Human Disaster

22 часа и 40 минут - ровно столько занимает дорога от Рапид-Сити, Южная Дакота, до Нового Орлеана, Луизиана. Конечно, если ехать напрямик и без остановок, но это - форменное самоубийство. Так что день Неми и Суини потратили на то, чтобы добраться до Канзас-Сити: путь их лежал по зелёным лугам Айовы и полям Небраски. Если говорить о том, какие города Неми терпеть не могла, то Канзас-Сити оказался бы на втором месте после Фэрмонта, и это касалось обеих половин раскинувшегося по две стороны Миссури населённого пункта. Однажды ей уже довелось здесь побывать со своей вендеттой - и Канзас-Сити оставил впечатление города пустого и бессмысленного. Они поужинали рёбрышками, зажаренными в меду, в ресторане при отеле, а утром Неми попросила подбросить её до какого-нибудь магазина с одеждой. Она решила, что настало время выбросить все бесчисленные блузы с открытой спиной и избавиться от чёрного цвета в своём гардеробе. Сама для себя она точно определила, что ей идёт зелёный - этот цвет красиво оттенял её оливковые глаза и светлую кожу. Следующий день ушёл на дорогу до Мемфиса. Этот город, в свою очередь, не особо нравился Суини, так что вечер они провели, не вылезая из бара. Саузерн комфорта отчего-то в арсенале заведения не оказалось, поэтому они ткнули в первое попавшееся название в коктейльной карте. Выпал Black Kraken Mohito -с чёрным ромом и домашним мятным сиропом. "Вот и смысл? Ром здесь вообще не чувствуется! Что пил, что радио слушал", - разочарованно протянул Суини после пятого стакана. У Неми к тому времени даже на ногах держаться получалось с трудом, поэтому она только пожала плечами. А вот от Мемфиса до Нового Орлеана дорога была быстрой - всего пять часов. Правда, первые три часа пути Неми мучилась от жуткого похмелья, устроившись на заднем сидении автомобиля и закрыв лицо шарфом. Суини постоянно отвлекал её рассказами о том, как часто ему приходилось наведываться на американский юг, однако всё, что она запомнила из этой речи - так это тот факт, что остановятся они в доме какого-то его старого друга, Эшу. Сама гречанка никогда прежде не добиралась до Луизианы - ей всегда больше по душе было калифорнийское побережье, но к решению монетки отнеслась с энтузиазмом: она часто видела Новый Орлеан в фильмах и читала про него разные байки, из которых теперь могла припомнить только три слова: кладбища, ведьмы и вуду. На деле Неми влюбилась в город с первого взгляда - он был действительно невероятным, не похожим ни на один американский город вообще. Они въехали в Новый Орлеан на закате: невысокие разноцветные дома, неоновые вывески, запах сигар и благовоний на улицах вскружили ей голову. То тут, то там можно было разглядеть эзотерические лавки с ритуальными товарами или магазины с винтажными костюмами, а из баров неслись звуки джаза. Город был словно видение, словно выросший посреди прерий мираж - мираж счастливой, полноценной, настоящей и вечно пьяной жизни. Как справедливо отметил Суини, Новый Орлеан всегда кстати и всегда оправдывает своё прозвище - The Big Easy. Эшу встретил их, сидя на ступеньках старого деревянного двухэтажного особнячка. Это был добродушный чернокожий старичок в соломенной шляпе, он поджидал их, поглаживая за ухом ленивого немолодого ретривера, вальяжно развалившегося у его ног. Заметив паркующийся автомобиль, он привстал, опираясь на простую деревянную трость, и приветливо помахал рукой. - Ну, наконец-то, мой любимый ирландец заявился в Новый Орлеан с настоящей красавицей! - он оглядел Неми с ног до головы и, когда она подошла поближе, простодушно обнял её. Она смутилась и почувствовала, как краска залила щёки. - Чего ты на этот раз привёз старику? Суини порылся в багажнике и вытащил оттуда плетёную корзину. - Всё как ты любишь, Эшу: немного кофе, гаванский ром, пара десятков сигар и два кокоса. - Вот и славно, вот и славно, - мужчина извлёк из кармана ключи и бросил их лепрекону. - Вы мои гости. Можете жить, сколько хотите. Ты же знаешь, Суини, тебе здесь всегда рады. Я прихожу сюда нечасто, поэтому всё в вашем распоряжении. Внутри дом был ещё лучше, чем снаружи: в интерьере сплелись черты Америки и Африки. Большие, выточенные из чёрного дерева фигуры непонятных существ соседствовали с плетёными креслами и соломенными абажурами, на диванах лежали шкуры диких животных, первый этаж весь пропах запахом крепко сваренной арабики. Эшу предложил им ужин собственного приготовления: густой наваристый гамбо и крабовые крокеты. - И что, ты снял у него дом за какую-то корзину с продуктами? - поинтересовалась Неми, когда за хозяином закрылась дверь и они остались наедине. - Я снял у него дом за дружбу, - ответил Суини. - В этом городе нас чтут так, как нигде больше. - В каком смысле нас? - Тех, кто прибыл из-за моря. С юга или с востока. Здесь всем рады, если не разжигать вражду. Так началась череда счастливых дней в Новом Орлеане. Дней, в которые можно было ничего не делать и всё равно находить себе занятие. Неми и Суини катались через Парковый квартал на старом дребезжащем трамвайчике, о котором писал ещё Теннеси Уильямс, целовались на перекрёстках, танцевали под звуки джаза прямо на улице Бурбон-стрит, объедались джамбалайей на Французском рынке и черепашьим супом на набережной Миссисипи, глазели на картины в галереях Роял-стрит, ездили на болота у Мексиканского залива, чтобы покормить аллигаторов сахарными пряниками, и смеялись над гадалками в Джексон-сквере: каждый раз те раскидывали карты Таро и предрекали им то десяток детей, то дальние странствия к чужим берегам. У них не могло быть ни того, ни другого, но это не мешало странному ощущению того, что жизнь, наконец, стала идти своим чередом - стала такой, какой была задумана именно для них и ни для кого кроме. Каждый раз, стоя на закате на берегу Миссисипи, она поднималась на цыпочки, прижималась своей щекой к щеке Суини и замирала. Это были самые счастливые минуты - Неми казалось, что вся нежность хранится в этом простом и невинном жесте. В счастливом дурмане, дыме сигар, с лёгким привкусом бурбона и марихуаны прошёл сентябрь и начался октябрь - тёплый и солнечный. Дождей в Новом Орлеане почти не было. Эшу, который заходил к ним всегда вечером четверга, уговаривал остаться до Хэллоуина. - Скоро на всех улицах будут продавать тыквенный хумус, - подмигнул он Неми. - С картошкой и тыквенными же семечками. Тебе понравится. Тут можно найти получше, чем в Греции. - Я уже не помню, как в Греции, - она смущённо улыбнулась. - Тут всё будет с тыквой. Крем-брюле, помадка, кофе, тыквенный эль. Слышь, Суини! Тыквенный эль! - старик повысил голос, чтобы ирландец, копавшийся во внутреннем садике с барбекю, смог его услышать. - А какой у нас будет карнавал! Одно шествие мёртвых Элвисов чего стоит! - Я была бы очень рада, - начала было Неми, но Суини как раз зашёл в дом и, сбрасывая перчатки, перебил её: - Мы очень польщены твоим гостеприимством, Эшу, вот только... не думаю, что нам следует оставаться на одном месте целый месяц и даже дольше того. И ещё я просто терпеть не могу Хэллоуин в Америке, ты же знаешь. - И куда вы поедете дальше? - Не знаю, - Суини и правда никогда не обсуждал их дальнейшие планы с Немезидой. - В Алабаму. В Джорджию. Во Флориду. Исколесим всю страну. Я не загадываю так далеко. - Мари придёт на Хэллоуин, а она в тебе просто души не чает! - не унимался Эшу. - Подстрижёт твою лохматую рыжую голову. - Угу, в прошлый раз ей пришла в голову гениальная идея выбрить мне виски. - Тебе бы точно пошло, - рассмеялась Неми. - Серьёзно? Ты шутишь? Ну ладно, только ради Мари: мы пробудем здесь ровно до 2 ноября - и точка, - согласился Суини. Этот разговор поселил в мыслях Неми сомнения. На самом деле, она и понятия не имела, что ей делать со своей жизнью. Прожить несколько месяцев как героиня роуд-муви - дело, конечно, очень увлекательное, но человеку положено ходить на работу, иметь дом, обрастать обществом, друзьями, коллегами и товарищами. Вернуться в Нью-Йорк ей, с одной стороны, очень хотелось: там ей нравилось всё, и главным образом то, что там всегда было тепло (так уж устроены в этом городе коммуникации), и то, что город казался ей невероятно живым. В нём всё двигалось, вращалось, работало - словно и вовсе без участия людей. Однако, по всей видимости, в Нью-Йорке её не ждало ничего, кроме пустой подаренной Зевсом квартиры: на работе она не появлялась уже пять месяцев кряду, и было бы очень странным заявиться на порог, как ни в чём не бывало, надеть свой халат и приступить к выполнению отведённых ей обязанностей, никому не отчитываясь за затянувшийся прогул. С другой стороны, в Новом Орлеане ей хотелось если не остаться насовсем, то задержаться точно. Этот город словно взял её под свою защиту. Неми перестала думать о том, что она может открыть дверь и увидеть за ней своего отца, наводящего ей на сердце свой изящный револьвер. Перестала вспоминать предупреждения Билкис и язат Гошурун и пытаться разгадать их слова (Суини принципиально не хотел обсуждать это). Перестала размышлять о собственной бесполезности в общечеловеческом смысле. Она вообще освободилась от всех тягостных мыслей. Нет, безусловно, новая Неми нравилась себе - пьяной, танцующей, смеющейся и восторженной, однако она прекрасно понимала, что такой путь - это путь в никуда. Однажды ночью она проснулась от запаха крепкой кубинской сигары, вползшего в открытые окна спальни. Неми потормошила Суини - безрезультатно, при всей своей способности просыпаться ровно в назначенное время без каких-либо будильников, по ночам лепрекон спал сном мертвеца. Она набросила белую шаль поверх своей длинной ночной рубашки и спустилась на первый этаж, открыла входную дверь. Эшу ждал её на ступенях - его пёс дремал рядом. - Не можешь уснуть? - спросил он, жестом приглашая её сесть рядом. - Просто почувствовала, как пахнет сигара, - она искренне надеялась, что её слова не покажутся хозяину дома претензией. - Хочешь одну? - Нет, спасибо. Я лучше схожу за своими сигаретами. - Вот, держи, - старик достал из кармана пачку ментоловых Virginia Slims. - Ты такие куришь, если мне память не изменяет? - Ага. Обычно их. Он подал ей зажигалку. Неми затянулась. - Мы... все здесь очень рады за Суини, - Эшу взял её руку в свою большую, натруженную коричневую ладонь, и Неми почувствовала, что кожа его не была ни горячей, ни холодной, - как ночной воздух улицы. - Ты хорошая девушка, с добрым сердцем и верными целями. Но ты знаешь, что твой человеческий срок не будет долгим. Она удивлённо уставилась на него - по всей видимости, старик уже был осведомлён о её происхождении, хотя ранее они не говорили об этом. - Если хочешь - повторяюсь, если ты сама этого хочешь, - я могу сделать тебе одно предложение, - продолжил он. - Подождите, так вы знаете, кто я? - Боги падают с Олимпа не каждый день, так что мы все тут знаем твою историю, - добродушно отозвался Эшу. - Немезида, дочь Зевса, пожелавшая прийти к людям не в блеске богини-мстительницы, а в образе равного. Такое при всём желании так просто не утаишь. - То есть вы - тоже...? - она почувствовала себя в какой-то степени обречённой на глупость. В который раз, будучи человеком, она встречала кого-то из богов - и в который раз не могла опознать не только имени бога, но и его природу. Цепким взглядом он посмотрел ей в глаза. На мгновение Неми почудилось, что перед ней сидит вовсе не дряхлый старик, а человек без возраста - с красными глазами и длинными волосами, перехваченными ожерельем из маленьких черепов, но, стоило ей моргнуть, - и видение прошло. - Вы...? - Я вроде как привратник, - представился хозяин дома, утвердительно кивая. - Имён у меня множество, но здесь меня зовут Папа Легба. И если ты примешь моё предложение, то даже после смерти дверка между мирами для тебя часто будет открыта. - Что вы имеете в виду? - Неми подумала, что самое время испугаться, однако от Эшу исходило такое спокойствие и такая доброта, что и она сама была скорее заинтригована, нежели напугана. - Я крещу тебя кровью, - продолжил он. - После смерти твоего земного тела твоя вечная душа перейдёт под мою власть и упокоится в Ле Гвинее. Но я вижу, как он тебе дорог, - Папа Легба указал рукой с зажатой в ней сигарой на верхний этаж - как раз туда, где располагались окна спальни. - И вижу, как ты ему дорога. Так что я оставлю для тебя малюсенькую щёлочку, чтобы ты могла приходить к нему, когда сама того захочешь - или когда он тебя призовёт. И приходить во плоти. - Спасибо, конечно, - она печально улыбнулась. - Но, раз уж я рождена не под покровительством могущественных лоа, то и умру без него. Я не знаю, куда я уйду, - в Аид, наверное. Но я и не хочу этого знать. Пусть моя история будет короткой - я хочу лишь, чтобы это была хорошая история. Папа Легба улыбнулся ей в ответ. - Я уважаю твоё решение и не стану держать на тебя зла. Она обняла старого лоа и направилась обратно в дом. Когда она выглянула из окошка в спальне, на ступенях уже никого не было. В доме Папы Легбы ей приснился ещё один странный сон. Она стояла в саду небольшого домика - невидимая и бестелесная. Прямо перед ней какой-то мужчина под ветвистым деревом сосредоточенно орудовал лопатой - закапывал что-то. Поначалу Неми испугалась, что стала свидетельницей преступления, но, подойдя поближе, она поняла, что мужчина хоронил не человека - какое-то животное, скорее. Закончив дело, он заложил маленькую могилку большим камнем - и направился в дом. - Всё, я там закончил, - обратился он к кому-то, кто ждал внутри. - Закопал под деревом во дворе и камень положил - вдруг навещать будешь. - Это как, законно - хоронить животных во дворе? - откликнулся тусклый женский голос. - Да, конечно. У нас вообще целое кладбище, - ответил мужчина и захлопнул дверь, ведущую на задний двор. Дальнейший разговор она не могла разобрать - до неё доносились какие-то звуки их речи, но никак не складывались в слова и предложения. Неми приблизилась к окну и сквозь жалюзи увидела ту, к кому обращался этот человек: маленькая растрёпанная женщина в синем шёлковом халатике сидела, зажав в руке бокал с красным вином. Мужчина раскрыл перед ней объятия - и она подошла к нему. Тогда тусклый свет уличного фонаря упал на неё - и она оказалась гораздо моложе, чем думалось Неми, - ей можно было дать лет 27-28. Казалось, что она недавно плакала, но на её лице застыло выражение не горя, а разочарования и равнодушия - как будто сама жизнь давно уже опостылела ей. Девушка обняла мужчину в ответ, а потом они неожиданно поцеловались. В этом поцелуе было ощущение какой-то неправильности, какой-то тайны, ошибки, словно они приходились друг другу не любовниками, а братом и сестрой. Она отстранилась от него и принялась что-то сбивчиво говорить, но уже через несколько мгновений они вновь слились в страстном поцелуе, после чего он властным жестом усадил её на посудомоечную машину и стал опускаться губами всё ниже и ниже. Неми в растерянности отвернулась. - Что за чертовщина! - в сердцах воскликнула она. - Что вообще тут творится? Кто эти люди? Прошлое это или будущее, да и зачем мне вообще наблюдать эту сцену?! - Сегодня! - гаркнул голос откуда-то сверху, и гречанка даже подпрыгнула от неожиданности. Она посмотрела вверх и едва различила силуэт ворона, примостившегося на дереве, под которым только что появилась могила маленького животного. - Иди в жопу! - крикнула она ворону, понимая, что тот вряд ли её услышит или увидит. - Напугал! - Нанна! Нанна! - хрипло крикнула птица и улетела. Больше Неми никогда не видела снов. Им не суждено было прожить в Новом Орлеане до Хэллоуина. Однажды Неми отправилась на прогулку в полном одиночестве - ей до жути хотелось посмотреть на легендарное городское кладбище, носившее имя "Сент-Луис №1" (Суини составить ей компанию отказался, сославшись на то, что на этом кладбище лежит слишком много его знакомых, а видеть их он намерен лишь в канун Дня всех святых). Гречанка присела возле одной из старинных безымянных надгробий и отпила тыквенный латте из пластикового стаканчика, который принесла с собой. На колени ей тут же запрыгнул пушистый кладбищенский кот, и она задумалась, перебирая пальцами его дымчатую шерсть. Это место, которое входило в программы всех экскурсий под названием "Ужасы Нового Орлеана", "Вампиры Нового Орлеана" и "Призраки Нового Орлеана", было отнюдь не пугающим, а умиротворённым и спокойным. - Ты уже купила кофе, а я как раз принёс тебе имбирный латте, - прозвучал столь хорошо знакомый голос где-то рядом, и её сердце замерло от ужаса. Она обернулась - позади неё стоял Зевс. Он кутался в свитер, держал в руке пластиковый стаканчик с напитком из "Старбакса" и добродушно улыбался. Неми встала так резко, что кот слетел с её колен с возмущённым воплем - и тут же скрылся где-то между могил. - Только не пытайся убежать, родная, посмотри, я пришёл с миром и твоим любимым кофе, - Зевс медленно поставил стаканчик на скамейку и поднял руки в примирительном жесте. - В глубине души я всегда знала, что ты за мной следишь, - выпалила она и тут же почувствовала, как слёзы обиды и беспомощности начали душить её. - Я не следил. Но, поверь, если мне приходит в голову найти кого-то, для меня эта задача не становится неразрешимой. Хотел удостовериться, что ты жива и счастлива в своей новой жизни. - Не надо мне врать, отец, - она пыталась держаться, но понимала, как предательски дрожит её голос. Неми подумала, что может умереть вот так вот - здесь, на старинном кладбище, когда Суини не придёт ей на помощь и никогда не узнает, что с ней случилось. Найдут ли сторожа или туристы её бездыханное тело? Или, может, она обретёт своё последнее пристанище в одном из древних склепов? Или же вообще от неё не останется и следа? - Ненависть - это слишком тяжёлый багаж как для человека, так и для бога, - он всё ещё стоял, держа руки поднятыми, и она увидела, что на его правом запястье татуировка лабриса наполовину отсутствует. "Значит, и правда новую отрастил", - подумала девушка. - Я пришёл помириться. И, если ты сама этого захочешь, я обещаю тебе больше никогда, никогда не досаждать. Обещаю, что не появлюсь в твоей жизни до того самого момента, когда твоё человеческое существование подойдёт к концу. - Меня это вполне устраивает, если ты не решил закончить моё человеческое существование прямо здесь и сейчас. Он печально вздохнул. - Не стоит делать из меня зло, Немезида. Потому что я всегда был не за зло, а за справедливость. - Ты всегда был только за себя! -вырвалось у неё против воли, и Неми почти сразу же пожалела о сказанном. - Если бы ты только знала, моя любимая девочка, как мне больно слышать эти слова. Я сделал всё возможное, чтобы твоя человеческая жизнь была лёгкой и... - Например, палил в меня из револьвера, - она, наконец, дала волю слезам. Это воспоминание до сих пор было одним из самых жутких и унизительных для Неми. - Прости, это было, так сказать, в воспитательных целях, это была шутка, - он перегнулся через скамью и обнял её. Неми била крупная дрожь от ужаса, она не ответила на его объятия - осталась стоять оцепеневшая, с опущенными руками и поникшей головой, но бог действительно просто обнял её, а потом отстранился и посмотрел, как на маленькую нашкодившую девочку. - А ты ведь так и не воспользовалась моими дарами. Квартира простаивает, хоть я и исправно плачу по всем твоим счетам. В университете тебя все очень ждут и переживают. - Я думала, меня уже давно уволили, - она улыбнулась сквозь слёзы. - Ну, мне это стоило кое-каких усилий, но в общем, если в ближайшие пять дней ты доедешь, наконец, до Нью-Йорка и выйдешь на работу, никто тебе и слова не скажет. Специалиста, который так сечёт в древностях, нужно ещё хорошенько поискать по доброй половине Америки, поэтому такими ценными кадрами даже в Нью-Йоркском университете не разбрасываются. Это моё последнее предложение, но ты всегда можешь позвонить мне, если возникнут проблемы. Обещаю, что попытаюсь разрулить их и без личных встреч, раз уж я у тебя в немилости. Громовержец развернулся и пошёл прочь. - Зевс! - крикнула она ему в спину. Он оглянулся. - Ты правда не держишь на меня зла? И на Суини тоже? Ты не пойдёшь против нас? - Теперь ты человек, а это значит, что такие дела меня совсем не касаются, - вздохнул Зевс. - Ступайте себе с миром и будьте счастливы. - Спасибо тебе, папа, - ей казалось, что с души свалился камень. Она почему-то была уверена в том, что на сей раз он ей не соврал.