Не нужно со мной на Вы

- … и довел государство до полного разорения, - накручивая на палец прядку моих волос, заключил Джимми. – Вот. - Лох, - широко улыбаясь, задорно произнесла я. - Еще один такой выкидон, и я не скажу тебе ни слова, - снисходительно улыбнувшись, проворковал Джимми. - Нет, вот серьезно, как можно быть таким… Договорить мне не дал характерный щелчок дверного замка. Благо в этот раз мы были не столь увлечены друг другом, чтобы не услышать последующий скрип дверью и тихий, приглушенный мягкой тканью ковра, топот, но признаться, звук подъезжающей машины мы все же не уловили. Причем, в прихожей находился явно не один человек. Наверное, мать с Филом вернулись, потому что вскоре послышался глухой стук ударяющегося предмета. Они купили что-то масштабное и существенное. И сейчас Фил кряхтел и из кожи вон лез, чтобы не отдавить себе что-нибудь. Вновь раздался глухой стук. - Самое время познакомиться с твоей мамой, - прошептал мне Джимми на ушко и, чмокнув в щеку, отсел на противоположный конец дивана. Переглянувшись с ним, я наклонилась вниз и, достав из сумки учебник по истории, который ношу с собой всегда и не выкладываю ни при каких обстоятельствах, положила его на стол, создавая атмосферу занятий. Джимми надел пиджак и, дождавшись, пока я выложу пару тетрадок, начал рассказывать об очередном польском короле. Услышав голос, доносящийся из гостиной, причем мужской, моя мать тут же подбежала к комнате мелкими шажочками и, оказавшись у входа в помещение, заинтересованно выглянула: - Здравствуйте, - светским тоном промурлыкала она и, переведя свой взгляд на меня, продолжила: - Лина, кто этот замечательный мужчина? «Это мой замечательный мужчина», - пронеслось в голове. - Здравствуй, мама, - отозвалась я и, деловито подскочив, поспешила представить Джимми: - это мой репетитор по истории, мистер Новак. - Ох, - почтительно склонив голову, женщина спросила: - а почему ты не говорила мне, что наняла репетитора? - А почему ты не говорила мне, что встречаешься с Филом? – часто-часто заморгав, в притворном удивлении охнула я. Джимми ненавязчиво кашлянул, давая понять, что я должна заткнуться. Последовав его совету, я выдавила из себя слащавую улыбку и вернулась на диван, отсев от матери как можно дальше. Женщина и бровью не повела. Выдержав мой взгляд с присущим ей высокомерием, она тоже любезно улыбнулась и опустилась на краешек кресла. - И как у Лины с историей? – прекрасно зная ответ, поинтересовалась она, нужно же поддержать беседу, в конце-то концов. – В будущем, моя малышка хочет посвятить себя археологии, правда? «Да хрена с два». - Были такие предположения, - согласно кивнув, одними губами произнесла я. - Замечательная ученица, - незаметно подмигнув мне, ласково произнес Джимми. – Очень способная девочка. И тут меня пробило на хохот. Четкий подтекст, настолько открытый, что не составит никакого труда понять, что мужчина говорит совсем не об учебе. Еле сдерживаясь, я одной рукой прикрыла рот, а другой схватилась за живот. Мать даже подумала, что мне стало дурно и меня вот-вот стошнит. Уловив момент, когда женщина отвернулась, я пихнула Джимми локтем. Тот тоже попытался умолчать, но вся неловкость ситуации оказалась настолько забавной, что мужчина бесконтрольно издал хриплый смешок. Меня тем временем уже сотрясало от беззвучного хохота. Прямо как тогда, когда Кристен заявилась в кабинет к Новаку, в то время как я отбывала свое «наказание», и мне пришлось пустить в ее адрес не самую лицеприятную фразу, затронув больное место этой блондиночки – интеллект. - Лина, с тобой все хорошо? – холодно спросила мать. - Прости, - прыснула я, - я выйду, пожалуй. - Да, - закрыв лицо рукой и пряча улыбку, согласился Джимми. – Я тоже лучше пойду, у нас занятия уже двадцать минут назад закончились. - Ох, - поднявшись, засуетилась мать, - давайте, я Вас провожу. - Я сама провожу, - недовольно бросила я. – Пойдемте мистер Новак, Вы мне еще и про Карла расскажете. Бог знает, о каком Карле шла речь, но мать нашла этот аргумент довольно весомым и убедительным. Коротко кивнув Джимми, она проводила нас до выхода из гостиной и вернулась обратно, на ходу снимая свое бежевое пальто. - Добрый день, Фил, - любезно поздоровалась я, - а что это Вы купили? - Твоей матери приспичило обзавестись собственным телевизором, - поднявшись, Фил вытер несуществующий пот со лба тыльной стороной ладони, как бы показывая, что эта женщина сводит его с ума своими запросами и предпочтениями. - Какая прелесть, - вежливо подметила я и, как бы невзначай, добавила: - а наш телевизор чем ее не устраивает? Джимми вновь закашлял, и я снова одернула себя. Мило улыбнувшись, я дождалась, пока мужчина наденет свое пальто, и вышла следом за ним. - Не такая уж она и плохая, - равнодушно произнес преподаватель. – Ты зря на нее наговариваешь. - Это она при тебе такая, - недовольно пробурчала я. – Так сказать, играет на публику. Услышав это, Джимми улыбнулся. Мужчина спросил, есть ли у меня планы на оставшийся вечер, но я соврала, что буду писать доклад по биологии. Как всегда, я лгала неумело, даже бездарно, но Джимми притворился, что поверил. Он такой чуткий, сразу понял, что я просто-напросто хочу побыть одна. Поцеловав меня на прощанье, мужчина удалился, пообещав заехать утром. Весь оставшийся вечер я думала о стажировке Джимми, а также о предстоящей вечеринке в честь дня рождения Кэйси. Стало ужасно интересно, что бы на моем месте предпринял мой преподаватель. Предпочел бы провести каникулы в обществе лучших друзей или своей девушки? Совесть услужливо подсказывала, что он бы поступил куда бдительнее меня. На секунду в моей голове проскользнула мысль, не позвонить ли Кэйси и осторожно намекнуть, что планы изменились, но я тут же отогнала ее. В конце концов, с девушкой я общаюсь не первый год. Она столько сделала для меня, столько вытерпела, что у меня язык не повернется сообщить ей о том, что я собираюсь отправиться в Бостон, лишая ее возможности отпраздновать день рождения с лучшей подругой. В конце концов, это не последние наши совместные с Джимми каникулы (я искренне на это надеюсь). Потом я переключилась на Кристен. На самом деле, она ужасно хитрая и до жути сообразительная. В кабинете истории, мы словно поменялись ролями. Все происходило с точностью до наоборот. Теперь я выглядела конченой стервой, потому что сорвалась на нее, собственно говоря, без веских причин. Нет, это конечно верх наглости, но Джимми вряд ли оценит моего рвения оттаскать эту девушку за волосы лишь за то, что она предприняла попытку обратить на себя внимание моего возлюбленного. Надеюсь, в один прекрасный день, ученые изобретут таблетки и от ревности, потому что меня уже распирает от этой дряни. Елена вернулась ближе к ночи. Завалившись в комнату, девушка не пожелала вступать в беседу, а лишь, устало потирая глаза, убито рухнула на кровать. Пока мать с Филом в гостиной подключали телевизор, я обдумывала свое поведение, позабыв об ужине и уроках. Потом мне стало стыдно, и я позвонила Джимми. Полчаса бедный мужчина выслушивал мое неловкое бормотание на пару с оправданиями. Ведь я всеми силами божилась, что не ревную его. Кстати, по телефону врать значительно легче. Тут хотя бы никто не видит твое раскрасневшееся от стыда лицо с лукавыми глазками, бегающими из стороны в сторону. Пятница прошла довольно спокойно и даже скучно. Кристен не строила из себя скромницу. Видно было, что девушка осталась довольна замешательством Джимми, когда тот пытался деликатно избежать ответственности, перед столь соблазнительным и увлекательным предложением, как подвезти такую красавицу до дома. Не знаю, что творится с ее самооценкой, но порой мне хочется протянуть ей пару салфеток, чтобы она, наконец, смыла со своего лица толстый слой грима, лишь уродующего ее и без того не самую фотогеничную физиономию. Все та же мини-юбка, та же блондинистая шевелюра длиной аж до пояса, броский макияж и надменный взгляд. Видимо, она решила не изменять себе хотя бы на обществе. Та робость и застенчивость словно испарились, передо мной, виляя своим задом, семенила все та же стерва. Честно, она умела держаться на людях. Прямая осанка, безупречный внешний вид, хоть и чересчур яркий и, временами, даже отпугивающий, но такой неуязвимый и самоуверенный. Чего греха таить, я тухла на ее фоне. Весь день я комплексовала насчет своей внешности. Я, конечно, тоже не уродина, и фигура у меня хорошая, но все равно рядом с этой блондинкой я казалась убожеством. Сколько меня не переубеждала Кэйси, я оказывалась верить в то, что меня можно сравнивать с этой особой. Джимми подвез меня до дома, и мы сошлись на том, что завтра в три он заедет за мной, чтобы мы могли поехать к Теду. Я уже уломала Елену, и девушка отпустила меня ночевать. Пришлось пустить в ход пару козырей, типа «сегодня утром Фил выпил мой сок, и если я не уеду, то обязательно наору на него» или «милая, ну что ты переживаешь, там будет маленький ребенок, Джимми меня не съест. По крайней мере, при нем». Последнее было явно лишним, потому что Елена встрепенулась, вопросительно взглянув на меня. - Что значит «при нем»? – подозрительно прищурившись, спросила сестра. – Лина, он что, приставал к тебе? Вот в такие моменты я искренне жалела, что девушка, в отличии от матери, слишком интересовалась моей личной жизнью. Оно и понятно, я, как-никак, встречаюсь с тридцатилетним мужчиной, к тому же собираюсь остаться у него на ночь, да и не в первый раз, а тут еще ненароком обмолвилась, что Джимми «не съест» меня лишь в присутствии ребенка. - Никто ко мне не приставал, - смущенно улыбнувшись, взволнованно защебетала я, потому что, черт меня подери, приставал. Хоть и по пьяни, хоть я и была не против отдаться ему прямо там, хоть и за этим последовало бесчисленное количество извинений, а от чрезмерного внимания меня уже тошнит, но приставал. – Не говори глупости. - Смотри у меня, - покачав головой, недовольно цокнула Елена. – Любовнички, блин. На следующий день, с горем пополам распрощавшись с сестрой и даже не посвятив мать, куда и зачем я направляюсь, я вышла из дома и уселась на свое привычное место – лавочка во дворе, почти у самой дороги. Добрых десять минут я рассматривала наш почтовый ящик, отмечая про себя, что не мешало бы его уже покрасить, потому что местами показалась едва заметная ржавчина, а краска у основания столбца совсем облупилась. Когда машина преподавателя, наконец, показалась на виду, я с готовностью подскочила и подбежала к соседнему дому. Остановившись там, Джимми открыл дверцу автомобиля и широко улыбнулся. Сегодня на мужчине были черная рубашка, видневшаяся из-под куртки и темно-синие, хорошо сидящие на нем, джинсы. В голове тут же промелькнула глупая, но назойливая мысль: «Он что, кроме рубашек вообще ничего не носит?» И тут мне неожиданно взбрело в голову, что было бы здорово увидеть Джимми в майке или футболке. Не знаю, о чем я все время думаю, может быть, всему виной было, бог знает, откуда взявшееся волнение. У меня даже ладошки вспотели, хотя с этим особых проблем никогда не было. Как-никак, это будет первая, если можно так выразиться, осознанная нами, совместная ночь. Я, конечно, ни на что не надеюсь и ничего не жду, но так, на всякий случай проторчала в ванной долбанных два часа, пытаясь привести себя и свое тело в порядок, чем вызвала у Елены безмерную тучу опасений и подозрений. Я уже и забыла, насколько племянник моего преподавателя обоятелен. Мальчик сидел на заднем сидении машины, вертясь, как юла и заинтересованно поглядывая в мою сторону. С важным видом он потягивал сок из бутылочки, бросая на меня короткие, недоверчивые взгляды. - Малыш, ты меня забыл уже? – глупо хихикнув, я обернулась к Джимми. – Ребенок меня не помнит. - Он на тебя обиделся, - расплывшись в умилительной улыбке, пояснил Джимми. - Это еще с какой стати? – с укором взглянув в панорамное зеркало, я вновь поймала на себе возмущенный взгляд светловолосого мальчишки. – Хэй, Тед, я тебя обидела? - В прошлый раз, Джимми поцеловал тебя, - не отрываясь от своего занятия, заявил Тед. – Когда вы с ним навещали меня. - И? – переглянувшись с Джимми, скептично протянула я. – И что? - А ты его не поцеловала! - Ах ты, бесстыдник, - я обращалась к Джимми, а не как следовало ожидать к ребенку, - науськивал малого? - Эй, так нечестно, - отозвался мужчина, - я тут не причем, - но заметив мой озлобленный вид, попросил: - Тед, малыш, закрой глазки. Ребенок недовольно хмыкнул, тем самым показывая то, что он достаточно взрослый, чтобы ему запрещали смотреть на такие вещи. Повиновавшись, паренек отвернулся к окну и нарочито сильно зажмурился, давая понять, что выполнил просьбу дяди, и тот может приступать к исполнению своих обязанностей. Так детки жмурятся, когда испытывают боль или страх перед уколом, или же, если они проглотили отвратительную на вкус таблетку от кашля, и никакая вода не может сбить этот противный привкус лекарств. Наклонившись вперед, я обняла Джимми. Одну руку я запустила в его жесткие темные волосы, а другой обвила напряженную шею преподавателя. О боже, как он целует. Клянусь, мне было все равно на этого ребенка, он даже мешался, прости господи. Каждый раз, когда эти теплые мягкие губы прикасаются к моим, я забываю, кем являюсь и где нахожусь. - Чш, - прошептал Джимми, - Лина, тихо. Кажется, Елена зря переживала насчет благих намерений и нравственных качеств моего преподавателя. Чего-чего, а этого добра, как бы это ни было прискорбно для меня, у него навалом. Скорее я на него накинусь, чем он наступит на одни и те же грабли, как тогда, в уборной в баре. Отстранившись, он выпрямился и еще раз обернулся на ребенка, по-прежнему сидевшего с закрытыми глазами и крайне обиженным выражением лица. - Тед? – позвал Джимми. – Мама не учила тебя, что подглядывать нехорошо? - Он же, вроде как, не смотрел, - передразнив Джимми, я утерла распухшие от поцелуя губы. – Разве нет? - Ты вообще ничего не видишь, когда я тебя целую? – самодовольно усмехнувшись, бесцельно протянул мужчина. - А может быть, мы уже тронемся? – выразительно переглянувшись с Джимми, смущенно пробормотала я. - Я не подглядывал, - встрял Тед. – Ты сегодня такой нервный, просто жуть! - Он всегда такой, - подмигнув малышу, заверила я. – Да, Джимми? - О да, я уже приготовился к тому, что меня будут попрекать весь вечер, - картинно вздохнув, жалостливо произнес он. – Простите, я лишком плох для вас, - он обернулся к ребенку. - И чтоб ты знал, Тед… кхм… фиг тебе, а не конфеты. - Не дави на ребенка, - сложив руки на груди, возмутилась я. – Тед, я припасла для тебе шоколадку. - Не балуй чужих племянников! - Не лишай бедное дитя сладостей! - А ну, хватит, - прикрикнул Тед. Это прозвучало так смешно. Такой писклявый детский неуверенный голосок, что мне стало жаль малыша. Вразумительно кивнув, я отвернулась от Джимми, но Тед выдал то, чего не ожидал никто: - не смейте ругаться, лучше опять поцелуйтесь. - Я же говорил, что подглядывает, - выдержав многозначительную паузу, констатировал Джимми.

***

P.S от автора: перед предстоящими событиями, всем нам необходима новая порция флаффа, но все равно простите, если что не так.