Не нужно со мной на Вы

- Где ты была? – в сотый раз повторила мать, немного громче, чем следовало. – Я тебя спрашиваю: почему ты не ночевала дома? А в голове вертелась лишь одна мысль: «С каких это пор тебя волнует, где я была?». Неужели она хочет покрасоваться перед своим Филом? Мол, мало того, что она умница и красавица, так еще и образцовая мамаша, переживающая за своих дочерей. Выдержав ее ледяной взгляд, я присвистнула, когда в разговор включился Фил: - Твоя мама переживала, неужели так трудно было оставить хотя бы записку? - Успокоили бы, - не без намека произнесла я, с самым невозмутимым выражением лица. – Вы мне даже не позвонили. - Я звонила, - отрезала мать, продолжая смотреть на меня этим убийственным взглядом. – Три раза. - Меня не было дома, эм, - я замялась, ведя подсчет примерного времени своего отсутствия, - тридцать четыре часа, и ты позвонила мне только три раза? – задумчиво пробормотала я. – Что ж, спасибо. А на языке снова вертелась колкая фразочка в адрес родной матери, и я из последних сил сдерживала себя, чтобы не высказать все, что думаю. Благо Елена вовремя встряла в разговор. Не выдержав, она спустилась из своей комнаты и, взглянув на меня с некой угрозой, заверила мать: - Лина ночевала у Кэйси, я вас предупреждала. - Она ушла в семь утра и вернулась только к ужину, - все тем же стальным тоном отчеканила мать. – На другой день! Спасибо, доченька. - Представь себе, я больше не та девочка, которая закрывает глаза на постоянные отъезды и неоспоримо верит каждому твоему слову, - скороговоркой выпалила я, таким язвительным тоном, что сестра ахнула и закрыла рот рукой, а Фил ошарашено отвернулся, дабы матери не довелось увидеть его шок и растерянность. - Лина, - шикнула на меня Елена, - заткнись. - В комнаты, - отрезала мать. – Обе. Мне стало ужасно обидно за Елену. Она хотела помочь, а попала под горячую руку матери. Сестра в упор смотрела на меня, в глазах читались боль и разочарование. Огорченная тем, что я все же не сдержала обещание и поцапалась с матерью, она лишь непонимающе качнула головой. Два раза просить не пришлось, нахмурившись, я устало потерла глаза и зашагала к лестнице. Откуда во мне столько ненависти? Неужели, мне действительно не хватает внимания самого близкого человека? Неужто вся эта злость от недостатка сопереживания и любви, от нехватки того неподдельного интереса, с каким в нормальных семьях, матери расспрашивают своих детей об их личной жизни, докучают нотациями по поводу учебы и отрицательных оценок, заставляют носить шапку в теплую солнечную погоду и съедать все, что для них приготовили. - Что с тобой стало? – положив руку мне на плечо, горестно спросила Елена. – Ты бы свой голос слышала, Лина. - Я больше никогда не назову эту женщину матерью, - сжав зубы, процедила я. – Я переселяюсь к тебе, пусть хоть в моей комнате трахаются, всю ночь не могла заснуть из-за ее хихиканья. Шлюха. Елена охнула и обернулась, испуганно оглядываясь по сторонам. Наверное, девушка подумала, что нас могли услышать, но я-то знала, что на первом этаже уже и думать забыли о недавнем конфликте. Единственное, что задело мою мать – удар по ее самолюбию. В кой-то веки, ее малышка дала отпор, надо же. Нужно отметить этот день в календаре. Обвести в красный кружок и сделать эпичную подпись в духе Кристен, что-нибудь типа: «сегодня наша бедняжка не выдержала и высказала своей мамаше жалкое подобие стоящей претензии, похлопаем». - Где ты ночевала? – опомнившись, Елена схватила меня за локоть и повела в спальню. - У Джимми. - Что вы делали? – ее голос дрогнул, послышались привычные нотки волнения, каких никогда не наблюдалось у матери. - Лучше не спрашивай, - открещиваясь от последних прискорбных событий, пробурчала я. – Есть что-нибудь покушать? Еще один подобный вечер в обществе Джимми и бутылки, и я заработаю себе язву. Удивительно, как после такого количества выпитого виски я вообще коньки не отбросила. Есть решительно не хотелось, тошнило от одной мысли о жирной курице, маринованной в чесночном соусе или о чем-нибудь таком же жирном и отвратительном, но издеваться над своим желудком тоже не входило в мои планы. - Я приготовила салат, - тепло улыбнувшись, сказала Елена. – Хочешь? - Ладно мне, тебе за что такая мать досталась? – тронутая заботой и терпением сестры, я кивнула и осталась в спальне, ждать, пока Елена принесет мой ужин. Не буду спускаться на первый этаж, пока они не уйдут. Не хочу показываться на глаза матери, чтобы лишний раз убедиться, что ее даже не тронули мои слова. Ее вообще ничего никогда не трогает. Бесчувственная, холодная, как ледышка, только устраивает показуху и делает вид, что ей не все равно. - Этот Фил подхалим, каких еще поискать надо, – зайдя в комнату с подносом в руках, Елена попятилась назад, чтобы прикрыть дверь. – Все утро докучал мне, расспрашивая о нашем городке, как будто я должна всех тут знать, – возмущенно фыркнула сестра, опустив поднос рядом со мной. – Я переживала, почему ты не позвонила? - О, спасибо, - неуверенно пробормотала я, принявшись за салат. – Ладно, зато он, вроде, терпимый, ну, Фил. - Да, я тогда зря разревелась, - виновато поджав губы, Елена продолжила: - Но мы совсем его не знаем, время покажет.

***

Проснувшись чуть свет, я лениво потянулась, разминая затекшие за ночь мышцы. Спала я не в самой удобной позе, все-таки Елена во время сна сурова и беспощадна. Мало того, что стянула на себя все одеяло, так еще и загнала меня в угол кровати. Сквозь неплотную ткань штор янтарного цвета уже просочились первые, не менее теплые лучи солнца. В последнее время радует меня только погода. Кристен как с цепи сорвалась, перешла на глупые девчачьи пакости (кому я вру, она никогда, ни на одну секунду, не переставала плеваться грязью в окружающих). Вчера караулила меня у шкафчика, а когда я подошла, молча открыла его и забрала все что нужно, не удостоив ее вниманием, девушка преградила мне путь. Состроив отвратительную гримасу, она уперлась руками в бока, расставив ноги на ширине плеч, точно собиралась продемонстрировать мне какое-нибудь физическое упражнение. Естественно, язык мой – враг мой. Я не удержалась и съязвила по этому поводу, чем вызвала кучу негодований с ее стороны. Обласкав меня последними словами, девушка нависла надо мной, злобно прошептав: «Если я не хочу, чтобы у него были проблемы – это не значит, что я собираюсь отдавать его тебе». Я лишь криво усмехнулась, пожала плечами, мол, делай, что хочешь и, пропустив мимо ушей очередное оскорбление, отправилась по своим делам, отметив про себя, что становлюсь гораздо спокойней. Думаю, стоит упомянуть, что после того, как я прикрикнула на мать, Елена обшарила все тумбочки в доме на наличие успокоительного. Таблетки, выписанные врачом, оказались на потайной полке нашего шкафа, я запрятала их под гору полотенец, когда посчитала, что больше не нуждаюсь в медицинской помощи, если мне нужно успокоиться. Оказалось, мне казалось. Меня снова периодически посещало состояние, которое я называла «ничего не хочу, ничего не буду». Тот самый момент, когда я хожу по школе со стеклянными глазами, а поднять настроение не способен даже Джимми. Казалось, только меня вытянули из этого болота, так нет же. Спасибо моей горе-мамаше, которая с каждым днем обращает на меня все меньше внимания, которого мне так чертовски не хватает. И никто не способен заменить материнскую любовь. Даже если бы Джимми подошел ко мне во время очередного «ушла в себя, вернусь не скоро» и признался в любви, я бы только головой кивнула. Хотя об этом даже мечтать не стоит, но спасибо ему за то, что он меня терпит. Естественно, я не прошу, чтобы он кричал о своих чувствах на каждом углу после жалких трех недель, что мы провели вместе, но иногда мне кажется, что он совершенно меня не видит. Это все тот же заботливый мужчина, который после случая, когда мы «чуток перебрали», стал относиться ко мне еще бережней и кропотливей. Это и пугало. Порой он даже не целовал меня, в нем говорил какой-то отцовский инстинкт. Он снова огородился и отказывался отвечать на мои прикосновения, ссылаясь на то, как я переживала, когда думала, что мы переспали. Да, переживала. Но это не повод вести себя со мной, как с сестрой. Вместо того чтобы целовать, приставать ко мне с расспросами о том, сделала ли я уроки. Все-таки разница в возрасте говорит сама за себя. Они с Еленой, по всей видимости, решили объединиться и таки достать меня окончательно. Главное, всем не наплевать на мою учебу, кроме родной матери, которая в упор меня не видит. Уходят куда-то по вечерам с Филом, но так даже лучше, ибо мне не приходится сидеть в комнате Елены, точно отшельник. Когда настроение особенно отвратительное, я даже к ужину не спускаюсь. Не могу себя перебороть, не могу видеть, с какой теплотой мать смотрит на Фила и с каким безразличием интересуется, как наши с Еленой дела. Я снова виделась с Тедом. После уроков я поехала с Джимми, навестить малыша. Он уже почти поправился, и Саманта позволила мне войти. Она еще не в курсе наших отношений, но мы дали уговор, что если продержимся вместе больше двух месяцев, то посвятим и ее, а пока о наших встречах знают только Кэйси, Елена и друзья Джимми, и то, только те, кому довелось присутствовать в баре в ту злосчастную субботу. Ах да, забыла про Кристен, жаль, что она стала свидетельницей той сцены на парковке. Если бы ей не открылось то зрелище, мне было бы гораздо проще. Так вот, видя, как Джимми сюсюкается с ним, я чуть не расплакалась. Это было так мило, так по-домашнему, что я почувствовала себя лишней, но когда Джимми, без зазрения совести чмокнул меня на глазах у ребенка, мне стало так легко, так беспечно. Не знаю, что движет мной, но несмотря на свою отстраненность (спешу заметить, умеренную) я не перестаю восхищаться этим мужчиной. Сегодня четверг, а значит - истории нет. Отобрали последнюю радость у ребенка. Распахнув шторы, я направилась в ванную, прихватив с собой одежду и полотенца. Стараясь ступать как можно тише, я обследовала весь дом, заглянув в каждую комнату, желая лишний раз удостовериться, что мать и Фил уехали. Сегодня они решили с самого утра отправиться в Бостон за покупками. Так как путь предстоял не близкий, они заблаговременно предупредили нас о своем отъезде. Елена весь день проторчит на работе, так что после школы я могу позвать Джимми к себе, а то мне надоело просиживать пятую точку на его диване. Даже неудобно как-то. Без задней мысли, я просто собиралась поболтать с ним, как и всегда. Приняв душ и позавтракав, я поднялась в комнату сестры и, разбудив ее, с чистой совестью отправилась в школу. Ну, как отправилась, села на лавочку у дома и стала ждать, пока приедет Джимми, совсем меня избаловали. Спустя пятнадцать минут к дому подъехала машина моего преподавателя, и я, не дожидаясь приглашения, подбежала к ней, постучав по стеклу. - Доброе утро, - зевнул Джимми, когда я оказалась внутри салона. – Как спалось? - Хорошо, - потянувшись за долгожданным поцелуем, тихо сказала я. – А тебе? - Плохо, - грустно улыбнувшись, он лишь слегка прикоснулся губами к моему виску. – У меня для тебя две новости: хорошая и плохая. С какой начать? - Ого, - сосредоточившись, задумчиво пробормотала я. – Ну, давай с плохой. - Я еду на стажировку в Бостон. - Ну, нет, - огорченно вздохнув, простонала я. – Скажи, что ты шутишь. Я же не смогу без тебя. - А теперь хорошая, - загадочно улыбнувшись, продолжил он, - стажировка выпадает на каникулы, и ты можешь поехать со мной. И тут, клянусь, мне захотелось расплакаться, потому что именно в каникулы Кэйси решила отмечать свое 18-летие. Как-никак, это почти полное совершеннолетие, и гулянку моя подруга собиралась закатить такую, что мама не горюй. Уже сейчас она начала планировать основные составляющие своей вечерники, а я была кем-то вроде помощника. Уже сейчас она пригласила полшколы в трехэтажный особняк, который собиралась снимать на окраине города. Мой подарок я уже преподнесла – снять этот шикарный дом на два дня удовольствие не из дешевых. Все друзья скинулись и почти уложились в нужную сумму, осталось только ожидать заветного уик-энда. - Джимми, прости, - беспомощно пробормотала я, - я не могу. - Почему? – огорчился мужчина, переведя свой взгляд с дороги на меня. - Я должна помочь Кэйси. - Мне стало ужасно стыдно, точно я давала ему обещание провести каникулы вместе, а теперь забираю свои слова обратно в силу новых неудачно сложившихся обстоятельств. – У нее день рождения. - Жаль, - невесело улыбнувшись, как бы говоря, что это святое и против него не попрешь, заключил мужчина. – В следующий раз. - Прости, - замялась я, - конечно, можем на этих выходных съездить куда-нибудь. - Нет, - он отрицательно мотнул головой, - не могу. Саманта уезжает, все выходные я у Теда. - А мне можно? – пытаясь загладить свою несуществующую вину, спросила я. - Нужно, - все так же невесело улыбаясь, преподаватель завел машину. По дороге в школу мы обмолвились лишь парой словечек, предпочитая тишину, голосам друг друга. Все было так спокойно и размерено, это уже вошло в привычку – иногда молчать. Только переглядываться и тепло улыбаться, даже если совсем не хочется. Встречаемся три недели, а ведем себя так, точно устали друг от друга. Делаем все исподтишка, а все из-за чрезмерной заботы Джимми. Что меня теперь, не трогать совсем? С этим нужно что-то делать, иначе через месяц я вообще разговаривать с ним не захочу. - Ну, так что на счет города и выходных? – с наигранной бодростью и заинтересованностью спросила я. - Не этих, так следующих. - И куда мы пойдем? – напротив как-то вяло и нехотя спросил он. – Мне даже сводить тебя некуда. - Ну, не знаю, - я повела плечами, - существует масса вариантов. - Я тоже не знаю. - Давай после уроков поговорим? – предложила я, стало жутко некомфортно, он конечно, взрослый человек, ужасно вежливый и снисходительный, но сейчас, кажется, слегка обижен. - Да, после уроков, конечно, - согласно закивал он. Мы разошлись на парковке, было слишком много лишних глаз, и я озабочено оборачивалась, боясь, что нас могут заметить. А он как всегда – само спокойствие. День прошел довольно тихо, без происшествий. Разве что Кэйси все уроки не давала мне слушать, без остановки жужжа за спиной, но я уже привыкла к этой вечной болтовне и хорошо помнила, как мне ее не хватало, когда Кэйси не могла прийти в школу по каким-либо причинам. Так что, я осталась довольна, если бы не одно «но». Не трудно догадаться, что это «но» звали Кристен. Подойдя к кабинету истории после последнего урока, я вновь услышала этот приторный тошнотворный голосок по ту сторону двери: - Мистер Новак, а долго он там просидел? – делая вид, что ее действительно интересует данная информация, серьезно спросила Кристен. – Год? - Полтора года, - вяло протянул Джимми, – плюс-минус месяц, точная дата неизвестна. - Ого, - пораженно вздохнула девушка, - мистер Новак, а что Вы делаете сегодня вечером? То ли от неожиданности, то ли от возмущения, но я даже сумку выронила. Разинув рот, я вся обратилась в слух, боясь пропустить хоть одно междометье. Девушка заметно нервничала, и я усмехнулась над тем, что любовь делает с людьми. Какие только вещи не вытворяет, тихий ужас. - А что? – даже бровью не поведя, нерадиво спросил Джимми. - Просто у меня машина сломалась, не могли бы Вы меня подвезти? – невинным голоском пролепетала блондинка, вызывая у меня запоздалый приступ ревности. – Ну, так что? - Нууу, - явно замешкавшись, неопределенно протянул мужчина, - вообще-то, у меня были дела. Так, а с какой радости он не дает ей отпор? Боится разбить ее хрупкое сердечко? А то, что я голову ей разобью вот-вот – этого он не боится? Почему он медлит? Что за невнятное бормотание и желание перевести тему? Чисто из любопытства, я стиснула зубы и продолжила бессовестно подслушивать чужой разговор. Захотелось закричать, обиженно надуть губы и затопать ногами. Какие опасения? Я хочу, чтобы он осторожничал только со мной. Это же эгоистично, но, черт возьми, я люблю его. Да, я собственница, отказываюсь делить мать с кем-то другим, ревную своего учителя к каждому столбу, потому что он, мать его, красавец, подозреваю в левых связях, сую нос не в свои дела, которые ни коем образом меня не касаются, но это же простительно. Я просто по уши погрязла в этом дерьме. - А какие дела? – понурив плечи, огорченно спросила Кристен. – Что-то важное? - Да, важное, - не выдержав, я вышла из своего «укрытия», – очень. Блондинка, ошарашенная моим внезапным появлением, нервно дернулась. Эта дамочка совсем страх потеряла, где хотя бы банальный, всем присущий инстинкт самосохранения? Что, совсем крыша от любви поехала? Джимми, поджав губы, кажется, понял, что я слышала их милую беседу. Виновато опустив глаза, он сделал вид, что проверяет чью-то тетрадь, и все происходящее его мало колышет. Но он то и дело обращал свой взгляд ко мне, не находя слов, мужчина молчал, ожидая дальнейшего развития событий. А я уже мысленно расчленила Кристен на маленькие-маленькие кусочки и скормила ее тушку акулам. Шумно сглотнув, я закрыла глаза и сосчитала до десяти. Давно, однако, я не прибегала к этому методу. Потом я глубоко вдохнула и, натянув на лицо самую очаровательную улыбку, произнесла самым, что ни на есть, приторным и отвратительным голоском: - Иди отсюда, Кристен. - Извините, - не желая опускаться в глазах преподавателя, девушка робко подобрала учебники, которые так нагло разложила на учительском столе. – Мне лучше уйти. - Надо же, хоть раз жизни ты решила послушать умного человека, - сложив руки на груди в притворном удивлении, восхищенно воскликнула я. – Ура! - Простите, - все так же застенчиво пробормотала девушка и, расправившись со школьными принадлежностями и запихав их в сумку, выскочила из кабинета, напоследок шмыгнув носом. - Что это с ней? – озадаченно спросил Джимми, поднявшись со стула. – У вас же вроде неприязнь, - деликатно подметил он и, обойдя стол, подошел ко мне. – Как дела? - Плохо, - злобно ответила я. – А у тебя, я смотрю, все прекрасно! - Из-за чего на этот раз обиделась? – покорно опустив голову, спросил он. – Что я не так сказал? - Почему ты ее не отшил? – тут же возмущенно отозвалась я. - Эй, - приподняв меня за подбородок, с напущенной серьезностью сказал он. – Ревнуешь что ли? Опять? - В жопу иди, - недовольно пробурчала я, - тоже мне, добродетель нашелся. - Ой, какие мы ранимые, - слегка прищурившись, не без насмешки произнес он, но так ласково и так в шутку, что я не смогла изобразить даже подобия обиды. Уголки губ предательски дрогнули, и спустя пару секунд я уже широко улыбалась, всматриваясь в его голубые глаза. Иногда они такие холодные, ничего не выражают. Когда Джимми злится, этот суровый взгляд идеально дополняет комплект. Порой, они сверкают каким-то нездоровым и азартным блеском. Так же мне удалось наблюдать это невероятное явление, как едва заметная пелена возбуждения, тогда, в уборной, я отчетливо видела то помутнение рассудка. Этого человека выдает не мимика - его выдают глаза. Но сейчас это море, теплое бездонное море. Такое родное, спокойное, оно не предвещало никакой беды, наоборот – обнадеживало. - Поехали из школы, а то мало ли, кто зайти может, - опомнился Джимми и, чмокнув меня в нос, вернулся к столу. – Как день прошел? - Не знаю, - убито опустившись на ближайшую к выходу парту, процедила я. А все мысли были зациклены на одном – Кристен. Она решила изменить тактику? Теперь будет притворяться маленькой беззащитной девчушкой? Захотелось выбежать из класса, нагнать ее, схватить за волосы и затащить в женский туалет. Бить головой о раковину и повторять лишь одно: «он мой». О боже, что со мной происходит? Нехило испугавшись, я мотнула головой, отгоняя эти кошмарные мысли. Это слишком даже для меня. Нос – это еще куда ни шло, но эта жестокость уже ни в какие ворота не лезет. Кажется, я схожу с ума. Нужно заглянуть к психотерапевту и попросить, чтобы он черкнул мне пару рецептов на хорошее успокоительное. Меня, кажется, уже никакие таблетки не берут. - Лина, ты чего? – обхватив мое лицо ладонями, взволнованно прошептал Джимми. - Ничего, - я отстранилась, пытаясь вышвырнуть из головы эту отвратительную картину, - поехали домой.