Не нужно со мной на Вы

— Я сейчас все объясню, — я поспешно произнесла самую банальную фразу в такой ситуации. Как правило, 90% людей, использующих это изречение, в дальнейшем и двух слов связать не смогут. Вот и я не могу. Ну, что мне, сказать, что мы тут историей занимались? Переусердствовали, видать немножко. Я обернулась, ища поддержки в лице Джимми, но тот тупо смотрел в потолок, стараясь не натыкаться на грозный взгляд Елены. Побагровев от возмущения, я отвернулась от него, пораженная такой трусостью. Взрослый мужчина испугался девушку младше себя. И кто после этого сильный пол? Она что, убьет его? Хотя от Елены в ярости можно ожидать что угодно. Мне редко удавалось выводить сестру из себя, но и этого было вполне достаточно, чтобы понять — в гневе она страшна. Она очень спокойна и сдержанная, старается здраво оценивать ситуацию и предпочитает потасовке словесный спор. Доводов и аргументов у нее всегда полно, даже если таковые отсутствуют, она из всего сделает конфетку. Недаром ее обожают коллеги по работе — эта девушка способно устранить любой конфликт, даже толком не ввязываясь в него. Очень полезное качество для работника сферы обслуживания. Но сейчас ее будто подменили. Всегда улыбающаяся и в меру строгая девушка пыталась подавить в себе стремительно зарождающийся гнев со всеми из него исходящими. Поэтому если она наорет на меня, обвинит Джимми во всех смертных грехах и вышвырнет его за дверь, мы еще легко отделаемся. Молчание становилось неловким и даже устрашающим. Казалось, моя сестра обдумывает план нашего убийства. Слегка растерянная, но от этого не менее суровая, девушка скрестила руки на груди и в упор смотрела на меня. Невольно съежившись под этим злобным взглядом, я выдохнула и выставила руки вперед, как бы говоря, что сейчас я все улажу. Ничего подобного. Максимум, как я могу исправить эту ситуацию — притвориться, что потеряла сознание. Не знаю, почему это пришло мне в голову, но идея не самая разумная. Разве что Джимми подхватит меня на руки, а Елена завопит, чтобы он не прикасался ко мне и будет только хуже. Ситуация усугубилась окончательно. Явно намеривая прожечь во мне дырку, Елена не переставала смотреть на меня, от чего мне было до жути некомфортно. — Я спрашиваю: что здесь произошло? — не выдержала сестра, угрожающе шагнув вперед. Джимми кашлянул, привлекая внимание. Ему за это памятник нужно поставить, честное слово. — В общем, — начал он издалека, переглянувшись со мной. — Лина давно хотела рассказать вам, что мы вместе уже три месяца, — произнес он и, заметив мой возмущенный вид, отвернулся к окну. — Сколько? — разинув рот, оторопела сестра. — Лина… это… я… Поджав губы, я рассматривала свои ноги, войдя в настоящее замешательство. Слова, которые хоть как-то могли оправдать меня и Джимми застряли в горле, не решаясь сорвать с языка. Если я совру, что скрывала наши отношения несколько месяцев она запрет меня дома и не разрешит общаться даже с Кэйси. А еще хуже расскажет матери, которую мало волнует, с кем ее дети ведутся да и вся их жизнь в общем. Безучастность и равнодушие самого близкого человека на Земле будет самым худшим наказанием. С другой стороны, если я не соглашусь со словами Джимми, начнутся новые расспросы и достанется обоим. Уж лучше весь гнев сестры обрушится на меня за то, что я не просвятила ее в подробности своей личной жизни. — Да, — поджав губы, тихо пробормотала я, становясь похожей на переспелый помидор. Щеки горели, и я приложила холодные ладони к распаленной коже лица. Стараясь не злить Елену, выжидающе смотревшую на меня, я продолжила: — Прости, пожалуйста. Я не хотела, чтобы ты волновалась. Я. Не умею. Лгать. Голос предательски дрожит, вид становится жалкий и растерянный. Если мне верят, то только из сочувствия и сожаления. И так всегда. Я не создана для лжи и обмана. Я создана говорить правду, какой бы она ни была. Постыдную, бесславную, горькую, но правду. — Что? — взвыла Елена, а Джимми, несмотря на всю серьезность ситуации, театрально закатил глаза, приготовившись быть втянутым в конфликт двух девушек, к тому же сестер. — Как ты могла вообще? Мистер Новак, я, конечно, безумно извиняюсь, — кивнув ему в знак тех самых извинений, сестра продолжила: — Но сколько вам лет? Явно не ожидавший такого поворота, он удивленно вскинул брови, выразительно взглянув на меня. Ведя безмолвный диалог, мы переглядывались с ним не меньше минуты. Мужчина всем своим видом показывал, что не знает, как ответить Елене, а я делал вид, что мне по барабану, мол, сам заварил эту кашу, сам и расхлебывай. — Я еще здесь, — недовольно подметила Елена, присев на краешек кресла. Кажется, исход нашей стычки зависит от ответа мистера Новака, ведь сестра сбавила пыл и медленно возвращается на землю. Ей как никому другому хотелось избежать этого раздора. — Тридцать, — прокашлял мистер Новак, специально коверкая слова, дабы сестре не удалось разобрать их. Видимо, он надеялся, что Елену удовлетворит столь уклончивый ответ. — Ох, — озадаченно вздохнула девушка, устало потирая глаза. — Вот это поворот. — Может, Джимми лучше пойдет? — стиснув зубы, выразительно сказала я, вновь начав играть с ним в «гляделки». — А ты на меня покричишь. — Боже, кошмар какой, — просипела сестра, приложив пальцы к вискам. Побоявшись оспорить ее решение, я понурила плечи и неуверенно присела на корточки, закрыв лицо руками. Теплая ладонь ласково и уверенно легла на мое плечо. Джимми словно показывал, что никуда не уйдет, даже если я попрошу. Вздрогнув всем телом, я продолжила мысленно корить себя за невнимательность, молясь Богу, чтобы Елена не посмотрела на нас. — Не трогай ее, — неуверенно попросила Елена, но наткнувшись на мой вымученный взгляд, грустно улыбнулась. — Почему ты молчала? — Я уже отвечала на этот вопрос, — недовольно пробурчала я, всем сердцем желая, чтобы все это, наконец, закончилось. Не найдя, что ответить, сестра часто заморгала, собираясь с мыслями. Сколько забот я приношу близким мне людям. Сначала Кэйси, которая вместе со мной переживала все плохое, пытаясь разделить мою горечь и обиду. Теперь Елена, я бы на ее месте, несмотря на всю сестринскую любовь, уважение и понимание, прибила бы себя прямо сейчас, а на мистера Новака вообще в полицию бы подала, чтобы знал, как развращать несовершеннолетних. «Кто кого еще развращает», — подумала я и тихо хихикнула, стараясь не нарушать образовавшуюся тишину. — Я даже не знаю, что сказать, — задумчиво прошептала она, приложив ладонь к губам. — Ничего, Джимми пойдет, — деловито подскочив, я начала выпроваживать своего возлюбленного, пока Елена не вышла из своих раздумий. — Ага, как же, — хмыкнула девушка, исподлобья взглянув на меня. — Три месяца говоришь? — Угу, — приторно улыбнувшись Джимми, я затолкала его к выходу, оборачиваясь и продолжая улыбаться сестре. — А, ну тогда все понятно, — неопределенно хмыкнула Елена, наблюдая за моими действиями. — Понятно, что ни хрена не понятно. Остановившись у входа, я вымучено вздохнула и виновато взглянула на Елену: — А мы можем поговорить об этом потом? — Нет, — невозмутимо ответила сестра, точно я сказала ужасную глупость. – Я, конечно, не в курсе, что говорят в таких случаях, но у вас отношения вообще серьезные? — Конечно, — с напущенной серьезностью ответила я, закивав как болванчик. Ну вот, сейчас он вообще перепугается за свою шкурку и сбежит при первой возможности. Больно нужны ему серьезные отношения с семнадцатилетней девчонкой. Я вообще удивляюсь, как он на меня внимание обратил. Молчание затянулось, и дабы разрядить обстановку, Джимми произнес: — Да. На какой-то момент мне показалось, что мое сердце пропустило пару ударов. Растерявшись, я отошла от мужчины и отвернулась к сестре. По спине стремительно пробежался табун мурашек, а в груди разлилось необъяснимое тепло и спокойствие. Почему мне кажется, что он говорит правду? — Боже, я не знаю, — сконфузившись, произнесла Елена, вглядываясь в мое лицо. — Думаю, мистеру Новаку действительно лучше уйти, — согласилась девушка. — Ладно, — тут же отозвался Джимми, с надеждой взглянув на меня. — Я пойду? Я кивнула и, молча, проводила до двери своего гостя. Не решившись поцеловать меня на прощанье, он виновато улыбнулся и вышел из дома, позабыв о пиджаке, валявшемся в гостиной за креслом. Услышав хлопок двери, сестра вышла из комнаты и, прислонившись к косяку двери, сложила руки на груди. — Так значит, да, — вскинув брови, безразлично пробормотала девушка. - Ну, здорово, конечно, — выдержав многозначительную паузу, Елена услужливо добавила: — Не считая того, что он старше тебя на десять лет. — Прости. — А еще он работает в твоей школе, — подметила сестра все тем же безучастным тоном. — А еще я убью тебя. — Хорошее решение, — горько усмехнувшись, сказала я. Мы замолчали и благодаря этому услышали глухой звук. Телефон сестры, брошенный на туалетный столик в прихожей, настойчиво вибрировал, извещая хозяйку о звонке. — Вот сейчас отвечу и убью, — лениво потянувшись, предупредила сестра. Продолжая смотреть на меня как на провинившегося ребенка, Елена подошла к столу и, взглянув на экран, опешила. Тут же поднеся мобильный к уху, сестра ответила на звонок: — Мама? — взволнованно прошептала Елена и, позабыв про все обиды, подошла ко мне, включив громкую связь. — Мама, что-то случилось?

***

— Откуда у тебя мой номер? — грубо сказала я, стягивая мокрую футболку. — В школу заезжал, там в списке учащихся был твой номер, — спокойно ответил Джимми. — Что сказала Елена? — Какая к черту разница? — прокашляла я и раскрыла шкаф. — Что тебе нужно? — Лина? — насторожился преподаватель, а я по глупости отшвырнула телефон на кровать. Спустя пару минут мой собеседник понял, что я не настроена на поболтать, и решил отправить мне SMS: «Если ты не скажешь мне, что произошло сейчас же, я приеду к тебе домой», — вещал текст сообщения. «Нет», — отправила я и выключила телефон. Надев домашнюю майку, я спустилась на кухню и села ужинать. Весь вечер мы молчали, тишину нарушали лишь звуки столовых приборов и редкое хлюпанье. В конце концов, я отбросила тарелку с жаркое и убежала в комнату. Все в голове смешалось. Это было ужасно эгоистично и не правильно, но я не рада этому событию. Елена тоже еле сдерживала себя, отрицательно реагируя на все, что происходило вокруг. Стоило мне подняться в свою комнату, как она распсиховалась и побила посуду. Грохот стоял такой, что мне стало страшно за сестру. Мало ли, может быть слабость к таким вещам у нас наследственное. Не хватало только, чтобы она случайно порезалась. — Иди отсюда, — сухо бросила Елена, уже вовсю подметая кухню. — Я сказала: иди в комнату. — Может, не будет как тогда, — осторожно предположила я, но тут поежилась от злобного взгляда сестры. — Елена, мы должны быть рады и… — Я смотрю, ты прямо вся светишься, — приторно улыбнувшись, съехидничала сестра. — Пошла отсюда. — Не веди себя как ребенок, — чуть ли не расплакавшись, пробормотала я. — Ты больно у нас выросла, вон, мужика себе тридцатилетнего нашла! — взорвалась сестра и, швырнув веником в угол, стала пинать осколки посуды. — Спать иди. — Может он не такой, как Джордж, — проигнорировав выпад сестры, продолжила я: — Елена? — Спать! — разрыдавшись, выкрикнула сестра и, не дождавшись ответа, бросилась в свою комнату, оставив меня в полном одиночестве. Хлопок двери и мои глаза тоже наполнились слезами. Подобрав веник, я стала прибираться на кухне, уверяя себя, что все будет хорошо.

***

— Кэйси, — прохлюпала я, утирая нос большим кружевным платком. — Что случилось, милая? — сонный голос по ту сторону трубки, слегка недовольный, но такой родной. — Кэйси, мама приезжает, — промямлила я и уткнулась лицом в подушку. — Это же здорово. — Она не одна приезжает, — дрожащим голосом сообщила я. — Опять? — спохватилась подруга, заговорив более ясно и более взволнованно. — Да ладно? — Елена уже два часа успокоиться не может, — пожаловалась я, покосившись в сторону двери. — Вдруг это опять какой-нибудь отморозок? Нам что, Джорджа мало было? — Да, ваш Джордж, конечно, ужасно поступил, — зевнув, согласилась Кэйси. — А когда приезжает? — Через две недели, — обреченно вздохнув, ответила я. — Что мне делать, Кэйси? — Не волнуйся, я уверена, он не такой, — ласково прошептала девушка, но тут же снова зевнула. — Давай утром поговорим? Хорошо? — Хорошо, — сказала я, и Кэйси тут же отключилась. Я не хочу, чтобы постыдная история, которую мы с Еленой так отчаянно пытались забыть, повторилась снова. Я не хочу, чтобы матери вновь достался какой-нибудь ублюдок, не пропускающий ни одной юбки. Я уверена, судьба не сыграет со мной такую злую шутку снова. Я же не магнит, притягивающий негативную энергию и неудачи. Хотя, может быть в этом и есть мое предназначение? А что, находить проблемы это моя страсть.