Не нужно со мной на Вы

Закинув больную ногу на соседний стул, я вот уже два с половиной часа сверлила Тома взглядом. Парень старался не обращать внимания на то, что я смотрю на него как на ведьму во время инквизиции, мне осталось только развести костер, запрыгать и заорать «гори-гори ясно, чтобы не погасло». Глаза по-прежнему жгло так, что приходилось морщиться каждые пять секунд, что я и делала в надежде унять этот зуд. Как будто перца насыпали, честно слово. - Слушай, что ты тут расселся? – не выдержала я. - Жду Елену, - отворачиваясь, еле слышно пробормотал Том. – Хватит, пожалуйста, пялиться. - Чтоб я еще хоть раз пошла на какую-нибудь гулянку, - махнув рукой Тому, выдохнула я. – Я и без тебя Елену могу дождаться. Езжай. Вокруг то и дело семенили фигуры в белых халатах, сновали медсестры и те, кому не спится. Двадцать минут назад Том позвонил Елене и известил ее о том, что я, по словам врача, осматривающего меня, вывихнула левую ногу. Гипс мне уже наложили, указания дали, осталось дождаться Елену, которая во время разговора заорала так, что Том невольно выронил телефон из рук, обескураженный такой реакцией. - Верни мой телефон, - ощупав карманы куртки и не обнаружив ничего, кроме мелочи и фантиков, просипела я, - пожалуйста. Том поколебался лишь пару секунд, сосредоточено кивнул и проделал тоже самое. Выудив мой мобильный, он протянул его мне, по-прежнему пряча глаза. Я лишь фыркнула и грубо выхватила несчастный телефон. С горем пополам переборов в себе желание набрать Джимми, я отключила аппарат и тяжело вздохнула. Спустя еще двадцать минут в проходе показалась заспанная, злая Елена. Завидев ее, Том тут же подскочил, сделавшись пай-мальчиком. Он все еще помнил эту девушку, которая за долю секунды разгоняется от миловидной заботливой сестренки до настоящего терминатора, честно. - Приплыли! – подскочив к нам, Елена замахнулась на меня темно-синей сумкой внушительных размеров, но тут же сменила гнев на милость. – Как ты, сильно болит? - Теперь я с чистой совестью могу удалиться, - пропищал, да, именно пропищал Том, - пока Лина, до свидания Елена, прощу прощения за принесенные неудобства. - До машины сама допрыгаешь, – окинув мою ногу скептичным взглядом, недовольным тоном спросила сестра, - или Тома попросить донести? - Обойдусь, - выдавив из себя вполне сносную улыбку, пробурчала я. - Ну, тогда я пошел, - помахав рукой на прощанье, не без облегчения произнес Том. – До встречи. Парень, сжимая и разжимая кулаки, попятился назад. Еще раз виновато улыбнувшись, он развернулся и направился к выходу, но вскоре ускорил шаг. Ближе к повороту за угол Том уже бежал, оборачиваясь и продолжая улыбаться мне. Ох, что-то мне не нравится все это. Сам набросился на меня с поцелуями, одному Богу известно по какой причине. Из-за него я вывихнула ногу (ну и из-за своей врожденной неуклюжести тоже), естественно, он должен чувствовать себя виноватым, извиняться и мило улыбаться Елене, которая сейчас скрестила руки на груди и очевидно готовилась выдать лекцию о вреде алкоголя, о том, что «я же предупреждала», но его поведение кажется до жути подозрительным. Или же я опять накручиваю себя, пытаясь найти разумное объяснение всему, что происходит. И я даже не удивлюсь, если каким-то боком Елена умудрится приплести сюда и Джимми. Я даже не прочь промыть ему косточки. Уловив в потоке собственных же мыслей знакомое любимое имя, я стиснула зубы. Ком обиды вновь подкатил к горлу, и я громко сглотнула, стараясь не забивать голову всякой ерундой, типа «мне изменили, меня предали, я такая несчастная». Сейчас нужно придумать достойное оправдание тому, что я вся красная, зареванная и распухшая. Какого черта, собственно говоря, я вывихнула ногу, и почему меня сюда доставил хмельной Том, которого несколько месяцев назад Елена так услужливо покрывала матами, стараясь успокоить меня во время очередного выпада. Поднявшись при помощи Елены, которая еле сдерживалась, чтобы не высказать мне все, что думает, я поковыляла в сторону выхода. Писклявая медсестра сообщила, что мы обязаны явиться сюда в понедельник, чтобы оформить документы, но это уже не мои заботы. Сейчас главное не разрыдаться и оказаться дома. Даже боюсь представить, как меня встретят мать и Фил и знают ли они вообще об этом инциденте. Остается надеяться на удачный исход, на то, что я сумею выкрутиться. Надеюсь, Елена не рассказала им о моем переломе, иначе допроса точно не избежать. Всю жизнь меня кто-то допрашивает, всю жизнь я должна кому-то врать. Я же краснею. Я же запинаться начинаю. Я же вообще разрыдаться могу. «Мама, понимаешь, тут такое дело – меня достали эти пьяные рожи, нахал Том, да и вообще вся эта духота и отстойная музыка. Да мама, рожи были пьяные, прости мама, я тоже могла напиться, но это уже друга история. Вот я и решила позвонить своему возлюбленному, кстати, он мой преподаватель и ему тридцать лет. Нет, мамочка, что ты! Он с меня пылинки сдувает, он очень порядочный. Так, один разок по пьяни чуть не изнасиловал в общественном туалете, но ведь всякий может оступиться! Кто из нас не делает ошибок? Все мы не без грешка. А еще я не понимаю, что чувствую. Вроде люблю его, но не рассказывать же всем об этом. Это же неправильно. Вернемся к тому, что звоню я, значит, своему учителю, пожаловаться на паршивенькую натуру Тома, а там баба трубку берет, представляешь? И заявляет мне, что мой мужчина занят! Мама, рано падать в обморок! Я вот тоже разоралась, разревелась, вдруг изменил? Ты тоже переживаешь, что изменил? Переспал с длинноногой красоткой, как вариант. А потом этот незнакомец с сигаретами, мама, представляешь, я курила! Я последний раз в восьмом классе пробовала, помнишь? Конечно не помнишь, тебя же не было рядом. Это Елене пришлось выслушивать мой бред. Твоя старшая дочурка тоже в курсе наших отношений, так что одна ты тут у нас непросвещенная. Извини. Ну, я и распсиховалась, накурилась, там еще этот гадкий Том со своими поздними, не внушающими доверия признаниями, я от него рванула и как упаду! Но не будем отходить от темы. В общем, вот я тут посидела, подумала, а вдруг не изменил? Конечно, ты смеешься… или плачешь? А ты вообще хоть раз из-за меня плакала? Я же у тебя всегда была такой вспыльчивой, делала поспешные выводы. Ты хоть помнишь, какая я несуразная, глупая, нервная? Знаешь, что вены резала? Мне теперь смешно. Грустно, конечно, больше, но смешно тоже. Эта свинья не стоила той банки крови. Или тазика. Или ванной. Не отходим от темы, мама. Я снова отвлекаюсь. Короче, у меня тут вывих немножко. Это все из-за взрослого мужика и пьяного самодовольного подростка. Что случилось, мама? Почему ты расстроилась? Или мне кажется?» Это я ей скажу? Нет, спасибо. Я лучше выдумаю какую-нибудь историю о том, что полезла спасать котенка или поскользнулась у бассейна, на худой-то конец. Допрыгав до стоянки, я, дабы не упасть и не сломать себе еще что-нибудь, схватилась за ручку задней двери автомобиля Елены, в ожидании, пока сестра расправится с ключами и впустит меня внутрь. Горло еще немного першило от части из-за неизвестного коктейля, который я с дуру употребила, от части из-за сигареты, которую так мучительно выкурила, кашляя и плюясь, но выкурила. Почти. Том пришел и обломал всю малину. Нарушил мое гордое и одновременно унизительное одиночество. Отобрал сигарету и выкинул, еще и удивился, что я курю. Накрыл медным тазом новую, нарастающую панику, истерику… неважно. Я запуталась. Неожиданно телефон Елены зазвонил. Цокнув, девушка со злости чуть не отшвырнула ключи, но потом обдумала все и молча запихала их обратно в сумку, попутно вынимая аппарат, разливающийся в душераздирательной мелодии. Взглянув на экран мобильного, девушка мученически закатила глаза, всем своим видом показывая, как ее раздражает данная ситуация. Мало того, что ее вытащили из дому посреди ночи, ее сестра снова во что-то вляпалась, так теперь еще звонки от ее преподавателя-полуночника. - Джимми, - сухо произнесла сестра и протянула телефон мне. Сердце пропустило пару ударов, потом ухнуло куда-то вниз, разжигая огонь тревоги и подозрения. Одна за другой меня накрыли волны предвкушения и опасения, перед тем, что предстоит услышать. Я нервно вздохнула и помедлила, прежде чем отозваться на действие сестры. Взяв мобильник дрожащей рукой, я чуть не упала, совершенно растерявшись и обмякнув от накатившего волнения. Повертев его перед собой, словно желая рассмотреть каждую царапинку, я нажала на кнопку приема звонка. Не решаясь поднести телефон к уху, я, под пристальным взглядом Елены, которая отбросила поиски ключей на задний план, тут же запропастившихся в недрах ее бездонной сумки, уставилась на экран. - Вы всегда так разговариваете? – язвительно осведомилась сестра. – Что произошло? Я кивнула, точно только что пришла в себя, и приготовилась выслушать то ли оправдания, то ли укоры со стороны своего учителя. Прикрыв глаза, я с горем пополам отвернулась от Елены, мысленно подметив, что не помешает обзавестись костылями, иначе я вообще без посторонней помощи и шагу ступить не смогу, и произнесла: - Алло? - Лина? – словно ожидая услышать кого угодно, кроме меня, взволнованно спросил Джимми. - Да, - глотая новый комок обиды, нещадно терзавший горло, в ожидании прошептала я. Скованность и неопределенность моих движений, как и неуверенность в голосе, не смогли остаться незамеченными. Я буквально спиной ощутила, как Елена настрожилась и вся обратилась в слух. Ей осталось только подойти поближе и приложить ухо к обратной стороне панельки телефона, как это делают подружки в то время, как одна из них договаривается с красавчиком-старшеклассником о встрече в каком-нибудь незаурядном местечке. - Ты где? – тут же отозвался он. - Я на парковке около больницы, - ответила я. Правду. – А почему ты звонишь Елене, а не мне? - У тебя телефон отключен, - тихо ответил Джимми. Как будто это он был виноват в том, что я, вся такая разобиженная, отключила свой мобильный. – Что случилось? - Джимми, с кем я разговаривала? – наконец выдавила я из себя. - Езжай домой и открой конверт, - облегченно выдохнув, ответил он. – Я скоро буду. - Хорошо, - преодолев липкое и какое-то вязкое желание сползти по стенке автомобиля на асфальт, зародившееся во мне, сказала я, - открою. - Нам нужно поговорить, - холодно произнес он. - Конечно, - прошептала я, а на глаза навернулись слезы. - Ты мне все расскажешь, - сухо бросил преподаватель. - И ты. - И я, - еле слышно произнес он и отключился. - Что произошло? – Елена тут же набросилась на меня. – Что у тебя с глазами? Очевидно в свете фонарей они здорова блестели. - Мне больно, - прошептала я, - очень. И как всегда этот ледяной безразличный тон преподавателя резал слух. Я слышала его не в первый раз. И в первый день наших, с позволения так сказать, отношений, и в туалете во время ссоры... Слава Богу, что у меня нет возможности взглянуть в его глаза. Сейчас наверняка не менее ледяные, не менее ужасающие. Я даже пикнуть не смогла, хотя на языке вертелось столько гадостей, столько обвинений... Что произошло? - Бедненькая моя, я и забыла уже про твою ногу, - тут же переключившись на мой недуг, заботливо проворковала сестра. – Сейчас поедем домой, я только ключи найду. Снова он меня пристыдил. Снова. Снова. Снова. - Да, нога, - шумно шмыгнув носом, ответила я.

— Где болит? "Там, где никому не видно", — подумал я. Рэй Брэдбери