Human Disaster

Фэрмонт (Западная Виргиния), США. Наши дни. За три года до бдения Тени Когда дождь, наконец, перестал и выглянуло солнце, Неми вытащила на небольшой балкон кресло-качалку и столик, поставила на него пепельницу, села и закурила. Не то, чтобы это доставляло ей особенное удовольствие, но с тех пор, как кинозвёзды женского пола стали появляться на фотографиях с сигаретами, она со своими тоже не расставалась - вреда её здоровью (в отличие от здоровья голливудских див) это маленькое пристрастие точно не нанесёт, а для того, чтобы расслабиться и подумать о своём посреди суетного дня, другого способа она пока не придумала. Она околачивалась в Фэрмонте уже вторую неделю. У неё было здесь своё дело, и при мысли о нём на глаза наворачивались слёзы, как она ни пыталась держать себя в руках. А потом накатывала ярость. И она понимала, что медлит именно из-за этой ярости. В прошлом месяце банда ублюдков, мерзкие деревенские твари, надругались над девочкой. Джеки, так её звали. Пятнадцать лет от роду, длинные белые кудри, огромные голубые глаза: такая могла бы быть королевой на своём выпускном балу, вот только она уже никем никогда не станет. Её держали в подвале три дня и... Лучше не обращаться сознанием в то время. А потом её не стало. Отмучилась, ушла, подвешенная на крюках к потолку словно свиная туша, а тело никто не нашёл - и уже не найдёт. Спрашивается, при чём здесь она сама, Неми? Да просто школьная лучшая подруга Джеки, черноглазая пышка Ангелика, когда-то очень давно, ещё в первый год их совместной учёбы, рассказала той свою семейную легенду: будто бы почти полвека назад её двоюродный дед, переселенец из Греции, видел воплощение богини мести Немезиды, которая унесла на своих чёрных крыльях его заклятого врага и обещала всегда отзываться на призыв к мести. И ведь Джеки поверила. Поверила ей так, словно главная героиня, милостивая богиня, и правда существовала, и истратила свои последние минуты сознания для того, чтобы воззвать к ней. К Немезиде. Неми затянулась и закрыла глаза. Она не решилась сделать своё дело - до сих пор - именно из-за того, что само воспоминание о страданиях Джеки (а ей были ведомы все страдания воззвавших) заслоняли её разум. И она боялась, что не просто заколет этих мразей, как свиней, но и разнесёт весь этот чёртов город, весь грёбаный Фэрмонт, округ Мэрион, штат Западная Виргиния, город, который породил однажды этих уродов, город, в котором сегодня на каждом столбе была фотография девочки с белыми кудряшками. Их пятеро, и у троих из них уже есть семьи. У одного двое детей, у оставшихся двух - по одному. Но в момент злодеяния на их лицах было написано такое садистское счастье, что Неми едва сдерживалась, чтобы не испепелить их жён и их отпрысков, а потом найти их родственников в других городах и тех тоже отправить в Аид. В комнате раздались шаги. Она открыла глаза и нехотя встала с кресла: Неми прекрасно знала, кто потревожил её покой. - Моя дорогая, - на столик опустилась бутылка красного вина. - Screaming Eagle, урожай 1992 года, Напа. Ты уже полюбила калифорнийское? Перед ней стоял её отец. Мистер Игл - так он называл себя в Новом Мире. Но через океан его помнили как Зевса. Золотые волосы с редкой проседью шапкой обрамляли широкое лицо - ещё не старика, но уже и не молодого мужчины. Голубые глаза радостно щурились, пытаясь поймать её взгляд. Она хмыкнула: каждый раз, общаясь с папашей, Неми подмечала, что он словно флиртует с ней. "Неудивительно, что люди до сих пор не могут определиться, кто же был моим отцом, и называют то Зевса, то Кроноса, то Океана, а то и вовсе этого отвратительного алкоголика и извращенца Эреба - зачали-то меня на знатной групповухе", - подумала девушка. - О, милая, не стоит осуждать мои маленькие слабости, - догадавшись о её мыслях, парировал Зевс, всё ещё сжимая бутылку вина рукой с татуировкой лабриса. - Ну, ты же зашёл не для того, чтобы пригласить меня на одну из них. - Зашёл, чтобы спросить, что тебя тревожит, девочка, - вздохнул бог. Казалось, что от него исходят волны тепла и отеческой заботы, но она прекрасно знала, что это лишь иллюзия. - Я чувствую, что ты неспокойна, и меня самого это гложет уже который год. Которое столетие. Она вздохнула. В конце концов, только своему отцу она может рассказать о своём странном желании - о том, чего она хочет со времён Инквизиции, пожалуй. Только он, наверное, в силах её желание исполнить, хотя по землям Америки ходит ещё сотня, тысяча богов разной степени влиятельности. Но он породил её, дал ей дар самой стать богиней - и он же вправе этот дар отнять. - Я... хочу спросить у тебя. Как боги могут стать людьми? Улыбка на лице Зевса затухла - и он сделался вдруг печальным, съёжился, словно стал меньше ростом. Сходил на кухню и принёс два бокала "бургундия", откупорил элегантную чёрную бутылку и налил немного - ей и себе. - Здесь, в Америке, люди постоянно льют вино до краёв, лишая себя счастья насладиться его ароматом, - тихо сказал он и замолчал. Она сделала глоток и снова закурила, выжидательно глядя на него. - Что ж, милая моя Немезида, я так понимаю, ты говоришь мне о своём давнем желании? Могут ли боги становиться людьми? Как сказать, как сказать... Ты видела когда-нибудь, как людям отсекают конечности? Как стариков настигает деменция и они теряют способность мыслить, затем говорить, затем просто обслуживать себя? Именно таким и бывает это твоё пресловутое очеловечивание. Твоё сильное тело становится слабой рухлядью: оно болит от ударов, даже если это удар об угол стола, я не говорю уже о хорошенькой драке. Зубы портятся и крошатся. Ты уже не можешь объедаться профитролями за рулём, потому что во-первых, нужно следить за дорогой, ты не бессмертная, во-вторых, нужно следить за фигурой, а в третьих, нужно контролировать уровень глюкозы, - ей вдруг показалось, что он рассказывает о своём личном опыте, хотя... с его честолюбием это точно невозможно. - Не можешь разгуливать под дождём часами или спать с кем попало без резинки - не надо смотреть на меня с такой укоризной, если кто-то и осудит тебя за такие развлечения, то точно не я. Поверь, ты не сможешь вытащить свою тачку из огромной раскисшей колеи одним движением руки, придётся вызывать подмогу каждый раз, потому что твои руки уже не будут такими сильными, как сейчас. Но это всё ерунда, Неми. Главное, что твой разум сузится до размера горошины. Ты не будешь видеть ничего, кроме происходящего вокруг тебя в настоящий момент. Не будешь слышать, как другие возносят тебе хвалу или читают твоё имя в старых книжках, представляя твой образ, твои расправленные чёрные крылья и суровое лицо. Прошлое, настоящее и будущее утратят для тебя связь и станут одинаково туманны. Человеческое бытие - это болезнь, моя радость. Я всегда сочувствовал людям и я постарался дать им то, что облегчит их жизнь: общественные порядки, понятие совести. Но то здесь, то там - кто-то, да отвергает мой дар. Он замолчал и принялся потягивать вино. Неми не отвечала. - Так почему этот вопрос пришёл тебе в голову сейчас, спустя столько тысячелетий твоей прекрасной жизни, милая? Ты никогда не ошибалась - никто не накажет тебя человечностью. - Прекрасной жизни? - по лицу женщины пробежала судорога. - Это у тебя отличное место и всё путём, вечное обожание, эта должность главы исследовательской корпорации и пакет акций Tesla Motors. Моя жизнь, знаешь ли, всегда была далека от идеала. Я делала то, что должна была. И именно это меня в ней не устраивает, понимаешь? Не устраивает то, что у меня нет свободы выбора. Не устраивает то, что преступление должно свершиться прежде, чем я отвечу на зов. Знаешь, почему я вторую неделю сижу в четырёх стенах здесь? Потому что не могу смириться с той мыслью, что маленькая невинная девочка погибла после того, как её изнасиловали и избили пятеро выродков, а я, обладая своей силой, не могла просто вломиться туда и помешать им, хотя и слышала, как она звала меня, звала героиню детской сказочки, пришедшей прямиком из шестидесятых! Потому что я грёбаными тысячелетиями бездействую в ожидании преступления - в силах лишь покарать за него, а не остановить. - И ты решила, что будет проще прожить какие-нибудь сорок-пятьдесят лет и закончить свою жизнь? Достаточно оригинальный способ самоубийства, не находишь ли? - Это не самоубийство. Это искренняя симпатия. Я хочу жить вместе с людьми и пытаться сделать окружающую действительность хоть немного лучше, чем она есть, но месть - не лучший способ для этого. - Отчислять деньги на благотворительность и ухаживать за больными щенками? - Зевс усмехнулся, но на его лице читалась горечь обиды. - Знаешь, ты не первая, кто решился на такое. До тебя были Мнемозина, Геба... из тех, кто просил лично меня. В общем, несложно догадаться, что их уже нет в живых: ни здесь, ни где бы то ни было. А когда-то даровать человеческое бытие было моим наказанием... Она вскинула бровь и он тут же пожалел, что обмолвился об этом. - Наказанием за что именно? За плохое выполнение своих обязанностей? - Неми, давай не будем... - Нет, я хочу знать! - Слушай, - он снова напустил на своё лицо то доброе выражение, которое она так не любила. - Давай ты подумаешь хотя бы ещё пару дней, ещё неделю - ну что есть неделя посреди твоих тысячелетий? Это слишком опрометчивое решение. Понаблюдаешь за чужой жизнью, представишь, как ходишь на работу и сидишь на диете, как встаёшь по будильнику каждое утро в шесть и выплачиваешь кредиты. Если надумаешь, то подготовишь для себя необходимые документы. Тебе понадобятся новые ID и жильё. А потом мы снова встретимся и всё обсудим. Идёт? Ты же знаешь, для тебя я всегда хочу только лучшего, но и твои желания для меня многое значат. Когда я тебе отказывал? "Спроси лучше "Когда я не выворачивал твои редкие просьбы в свою пользу", - подумала богиня и молча кивнула. - Ну, иди ко мне, - он притянул её к себе через стол и попытался поцеловать в губы, а она уже отработанным жестом увернулась. - Ладно, пап. Мне сегодня ещё свой священный долг исполнять. Когда Зевс покинул её квартиру так же незаметно, как и появился в ней, Неми допила остатки вина прямо из горла красивой чёрной бутылки матового стекла и достала из шкафа одну из десятка блуз с открытой спиной: когда расправляешь крылья, стоит озаботиться подходящими вещами. Сегодня ей предстоит весёлая вечеринка в небольшом местном пабе: именно там собираются каждую пятницу и субботу те пятеро, которых ей предстоит уничтожить. С собой она прихватила кредитку с созданным ею лично и, конечно же, безлимитным балансом ("Хоть развлекусь для начала"). В пабе, несмотря на его достаточно скромные размеры, было шумно и многолюдно. Она сразу смекнула, что толпу нужно будет расчистить так, чтобы никто не пострадал от её руки. Случайные жертвы - главное нарушение божественного кодекса Немезиды. Главное... нарушение? Эта мысль заставила её задуматься. Помедлив в дверях, она решительно прошествовала к барной стойке и крикнула в затылок высокому рыжеволосому бармену: - Эй, парень! Саузерн комфорт с колой, будь так добр. Ещё до того, как он обернулся, её резануло странное осознание: она не одна здесь из существ нечеловеческой природы.