Не нужно со мной на Вы

- Открой его, - нависнув надо мной, умоляла Кэйси. Глаза подруги горели неподдельным интересом, от нетерпения девушка не могла устоять на месте и расхаживала передо мной, точно этот конверт был предназначен не мне, а ей. – Черт. Что там может быть? Признание в любви? - Очень смешно, - недовольно фыркнув, я зацокала языком, пытаясь унять волнение. – Нет там никакого признания. Там фото. - Ты открывала? – прекратив свой парад, Кэйси резко дернулась. – Открывала и не сказала мне? - Я щупала, - неодобрительно взглянув на чересчур возбужденную подругу, я вздохнула: - и на свету конверт осматривала, там очень плохо видно. Значит их много. К тому же он толстенький. Ну, конверт. - Почему ты не хочешь открыть его? – осунувшись, Кэйси выразительно вздохнула, показывая, что я конченая зануда и со мной каши не сваришь. – Неужели тебе неинтересно? - Почему? Интересно, - неопределенно ответила я. – У меня плохое предчувствие. Я не хочу открывать его. - Отдай мне, я посмотрю и выкину, - заговорщицки пихнув меня, девушка опустилась рядом. – Пожа-а-алуйста, - состроив невинное личико, протянула она. - Нет, - почему-то отрезала я и поднялась с кровати. Под ее укорительным взглядом, я подошла к полке с книгами и, вытащив, на мой взгляд, самую толстую, бережно провела пальцем по шершавому темно-зеленому переплету. Раскрыв томик предположительно на середине, я положила туда фотографии и захлопнула книгу, не запоминая страницы, потому что пустое пространство, создаваемое пухленьким конвертом, было трудно не заметить. - Странная до чего, - тяжело вздохнув, Кэйси поджала губы. Видимо, она поняла, насколько я скептически отношусь к конверту, оставленным Джимми. - Я хочу позвать Тома, ты не против? - Да мне все равно, - пожав плечами, произнесла я. – Хоть Кристен позови. - А что? – с притворным энтузиазмом, воскликнула подруга. – Выпивка, травка и драка из-за учителя. Лучше не придумаешь. – Голос ее был пропитан каким-то ядовитым недовольством, таким голосом делают замечания отличникам, позволившим себе на минуту расслабиться и отвлечься. Мол, с твоей репутацией такие вещи – непозволительная роскошь. - Пошла ты, - я невозмутимо фыркнула, хотя упоминание о женских боях меня нехило задело. Сразу вспомнилась наша первая с Джимми встреча, когда я, одному Богу известным способом, сломала нос этой блондинке. – У меня, между прочим, после того, как она ворковала с Джимми, до сих пор руки чешутся, так что ты меня не зли. - Это была угроза? – прищурившись, осведомилась Кэйси. – Я принимаю вызов. Но сначала мы едем смотреть дом. Мне оставалось только шикнуть на нее и спуститься на первый этаж. Кэйси Фил почему-то понравился. Она сказала, что он милый и приветливый, к тому же очень даже симпатичный. Меня чуть не стошнило. Он что, всех обаял, кроме нас с Еленой? Я же говорю: это паранойя. Он, наверное, на самом деле классный мужик, но после Джорджа мне что-то не верится, что наша мать смогла найти достойного. В конце концов, имя моего отца до сих пор остается загадкой (для меня), и это лишний раз доказывает то, как ей «везет» с мужчинами. Так вот, так как Кэйси Фил понравился, она ворковала с ним целых двадцать минут, пока Елена принуждала меня поужинать. Поев, я собралась, и мы с подругой отправились в центр. Сегодня пришлось заказывать такси, потому что Елена встречалась с Питом. А я уже почти и забыла о его существовании. Дом оказался большим, нет, огромным. Здесь было где разгуляться, я таких просторных помещений давно не видела, потому что, как правило, во всяких гипермаркетах все забито до отвала. А тут, хозяева дома предусмотрительно растащили мебель по углам, и свободного места было ну очень много. Здесь можно было марафоны бегать, честное слово. Не дом, а мечта оторвы, чтобы, когда родители уезжают на очередной курорт, пригласить всю школу и закатить недетскую вечеринку. Мне казалось, что если я повышу тон, то мой голос эхом отобьется от этих величественных стен. Потолки такие, что если бы я была великаном, даже до лампочки не достала бы. Снова в голову лезут посторонние глупые мысли, а все потому, что я стараюсь не думать о злосчастном конверте, покоившемся на полках моего книжного шкафа. Кэйси тут же по-хозяйски оббежала все помещение, поднялась на каждый этаж и заглянула во все комнаты, в то время как я устало плюхнулась на кресло и подобрала с кофейного столика богом забытый журнал. Полистав пару страниц, я подняла глаза вверх, окинув Кэйси очередным скептичным взглядом, а-ля «все достало, отвезите меня домой». - Чего ты такая радостная? – не выдержала я. – Там Джонни Деппа на втором этаже забыли или что? Кэйси расхохоталась. - Нет, просто там есть джакузи, - для пущей убедительности покачав головой, завопила она. – Огромное! - Утопим Кристен? – все тем же ехидным тоном, непреклонно спросила я. – Нет? Тогда давай утопим Тома. - Я тебя саму сейчас утоплю, - передразнивая меня, отозвалась она. – Чего раскисла? Ну, уехал на одну неделю, не на месяц же. Тем более у него там работа, не до баб будет. - Не смей упоминать рядом с Джимми посторонних девиц, - строго отчеканила я. – Все равно боюсь. Почему-то мне казалось, что из-за его любви к женскому полу, он обязательно мне изменит. Мне уже самой надоело накручивать себя, но это невыносимое чувство беспомощности перед ситуацией усугубляет обстановку. Как бы я себя не терроризировала – ничего не изменится. Захочет изменить – изменит, и никакое самобичевание не поможет. Только нервы потреплю себе и окружающим, а ему там в Бостоне ни жарко ни холодно не будет. - Неужели ты такого плохого мнение о нем? – укорительно и как-то разочарованно взглянув на меня, спросила Кэйси. – Не доверяешь ему… - Я доверяю, - убеждая саму себя, протянула я. – Но случится-то может всякое. - Ехала бы с ним, - обиженно сказала подруга. – Я тебя тут к батареям не привязывала. - Забудь, во сколько мы в пятницу собираемся? – стараясь избежать ее нотаций или же наоборот – многозначительных осуждающих вздохов, спросила я. – Давай с утра пораньше. Не хочу с Филом сидеть. - Он классный, - вступившись за Фила, напомнила она. Видимо, подруга решила убедить меня в этом. Не хочу ее расстраивать, но ничего не выйдет. – Я тоже хочу утром.

***

Неделя прошла размеренно, но неважно. Кэйси бесилась из-за того, что кто-то не может явиться на ее пиршество, носилась по ресторанам и пиццериям, решая, где лучше заказать еду. Потом начались проблемы с выпивкой. Хотя до алкоголя мне не было никакого дела, поехать уговаривать Тома рискнуть и купить чуть ли не ящик виски, коньяка и всяких тоников, пришлось именно мне. - Лина? – ошарашено взглянув на меня, стоявшую на пороге его дома, спросил он. – Как тебя сюда занесло вообще? Пришлось уламывать его целых два часа, потому что парень неожиданно стал бояться быть пойманным. По-моему, он просто хотел, чтобы я подольше посидела с ним, не более. В оправдания шли все различные аргументы, начиная с того, что в городе все друг друга знают и заканчивая тем, что Тому не по душе продавщица в местном супермаркете. Смотрит она, видите ли, на него плотоядно. - Она тебя хочет, - подмигнув зеленоглазому, многозначительно произнесла я. – Без вариантов. - Меня все хотят, - широко улыбнувшись, расхохотался Том. Весь вечер пятницы Кэйси проторчала у меня, делясь своими планами на предстоящие выходные, а я гипнотизировала взглядом свой мобильник, ожидая очередной SMS-ки от Джимми. - Что пишет? – вежливо поинтересовалась подруга, после очередного выклика моего мобильного. - У него все хорошо, - глотая слезы, прошептала я, - скучает. - Боже, почему ты такая сентиментальная? – картинно закатив глаза, пробурчала Кэйси. – Осталось пару деньков, потерпи ты. - Я всю неделю терплю, - переходя на вопль, возмущенно отозвалась я. – Пять дней. Что вот он там делает? - Спроси, - все тем же старушечьим тоном проговорила она, раздраженная тем, что мне все приходится разжевывать, и я задаю столь глупые вопросы. – Откуда я знаю? - А если он врет? - Ты достала меня уже! Никто тебе не врет! Он же написал, что скучает! – сорвалась Кэйси. – Хватит ныть! - Все, - ошарашенная таким поведением подруги, которой было присуще ангельское терпение, которому явно пришел конец, испуганно пробормотала я. – Ладно, я успокоилась. Мы помолчали, и я добавила: - Написать можно что угодно. - Елена, прячь ножи! – заорала Кэйси. – Потому что, если твоя сестра сейчас не заткнется, я убью эту истеричку!

***

Я сидела на перилах и старалась не пятиться назад, дабы ненароком не потерять равновесие. Туда-сюда то и дело семенили пьяные девицы, одаривающие меня оценивающими взглядами. А за ними и изрядно подвыпившие парни, только они иногда подходили ко мне и пытались завести беседу, на что я терпеливо отвечала: - Нет, мне хорошо одной, можешь идти, куда шел. Порой попадались чересчур настырные экземпляры, которые отказывались уходить даже тогда, когда их посылали прямым текстом. Благо Том, бравшийся из неоткуда, всегда отшугивал таких экстремалов, ясно давая понять, что если они еще пару минут будут докучать мне, он спустит их с лестницы. Каждый раз я благодарила его и мило улыбалась. Кажется, он действительно решил вернуть меня. Несмотря на этот невыносимый шум, отвратительную танцевальную музыку и гул, доносящийся отовсюду, я успевала погрустить. Я не расставалась со своим телефоном, отписываясь Джимми каждые пятнадцать минут. Сейчас он был немного занят и попросил не писать ему, но я все равно строчила одно послание за другим. Держа в руках большой красный пластиковый стаканчик с текилой, я лениво потягивала ее, ни на секунду не переставая думать о мужчине, который за несколько сотен километров от меня сейчас сидит в каком-то кафе и пытается разобраться в себе, так отчаянно скрывая правду от меня, да и от самого себя тоже. - Почему невеселая? – в сотый раз повторил Том. – Что-то случилось? Почему не пьешь? - Гадость, - поморщившись, я протянула ему стакан. – Хочешь? - Нет, - он продемонстрировал мне свою бутылку пива. – Кэйси, по-моему, перебрала. - Да-да, - я кивнула. – Я проводила ее минут десять назад в комнату. Она вроде уснула. - Это хорошо, - поджав губы, со знанием дела протянул парень. – Ты здесь ночуешь? - Да здесь походу все ночуют, - я горько усмехнулась. – А ты? - Останусь, наверное, - он пожал плечами, мол, еще не определился. – Слушай, можно нескромный вопрос? - Эм, - я слегка замялась и не на шутку разволновалась. Насторожившись, я ответила: - ну, давай. - Ты с Новаком, да? – отхлебнув из бутылки, прямо спросил он. Я разинула рот и выронила горе-стакан с этой отвратительно текилой. Мягкий ковер и музыка, доносившаяся снизу, заглушили тупой удар и бесшумный плеск воды. По полу побежала бледно-желтая струя. Я была ни то что удивлена, я смутилась и сконфузилась. Я ожидала чего угодно, кроме этого, хотя этого и следовало ожидать. - Прости, - спокойно ответил он и наклонился, чтобы поднять стакан. – Я не хотел. - Откуда ты знаешь? – неуверенно пропищала я. – Кто тебе сказал это? - Значит, это правда, - прокряхтел он, отправляя стакан в пластиковый контейнер в углу коридора. Глаз-алмаз. Попал с первого раза. Самодовольно усмехнувшись, Том обернулся ко мне: - Кристен сказала. - Сука, - стиснув зубы, я закрыла глаза. Снова досчитать до десяти. Все пройдет. – Я придушу ее. - Она не виновата, - напыщенно сказал он. – Это я у нее выпытал. - И что? – грубо спросила я, точно Том предъявил мне какое-либо обвинение. Парень ведь не упрекал меня, а я уже иголки выставила. Ну что я за человек? - Нет, ничего, - продолжая загадочно улыбаться, ответил он. – Просто интересно. Он же учитель. - И что? – слегка сбавив пыл, повторила я. – Что с того? - Он же старше тебя, - глядя прямо перед собой, с неким отвращением произнес Том. – Сколько ему? - Слушай, это не твое дело, - захлопав глазами, я попыталась проследить его взгляд. – Какая тебе вообще разница? - И он тебя привлекает? – игнорируя меня, как будто рассуждая вслух, пробормотал он. – Серьезно? - Отвяжись, - отвернувшись от него, обиженно пробурчала я. – Тебя же эта шлюха привлекала. - А может, ты мстишь мне? – опершись рукой о резные перила, хмыкнул он. – Любишь меня до сих пор? - Хамло, - пряча глаза, произнесла я. – Сдался ты мне… - Да? Мне так не кажется, - дерзко подметил он, сделав новый глоток. – Я же вижу, как ты на меня смотришь. - Как? – равнодушно спросила я, а сама насторожилась. - Помнишь, про продавщицу рассказывал? – парень захохотал. - Очень остроумно, - сладким голоском пропела я. – Я сейчас описаюсь. - Ну не здесь же, - издав надрывный смешок, попросил Том. Видимо, это была не первая бутылка пива, и парень расслабился. – Да ладно тебе, Лина… - Пошел ты знаешь куда. Я соскочила с перил и бросилась на первый этаж, оскорбленная и обиженная, на ходу выхватив у кого-то такой же пластиковый стаканчик. Не удосужившись рассмотреть его содержимое, я залпом осушила его, тут же поморщившись. Горло обожгло так, что глаза начали слезиться. Пришлось забыть о своих планах и отыскать хотя бы воды. Отпив немного из бутылки с колой, я все же вылетела на улицу и тут же набрала Джимми. Ничего, пара недолгих гудков, и я услышу самый любимый и родной голос на свете. А ведь раньше я о матери так отзывалась, надо же. Да что она понимает вообще? Но любимого голоса не последовало. Ответом мне служил спокойный, женский и приятный: - Да? – задумчиво произнесла моя собеседница. – Кто это? Я еле сдержалась от нового выпада. Хотелось ответить как в фильмах или книгах. Так громко, властно и надменно, как жены разговаривают с любовницами своих мужчин. Мол, ты соплячка, не доросла до меня еще, королевы такой. А дальше начинается разборка, героини переходят на личности, забывают о мужчине, которого не поделили, и хватаются за тупые предметы. Но я лишь громко сглотнула, пожалев, что не прихватила с собой еще один стакан. Что-то мне подсказывало, что в этой ситуации соплячкой являлась именно я. К тому же голос был уверенный, не дрожал, в отличие от моего. - А где Джимми? – пропищала я, не удосужившись узнать о личности женщины по ту сторону трубки. - Он занят , - сухо бросила она и отключилась. Я закусила губу, соленая жидкость тут же наполнила рот, а рану зажгло остатками спиртного. Облизнувшись, я закрыла глаза и выдохнула. Нет, этого просто не может быть. Вот я сейчас расстраиваюсь, а это окажется его троюродная сестра с Северного Полюса. И ситуации окажется смешной и глупой. Нет, не окажется. Сестры так не разговаривают и чужих трубок не берут. Ком подошел к горлу, теперь саднило не только рану на губе, но и рану на сердце. Не сдерживаясь, я зарыдала в голос. Все эти пять дней я тряслась над его сообщениями, считала часы до долгожданного приезда Джимми, минуты, черт возьми. А теперь он «занят». Захотелось расхохотаться, как это бывает во время истерики, но я издавала лишь ужасающие всхлипы. Я уже думала, что у меня кровь из горла хлынет, насколько жуткими были эти выкрики. На улицу выбрел какой-то парень. Он сделал вид, что не заметил меня и молча достал зажигалку и пачку сигарет. Прикурившись, он затянулся еще пару раз, выдохнул, не разжимая губ и, наконец, обратился ко мне: - Куришь? - Курю, - зачем-то ответила я. Словами не передать, насколько мне было больно. Я ни в чем не разобралась и пыталась уверять себя, что это случайность, но все было тщетно. Меня раздирало от обиды, от этой горечи, от осознания измены, пусть и недоказанной. Пусть у меня и не было никаких причин думать так о Джимми. Пусть это могла оказаться действительно лишь его подруга, но повторюсь, разве подруги так разговаривают? И чем он таким занят, что оставил ей телефон? Захотелось бросить все и рвануть до Бостона. Хоть пешком. Отыскать его там и орать, какой он подлец, пока голос не сядет. Пока кровь действительно из горла не брызнет. Так, чтобы прямо надорваться. Чтобы он понял, как это больно. И он поймет. Боже, какая же я все-таки дура. Бросаюсь из крайности в крайность. - Будешь? – понимающе взглянув на меня, парень протянул пачку. - Буду, - дрожащими руками достав оттуда сигарету, пробормотала я. Затем он протянул мне зажигалку, и я последовала его примеру. Раскуривая сигарету, я утирала слезы. Теперь горечь обиды дополнила горечь табака. Отличный коктейль, прекрасно передает мое душевное состояние. Боже, это же просто женщина. Нужно успокоиться. Я принимаю все слишком близко к сердцу. Просто женщина. Просто она не рассчитала с интонацией. Все хорошо. - Чего плачешь? – вглядываясь в неясное небо, незнакомец выдыхал дым. С каким-то изяществом и удовольствием. Видимо, ему действительно нравилось курить. - Мой учитель урод, - давясь тем же самым едким дымом, прокашляла я. Мне было не до грации. – А все бабы суки. - Ты тоже? – попытавшись разрядить обстановку, спросил он. – Ну да, большинство. - А мужики козлы, - злобно процедила я. Вроде бы, слезы больше не лились. Видимо паника прошла, и на смену ей пришло отчаяние, не дававшее успокоиться и трезво оценить ситуацию. - Простая истина, - согласился он и, сделав последнюю затяжку, щелчком отбросил окурок. – Я пойду. И молча ушел, напоследок посоветовав мне напиться. Но я-то знаю, к чему приводит алкоголь. Глядишь, и действительно на дыбах пешком в Бостон брошусь. Я ведь все могу. - Хэзевэй. – Меня вновь окликнули. – Лина, прости. Голос принадлежал Тому, вышедшему на улицу. Прикрыв дверь за собой, он удивленно взглянул на меня: - Ты куришь? – он сделал акцент на первом слове. – Охренеть. Мир сошел с ума. - Отвали, - прохрипела я. – Пошел на хуй. - Ой-ой-ой, - хмыкнул Том и, подойдя ко мне, беспардонно отобрал сигарету. Затянувшись пару раз, он откинул ее точно так же, как и тот незнакомец. – Из-за меня что ли плачешь? Или с Новаком поругалась? Он принципиально называл его по фамилии. Не по имени, и не официально, как бы следовало обращаться к учителю. В нем наверняка говорило мужское самолюбие. И, кстати, за это самое самолюбие мне его захотелось ударить. Такая самоуверенность всегда выбешивала меня, что в Кристен, что в Томе. Хотя, самовлюбленным людям проще по жизни, они не боятся делать громких заявлений. - Не льсти себе, - желая усмирить его, бросила я. - Малышка, ну зачем он тебе? – преодолев расстояние между нами одним широким шагом, промурлыкал Том. – Я хочу быть с тобой. Ты хочешь быть со мной. Все просто. - Я не ясно выразилась? – готовая вот-вот лопнуть от возмущения, оскорблено прошипела я. – Пошел на… Что за дурная привычка затыкать меня поцелуями? Джимми-то это простительно, я от его прикосновений плавиться начинаю, но Том. От него несло перегаром вперемешку с безвкусным одеколоном. Не то что от Джимми. Джимми. Джимми. Джимми. Я заколотила парня по широким плечам, пытаясь вырваться, но тот впился в меня с такой силой, что я чуть не согнулась пополам, пытаясь отстраниться от него. - Я так скучал по тебе, - томно прошептал он, - детка. - Отвали от меня! С горем пополам отскочив от него, я бросилась прочь и тут же споткнулась. О господи, какая же я неудачница. Завопив от резкой боли в области лодыжки, я схватилась за ногу. Мокрая трава прилипала к лицу, запах земли ударил в нос, но боль заглушила все. Том тут же подбежал ко мне и, игнорируя маты, подхватил на руки. Я визжала и извивалась, дергая ушибленной ногой, от чего становилось еще больнее. Это было невыносимо. Я пропиталась к Тому несказанной ненавистью, почему же я раньше не понимала, какой он ублюдок? Парень понес меня в сторону своей машины. Никто даже не выглянул, не обратил внимание на мой крик, все были слишком увлечены действующей вечеринкой. Она была в самом разгаре. Мне никогда в жизни не было так мерзко и обидно за себя. Пару минут назад я разговаривала с какой-то шлюхой (вот она, ревность), которая отвечает на звонки моего любимого мужчины, а теперь парень, которого я готова была убить, тащит меня к себе в автомобиль. - Отпусти меня, придурок, - повторяла я, испугавшись за свою честь. Мало ли какие у него намерения, тем более после нескольких бутылок. – Отстань! - Успокойся! – приказал он, одной рукой держа меня, а другой открывая дверцу своей машины. – Я отвезу тебя домой. Или в больницу. Только не ори так, я тебя умоляю. - Что ты хочешь? – пропуская мимо ушей его ответ, заорала я. – Отпусти, тебе говорят! И тут я неожиданно для себя провалилась в темноту. Болевой шок дал о себе знать, пусть и слишком поздно. И слишком поздно я узнала о том, что на середине пути в больницу, раздался звонок. Мой телефон надрывался добрых пятнадцать минут, а потом мой «спаситель» не выдержал. Остановив машину, он перелез на заднее сидение и ощупал карманы моей куртки на наличие телефона. Вытащив его, парень усмехнулся. Завидев на экране имя своего преподавателя истории, он с уверенностью заявил: - Перезвоните позже, Лина в душе. Ведь быть победителем, это так круто. POV Джимми. - Что у тебя с этой девчонкой? – неожиданно Саманта надавила на тормоза, впившись в баранку руля с такой силой, что костяшки ее пальцев мгновенно побелели. – Она везде с тобой… Тед постоянно говорит об этой Лине. Она ведь не просто ученица… В ее голосе не было вопросительной интонации. Саманта просто констатировала ей давно известный факт. И не удивилась, когда я продолжил глядеть себе под ноги, просто не находя сил признаться родной сестре в том, что влюбился в несовершеннолетнюю. - Не просто ученица, - слабым неуверенным голосом повторил я. – Ничего. - Либо ты мне сейчас все рассказываешь, либо отправляешь до своего Бостона пешком, - прищурившись, сквозь зубы процедила Саманта. Видимо, она находила мало радостного в том, что ее брат педофил. Честно говоря, я что-то тоже в этом ничего положительного не нахожу. - Ну, - я замялся, - она это… ну это… Веду себя как умственно-отсталый, аж самому противно. Заварил всю эту кашу, а расхлебывать кто будет? Я, наверное, каждый божий день буду себя мысленно отчитывать за все это. - Что? – не выдержала она. – Слушай, я же вижу, как ты на нее смотришь. - Как? – незаинтересованно спросил я. Уж мне-то известно, как я смотрю на эту девочку. - Как будто если она оступиться, ты убьешь ее, - загадочно протянула Саманта. – Отойдет от тебя лишь на шаг, и ты схватишь ее за руку и… я не знаю. Это так странно. Настолько непонятно, что мне неловко обсуждать это с тобой. Это твоя жизнь, твои отношения, но не с ученицей же… Сколько ей лет? Она несовершеннолетняя, да? - Да, - точно признавшись ей в чем-то постыдном, ответил я. Хотя все правильно. Это постыдно. Мерзко, пошло, отвратительно. – Семнадцать. - Боже, - Саманта убрала руки с руля и раскрыла дверь автомобиля. Повернувшись ко мне спиной, она выставила ноги наружу. В какой-то момент, я испугался, что она уйдет, но сестра лишь вдыхала грязный, пропитанный городской пылью воздух. – Даже не двадцать… - Прости меня, - неосознанно прошептал я, просто потому, что не хотелось видеть этот затылок. Пусть лучше смотрит на меня своими глазами, полными злости и укора, чем вот так отворачивается, оставляя за собой короткий неопределенный вздох, такой многозначительный и осуждающий, что невозможно сохранять тишину. Аккуратно проведя ладонью по ее спине, я проговорил еще тише, но гораздо отчетливее. – Все хорошо. - Не трогай, - резко одернув плечо, может даже брезгливо, как будто осознание содеянного мной изменило все ее мировоззрение, прошипела Саманта. – Что у вас с ней? - Отношения, - виновато опустив голову, я убрал руку, и женщина снова повела плечами. – Если можно так сказать. - А если нельзя? - упершись локтями в колени, она опустила голову. Сестра, кажется, даже слегка дрожала. Но опять же это была дрожь не от холода, а от услышанного. Ее передергивало каждый раз, когда я произносил имя своей ученицы. Как-то обреченно, словно с этим ничего нельзя поделать, она еле слышно спросила: - ее семья в курсе? - Сестра знает, - закивал я, хватаясь за последнее оправдание, выдуманное на ходу. Не говорить же Саманте, что вышеупомянутая сестра спит и видит, как бы придушить меня. Хотя да, знает, хоть где-то я не соврал, хоть за что-то мне не стыдно. - Я поговорю с ней, - неожиданно заявила она и резко развернулась. Одним точным движением возвратила ноги на пол автомобиля, хлопнула дверью и завела его. – Скажи, что у вас не было этого. - Зачем? – нарочито пропустив слова об «этом» мимо ушей, встрепенулся я. – Нет, только не с Еленой. - Это еще почему? – насторожилась она, явно желая вывести меня на чистую воду. Так же цепляясь за мои оправдания, желая найти некий сбой в этой сложной запутанной системе наших отношений. Привлечь родных, друзей, лишь бы уберечь меня от греха. А что, если я уже согрешил? Ведь если бы не Саманта, в ту чертову субботу, я бы… даже думать не хочу об этом. Спасибо Господу, что во мне еще остается это терпение, а такие понятия как педофилия и извращение гложут и мешают спать по ночам. Заставляют вовремя остановиться, но всему есть предел и порой я забываю даже о них, идя на уступки то ли Лине, то ли себе. - Елена не в восторге от наших отношений, - честно признался я, а это слово «отношения» как-то болезненно резало слух. Это не отношения, это гораздо больше, гораздо сложнее и непонятнее. - Я тоже, - горько усмехнувшись, ответила Саманта, следя за моей реакцией, которой не последовало. Я лишь терялся под ее пристальным порицательным взглядом. - Давно догадалась? – слегка смущенно, все еще стараясь уберечь эту тайну от посторонних глаз, прошептал я. – Слишком себя выдаем? - Она вся светится. – В голосе Саманты послышался некий отблеск теплоты, может, эта какая-то женская солидарность, если она вообще бывает. Сопереживание, понимание, сочувствие. Но этот отблеск растворился в строгом винящем тоне. – А ты ведешь себя, как придурок. На надзирателя похож, хотя сам не замечаешь. Ставлю сто долларов на то, что сейчас сидишь и думаешь, будет она тебе изменять или нет. Я права? - Права, - отрешенно прошептал я, слегка ошарашенный таким жутковатым и неправильным сравнением. – Надзиратель? Серьезно? - Знаешь, - неожиданно выдала она, - вы друг друга стоите. Я, конечно, не знаю ее характер, но она смотрит на тебя с таким обожанием, с такой преданностью, словно хочет, чтобы ты вел себя как настоящий собственник. Чтобы выстроил барьер между вами и другими, толстую прочную стену, за которой мог прятать ее от чужих глаз. Всем своим поведением показывать, что она только твоя, только ты можешь влиять на нее, заставлять волноваться, только из-за тебя она может переживать. А ты и рад. Пользуешься всем этим, этой ее глупой влюбленностью. Сам не замечаешь, как тебя затягивает, как становишься таким же, как она. Сам забываешь об окружающих, сам начинаешь смотреть на нее с присущей тебе теплотой и любовью, сам коришь себя за то, что выстраиваешь эту стену, но продолжаешь закладывать ее, усердно, терпеливо, может даже нехотя. Это как будто твой долг: уберечь ее от остальных. И ты ищешь себе оправдания. Ведь так? Пытаешься дать объяснение всему этому, но почему-то не выходит, верно? - Ты точно в моей голове покопалась, - изумленно выдохнул я, не ожидавший такого точного определения своим чувствам. – Охренеть… - Так вот, - заключила она, - мне это все не нравится. Все ваши эти игры, типа «он мой, она моя». И вся твоя отстраненность мне тоже не по душе. - На сеанс что ли к тебе записаться, - невольно усмехнулся я, и на лице Саманты скользнула такая же невеселая улыбка. - Запишись, - сладким голоском пропела она и, наконец, дала по газам. Мне же уже осточертело сидеть в машине. Захотелось вдохнуть свежего воздуха, не этого, грязного… на природу что ли выбраться, когда вернусь? *** Протоптавшись у входа в ресторан целых двадцать минут, я в миллионный раз поправил галстук, мысленно взывая к Лине и прося прощение за все, что собираюсь совершить. Это нужно мне, это нужно ей, это нужно нам. Чтобы появились «мы», нужно избавиться от старых увлечений, убедиться, что прошлые связи безнадежно забыты, и ничто не представляет опасности для «нас». Ничто не угрожает этому «мы». Такому чистому, новому, еще и неиспоганенному наглой ложью, неприкрытой лестью и прочими гадостями, присущими долгим нудным отношениям, когда партнеры будто перетягивают канат: потянул на себя – выдал очередную сопливую фразочку про любовь, хотя в душе пустота, хочется наплевать на всех и вся, уйти, закрыться. Не выдержав, я прикрыл глаза и прислонился к стене, не переставая удивляться самому себе. Самая глупая затея в моей жизни, самая бесчестная по отношению к Лине, но я ничего не могу с собой поделать. И эта мысль придает мне сил, придает уверенности. Оправдывает меня, ведь я хочу как лучше. Мобильный в кармане снова завибрировал – еще одно послание от Лины. И от этого еще больнее, стыднее, отвратительней. Но и это является последней каплей. Ударив кулаком о холодную гладкую стену, я привстал и, развернувшись на каблуках, позволил охраннику открыть дверь перед собой. Охранники, открывающие дверь, приглушенная музыка, теплые, но какие-то вызывающе-вычурные тона. Слишком красиво, слишком богато, слишком пестро. Да, моя Амелия по дешевым кафешкам не шляется. Это не Лина, которой все равно где, лишь бы рядом. Этой женщине подавай цветы и украшения, говори о любви через каждое слово, возводи до небес, боготвори. Пройдя за столик, где моя бывшая избранница, кажется, сидела битый час, я молча опустился напротив нее. Та же прямая осанка, загадочная самодовольная и какая-то величественная улыбка. Смотреть на всех свысока – вот чему она научилась за те недолгие несколько месяцев, пока меня не было рядом. Безупречные длинные темные волосы с оттенком рыжего завораживающе переливались на свету, спускаясь вниз, обрамляя изящные плечи. Легкий прищур, карие глаза смотрят изучающе, оценивающе, как бы присматриваясь и осмысливая, насколько я изменился. Такая заносчивая, непокорная и властная. Длинные пальчики Амелии размеренно постукивали по столещнице, вызывающе взглянув на меня, она приторно улыбнулась и произнесла не менее язвительным тоном: - Ну, здравствуй, Джимми. Я ожидал чего угодно, от мурашек вдоль позвоночника, пару месяцев назад сопровождавших этот мелодичный сладостный тон до отвращения к этой женщине, буквально вытершей об меня ноги, но я не испытал ничего. Не шелохнулся, даже бровью не повел, просто испытующе смотрел на нее, предпочитая сохранить молчание. - Зачем пригласил? – изогнув бровь, она томно вздохнула. Слишком соблазнительно. – Хэй, ты молчать пришел? Телефон снова завибрировал, и запоздалый укол совести вновь помешал начать диалог. Бросив цепкий взгляд в сторону женщины сидящей напротив, я достал мобильник и снял блокировку. Прочитав сообщение, я едва подавил улыбку, стараясь остаться незамеченным. «Забери меня отсюда»,- написала Лина. Бессвязный набор, простое ребячество, ей просто скучно на этой вечеринке и нужно рассказать об этом. Но ведь она рассказывает именно мне. Надо же, как бы не загордиться. Я ответил на этот бессмысленный текст еще более несуразно, но все же попросил не писать мне ближайший час. Мало ли к чему может привести разговор с Амелией, который я так и не могу начать. Не знаю, куда деть себя, то ли от стыда, то ли от обиды, то ли от возмущения. - Привет, - наконец выдохнул я, положив телефон на стол. – Как ты? - Отлично, - промурлыкала она, в чем-то напомнив мне Кристен. – А ты? - Отлично, - повторил я. Не думал, что после расставания с ней смогу когда-либо смело заявить, что мои дела идут в гору, а главное, сказать об этом искренне, а еще важнее – сказать об этом ей. – Как работа? Как будто меня это интересует. Я пришел сюда лишь убедиться, что меня больше не тянет к этой женщине, но с каждой секундой эта затея кажется мне все бредовее и опаснее. Слишком уж я засматриваюсь в эти темные глаза, ловлю себя на этом и впервые не знаю, как оправдать свое поведение. - Я уволилась, - самодовольно протянула женщина, - а ты все детишек учишь? - Учу, - произнес я, глотая оговорку о том, что в теперешнем городке выделяю слишком много времени одному чужому ребенку, так сказать, на его обучение. Но только что-то пока кроме того как пить и стягивать с себя рубашку я Лину мало чему научил. – А почему уволилась? – все тем же беспристрастным тоном спросил я, словно из вежливости. Словно обязан был интересоваться ее жизнью лишь потому, что вытащил вечером в этот чертов ресторан. - Ты же знаешь, это не мое, - захлопав длинными густыми ресницами, отбрасывающими тень на ее идеальное личико, огорченно пробормотала она. Слишком искусственная, слишком мудреная, как я мог любить ее? – Зачем ты меня пригласил? Ты сказал, что мы должны поговорить. - Просто хотел встретиться, - соврал я. – Раз уж я здесь. Разжимая и сжимая кулак под столом, я исподтишка улыбнулся ей. Ой, зря. Она восприняла это как некое одобрение, простую тугую улыбку, как некий сигнал, за что я когда-то и полюбил ее. Но теперь она была для меня слишком проста, натренированный в резких переменах настроений Лины, я не мог спокойно относиться к этой постоянности Амелии, характер которой не отличался особой шаткостью и неустойчивостью. До меня донесся глухой стук туфли о пол, и я чуть было не выскочил из-за стола. Неожиданно девушка сползла вниз, и спустя пару секунд босая ножка коснулась моей щиколотки. Задрав жесткую ткань брюк, она слегка огладила ее и вернулась в исходно положение. Я выразительно кашлянул, инстинктивно вжавшись в мягкое кресло. Сжав кулаки до боли, лишь бы не поддаться внезапно нахлынувшему возбуждению и воспоминаниям о былых бессонных ночах, я стиснул зубы и отвел взгляд. - Что? – закусив губу, по-детски спросила Амелия, и после этого омерзительного тона меня будто ледяной водой обдало. Как эта шлюха может строить из себя невинную овечку? Наверное, дело в том, что я сразу же сравнил ее с Линой. В ее исполнении этот недоумевающий тон звучит потрясающе, а вот дама напротив меня явно хочет казаться моложе, от чего становится еще более неестественной и пафосной. Не прошло и пяти минут нашей встречи, а она уже делает все, что бы я взял ее самым отвратным неправильным и жестким образом. - Мужика давно не было или что? – сквозь зубы процедил я, готовясь покинуть помещение в любой момент. - У меня-то? Смеешься? Ты же знаешь, - она ухмыльнулась, погано ухмыльнулась, если честно, - за мной такие, как ты толпами бегают. - А что тогда? – все тем же недовольным тоном произнес я. Вот же придурок, каких свет не видывал. - Я же скучаю. - Да ты что? - Да. И словно желая оправдать сказанное, девушка нагло улыбнулась, и ее нога взвилась вверх, миновала мое колено и опустилась прямо на пах. - Сильно скучала, видать, - на выдохе прохрипел я, пытаясь отстраниться. Зачем я вообще все это затеял? Чтобы нахамить ей? Выставить себя идиотом? Чтобы потом на Лину бояться смотреть? Какой же я подлец, все-таки. – Амелия, прекрати. Но женщину, казалось, лишь возбуждала моя излишняя противоречивость. Эта дамочка видимо решила поиграть со мной. Ее таки прямо заводила моя обескураженность и сконфуженность. То, как я пытаюсь изловчиться и подняться из-за стола. - Прекрати, - грубо бросил я, подавив очередной нервный всхлип. – Перестань. Амелия, мать твою. - Тебе не нравится? – все тем же невинным голоском прошептала она. – Я же вижу, что тебе… - Ты можешь убрать ногу? – сдерживаясь из последних сил, я зажмурился. – Ногу убери, говорю. Неожиданно захотелось броситься прочь, прямо сейчас отправиться к Лине, отыскать ее, рассказать все и на коленях вымаливать прощения. Я, конечно, пытался ей тонко намекнуть на эту встречу, но она была слишком увлечена своими переживаниями насчет моего отъезда. По-моему, она все-таки не открыла оставленный мною конверт, но оно и к лучшему. Хотя, это даже немного настораживает, Лина всегда отличалась любопытством, а если это касалось меня, моего прошлого, настоящего или будущего, то она выпытывала все до последней капли. Как будто спать не могла, пока не узнает, кто был моей первой любовью или почему я решил связать свое будущее именно с историей, а тут всю неделю молчит. А я только и жду, что в очередном SMS-сообщении будет что-то типа «Можешь больше не звонить и не писать мне» или «Урод, ненавижу тебя». И я ведь даже не надеюсь на понимание, просто мысленно готовлюсь к истерике, ожидающей меня в недалеком будущем. И я буду искренне рад этому скандалу, новому выпаду, выплеску ее эмоций, пусть хоть колотит меня, хоть кричит, хоть посуду бьет – заслужил. - Официант! – нашелся я и подозвал молодого парня, семенившего у соседнего столика. Амелия все-таки не растеряла последние остатки приличия и убрала ногу, одарив меня хитрым игривым взглядом. Не дождавшись официанта, я выскочил из-за стола, чем ввел женщину в ступор. Злобно взглянув на меня, она поднялась следом, но я жестом попросил ее сесть. - Зачем ты вообще приходил? – искоса глядя на паренька, переминающегося с ноги на ногу, тихо прошипела она. - Убедиться, что ты как была… - тут я шумно вдохнул и развернулся. Она все-таки женщина. – Так и осталась. - Ты сам такую полюбил, - оскорблено бросила она, - и любишь. Любишь до сих пор, иначе не позвонил бы. - Ошибаешься, - на удивление легко сказал я, а главное - честно. – Сильно ошибаешься. - Ты поиздеваться меня сюда пригласил? – гневно просипела она. – Сумасшедший. - Я поговорить хотел, а ты сразу руки свои распустила… ноги. Черт. - Да пошел ты! Я решил не утруждать Амелию и поспешил выполнить ее просьбу. Не удосужившись попрощаться, я довольно бодрым шагом направился к выходу, мысленно заставляя себя не оборачиваться. Оказавшись на улице, я облегченно выдохнул и вновь прислонился к холодной стене. Почему-то страшно захотелось выкурить минимум пачку сигарет. Сумерки сгущались, субботний вечер в Бостоне был в самом разгаре. Яркие неоновые вывески, пьяная молодежь, бог знает, что забывшая в этом районе, кипа машин и настырная толпа пешеходов. Простояв у входа в ресторан минимум десять минут, я все же решил позвонить Лине. На языке вертелись слова извинения, а неожиданно проснувшаяся совесть не давала подвести этот вечер к логическому завершению. Я планировал отправиться домой завтра под утро, да и с Самантой уже договорился, но чувство вины перед моей ученицей решительно противоречило всем планам. Ощупав карманы пиджака на наличие мобильного, я вымучено простонал, совсем как маленький: - Ну, нееет. Я оставил телефон в ресторане, вот черт! Слава Богу, уйти никуда не успел, а то бы доехал до номера в отеле и только там обнаружил пропажу, пришлось бы вновь звонить Амелии, а эта женщина наверняка встала бы на дыбы и корчила бы из себя обиженку несколько часов, а то и вообще бы отказалась возвращать его. Она ведь и не такое выкинуть может. Можно было бы смело распрощаться с моим многострадальным телефоном. - Приперся, - фыркнула она, завидев меня, - за железякой своей, небось. Я проигнорировал ее замечание и бросил взгляд на стол. Во-первых, телефон лежал не там, где я его оставлял, а во-вторых, экран светился, но ни сообщений, ни пропущенных не было. - Звонил кто-нибудь? – подобрав мобильник, сухо спросил я. - Неа, - лукаво улыбнувшись, иронично протянула она. – А должны были? - Вот же ж… - я снова прикусил язык, не желая оскорблять женщину. – Надеюсь, мы больше не увидимся. - Эх, - выразительно вздохнув, она поджала губы. – Удачи, Джимми. - И тебе. Вновь оказавшись на улице, я первым делом набрал Лину. Ответа не последовало, и я нехило разволновался. Расхаживая из стороны в сторону, я все нажимал на кнопку звонка. После нескольких минут я не выдержал и отключил телефон. Не знаю, зачем я это сделал, как-то на автомате все вышло. У меня всю жизнь все всегда через одно место. Выехав в центр, я остановился у первого попавшегося супермаркета и купил пачку сигарет. Не курил года два, а тут ни с того ни с сего выкурил штук пять за раз. Отправив очередной окурок в пепельницу, я все же включил телефон и еще раз позвонил Лине. После трех бесконечно медленных и протяжных гудков, я услышал грубый, насмешливый голос, который узнал сразу же, стоило собеседнику раскрыть свой поганый рот. - Мистер Новак? Здравствуйте, - вежливо выговорил Том, тем же язвительным и нахальным тоном. «Вот сучок». - Лину позови, - чуя неладное, выдавил из себя я, пальцы нервно отбивали чечетку по мягкой податливой ткани водительского сидения. – Быстро. - Она сейчас немножко занята… - Что? – переспросил я и достал сигарету, не поверив своим ушам. – Занята? О чем ты вообще? - А Лина в душе. Я тут же сжал сигарету в руке и раскрошив ее, нажал на кнопу «отбой». - Черт, – с дуру выдал я. Это вырвалось как-то бесконтрольно, обреченно. – Твою мать.