ты на часы смотрела?! Ты как могла такое моему другу сказать?! Трахнет и бросит?! Ты нормальная вообще?! Это кто… — она бросила уничтожающий взгляд на преподавателя, но тут же заткнулась. — Вы же… вы же историю у Лины преподаете, да? — Да, — немного неуверенно ответил историк, словно испугавшись, что его могут втянуть в наши семейные разборки. — Извините, — Елена шумно выдохнула, и замахнувшись на меня, опустила руку, словно угрожая. — Что встала? Быстро в дом! — Д-до свидания, м-мистер Новак, — промямлила я, бросив на него обреченный взгляд, полный мольбы и подчиненности. — Марш наверх! Мистер Новак, что произошло? — Елена схватила меня за руку, с такой же силой, как и преподаватель пару минут назад, правда ее жест не доставил мне особого наслаждения, и притянула к себе. Дав мне подзатыльник, сестра указала на комнату, и я поняла, что лучше удалиться. «Я покойник», — заключила я, отойдя к лестнице. Елена бросила на меня еще один уничтожающий взгляд и вышла на улицу, захлопнув дверь. «О боже, бедный », — подумала я и издала нервный смешок, потеряв из поля зрения сестру и учителя, я опустилась на ступеньки, обхватив разгоряченное лицо руками.