Human Disaster

Она распахнула дверь - и в глаза ударили лучи яркого осеннего солнца. - Что ж, добро пожаловать в мою нью-йоркскую берлогу! - Неми улыбнулась и немного смущённо пожала плечами. Пожалуй, пентхаус, в котором обитала гречанка, был лучшим из всех жилищ, которые когда бы то ни было приходилось видеть Суини. Огромное светлое помещение под стеклянной крышей, оформленное лаконично и с безупречным вкусом, поражало воображение, но выглядело необжитым, пустым: здесь никто не появлялся несколько месяцев, только домработница приходила накануне, чтобы стереть слой накопившейся пыли. - Выглядит... круто и заброшено. Этому месту не хватает твоей индивидуальности, - подметил он. - Теперь это и твоё место тоже. Придумаем что-нибудь. Я никогда не думала, что где-то у меня будет настоящий дом, но вот теперь, по всей видимости, он именно здесь. Неми извлекла из рюкзака портмоне и достала из него полароидную карточку, сделанную на горе Рашмор, и приколола её маленькой булавкой на пустую пробковую доску, висевшую на холодильнике. - Для начала, начнём коллекционировать моменты, - она подмигнула ему, а он в очередной раз подумал, как же она прекрасна. С первого взгляда Суини понял, что пропал. В их первую встречу в Фэрмонте Неми была для него очередным досаждающим богом, явившимся потревожить его покой, но ему хватило и пары мгновений, чтобы понять: она красива, умна, решительна, строптива и независима, а чего ещё желать от женщины? Разве что немного слабости. Он убеждал себя, что не стоит и думать о ней, что их дороги вот-вот разойдутся - и уже, вероятно, не пересекутся никогда даже при наличии бесчисленного количества перекрёстков в Америке, однако внезапно вспыхнувшая в ней страсть подкосила его окончательно. Со временем она открылась ему с новой стороны, и эта сторона - мятущейся, чувственной, сомневающейся натуры - была даже интереснее, чем личина беспощадной мстительницы. Когда во время их длительного пребывания в Чикаго Неми отдалилась от него, осознание этого факта просто пожирало его изнутри. Бешеный Суини привык к тому, что смертные женщины радостно на него вешались, - кроме, пожалуй, его проводницы, девушки, перетащившей его в Америку со скалистых берегов Ирландии, но так он и не стремился урвать от неё близость или даже поцелуй. Отрешённость, усталость и закрытость Неми были для него тяжким грузом, но события того дня, который прервал эти тяготы, дались и ему нелегко. Он почувствовал, что там не обошлось без божественного вмешательства, что смерть Клары была больше ритуалом, нежели случаем, но оставил свои догадки при себе, чтобы не тревожить Немезиду. В ней он видел глобальные перемены собственного существования. Впервые за несколько столетий дни не летели нескончаемой чередой - они тянулись сладостно и вальяжно, словно мёд, сочащийся из переполненных пчелиных сот. Ему хотелось стать кем-то значимым в её глазах, хотелось продемонстрировать свою мудрость и опыт, - то, что совсем не впечатлило бы богиню-Немезиду, но направило бы человека по имени Неми. - Чем думаешь заняться? - вырвал его из потока собственных мыслей голос Неми, которая стаскивала с себя дорожный свитер. - Я имею в виду здесь, в Нью-Йорке. - Не знаю, - Суини и правда пока не думал об этом. - Может, куплю галерею. Стану богемным засранцем и обрасту связями среди художников. Или стану автогонщиком. Давно хотел попробовать, просто как-то случай не подворачивался. Она рассмеялась, как всегда запрокинув голову - этот привычный жест, сводящий с ума. - С твоей удачей карьера автогонщика - форменное жульничество! - девушка рывком стянула с себя джинсы и осталась в одних трусах нежного мятного цвета. - В таком случае, твоя должность в университете тоже, не так ли, лучшая выпускница Принстона? - Заткнись, - она подошла к нему и стала решительно расстёгивать его брюки. Последний вечер "свободной жизни двух божественных бездельников", как выразилась Неми, они решили потратить на вечеринку ("В одном заведении Адской кухни сегодня играют синтпоп и эмбиент до утра"). Суини, как всегда, делал вид, что увлечён чтением первой попавшейся книги (ею по странной случайности оказался непонятно как попавший в эту квартиру сборник "Кельтские сумерки", каждая страница которого была прямо-таки испещрена знакомыми именами и топонимами), но на самом деле исподтишка наблюдал за приготовлениями Немезиды: как она красуется перед зеркалом в новом струящемся блестящем зелёном платье, как выбирает из трёх пар туфель на высоком каблуке ту самую, идеальную, как укладывает волосы и как пудрит пуховкой нос, как кружится в облаке духов и осторожно, чуть дрожащей рукой, красит губы. - Эй! - она бросила в него подушкой. - Я уже готова, а ты всё ещё сидишь! - Такси или авто? - он решил опустить тот факт, что уже сорок минут был готов к выходу. - Давай туда я веду, обратно ты? Не собираюсь отказываться сегодня от выпивки, а тебя никогда не останавливают. - Идёт. Автомобиль Неми ждёт на подземной парковке: элегантный двухместный чёрных кабриолет Alfa Romeo кажется игрушечным рядом с огромной, запылённой машиной Суини. Она водит нервно, поигрывая костяшками тонких рук, лежащих на руле, но с завидным мастерством и не нарушая правил. Ветер треплет тёмные кудри, а сияющие вывески Манхэттена отражаются в оливковых глазах. Сама Немезида похожа на девушку из рекламы: неожиданно из уставшей в дороге странницы она превращается в настоящую светскую львицу, вдавливающую педаль газа туфелькой Manolo Blahnik. Суини готов поспорить, что в здесь и сейчас Неми - прекраснейшая из живущих. Облокотившись на барную стойку, она привычно кидает: - Саузерн комфорт с колой, без льда. - Два саузерн комфорта с колой, - вторит он. - И не перемешивать! - За начало взрослой жизни, - она подмигивает и делает глоток. - Потанцуешь со мной? - протягивает к нему руки и игриво улыбается. - С моим ростом здесь только дискоболы сшибать. - Тогда доверяю тебе свой стакан. Лично я намерена сегодня оторваться по полной, но если увижу, что ты клеишь какую-нибудь старлетку, то вернусь и убью тебя. Она легко целует его в губы, оставляя привкус клубничной жвачки и сладкого бурбона и идёт в толпу. Shadow Take Me Down Shadow Take Me Down With You For The Last Time For The Last Time For The Last Time For The Last Time Музыка несётся из колонок, а её тонкая фигура, кажется, сияет посреди тёмной безликой толпы. Платье переливается под светом софитов. Она улыбается ему - и только ему. You’re In The Water I’m Standing On The Shore Still Thinking That I Hear Your Voice Can You Hear Me? Can You Hear Me? Can You Hear Me? Can You Hear Me? For The Last Time For The Last Time For The Last Time For The Last Time Он закрывает глаза, не в силах видеть её ослепляющих движений - красивая и смертная, она всё ещё двигается с грацией настоящей богини. At Night I’m Driving In Your Car Pretending That We’ll Leave This Town We’re Watching All The Street Lights Fade & Now You’re Just A Stranger’s Dream I Took Your Picture From The Frame & Though You’re Nothing Like You Seem Your Shadow Fell Like Last Night’s Rain Очертания Неми словно отпечатываются, выжигаются на его сетчатке: огненный силуэт танцующей девушки. Он пытается отогнать от себя странные мысли - мысли о том, что, быть может, этот счастливый день не повлечёт за собой череду столь же счастливых дней, что однажды эта красота угаснет, как угаснет и её разум, как угаснет и её нежность - и сама её жизнь. Будущее - удивительное, туманное и одновременно пугающее - наступает именно сейчас, здесь, посреди Нью-Йорка, города, в котором можно просто пропасть и не очнуться уже никогда. For The Last Time For The Last Time For The Last Time For The Last Time Он открывает глаза и видит её - с разметавшимися волосами, горящим взглядом и такой счастливой улыбкой на лице, что, кажется, все сокровища мира меркнут перед этим образом. "Перед образом моей Немезиды". Утром ему стоило огромного труда, чтобы растормошить игнорировавшую все будильники Неми. Пока она возилась в душе, Суини сварил кофе: больше перехватить на завтрак было нечего - холодильник был пуст. - Если поеду через Третью авеню, то дорога займёт минут сорок пять, - бросила девушка, застёгивая пуговицы на своей лавандовой рубашке. Суини удивился тому, как она умудрялась каждый день выглядеть совсем иначе, чем в предыдущую вереницу дней: сегодня она втиснулась в узкую юбку и накинула сверху строгий пиджак, ни дать ни взять - лектор авторского курса по истории древнего мира. - Ну что ты, я всего лишь химик в лаборатории, хоть и старший научный сотрудник, - улыбнулась она на его сравнение. - Просто нужно, чтобы всё было на высшем уровне, всё-таки я столько всего пропустила. Надеюсь, меня сегодня и правда не выпрут с позором. А то тоже пойду в автогонщицы. Они условились встретиться вечером в Централ Парке - её любимом месте для прогулок. "Однажды я ловила там мышек-полёвок, - рассказала Неми. - Они такие маленькие и нерасторопные. Каждый раз, приходя сюда, я чувствовала себя человечнее, чем была когда-либо. Настало время почувствовать это полностью". Суини пришёл раньше назначенного времени - трижды задумчиво обошёл вокруг пруда, посмотрел на уток и на резвящиеся семьи с большими собаками. Кто-то развлекался фрисби, кто-то устроил пикник на зелёной лужайке. Над городом сгущались тучи: откуда-то с юго-востока надвигалась гроза, тёмные облака то и дело просвечивались всполохами молний. Он пока не мог точно ответить на вопрос, пришёлся ли Нью-Йорк ему по душе: в закоулках город казался грязным, под ногами то и дело сновали толстые крысы (и это в самом сердце Манхэттена!), количество машин на улицах не поддавалось подсчёту, люди постоянно куда-то торопились, но именно здесь, в Централ парке, был настоящий оазис спокойствия. Неми позвонила: уверила его в том, что первый после перерыва рабочий день прошёл "лучше и не придумаешь" и пожаловалась, что со стороны 59-й Западной улицы просто невозможно найти парковочное место. Они условились, что Суини пойдёт ей на встречу и они пересекутся где-нибудь рядом с отелем Park Lane - если к тому времени разразится дождь, то они просто найдут место, чтобы поужинать, а ежели гроза пройдёт мимо, то можно потратить пару часов на неспешную прогулку среди деревьев, которые только-только начали желтеть. Суини направился к выходу, но тут его остановил какой-то мужчина средних лет, рассеянно курсирующий по дорожкам парка вот уже минут двадцать. - Молодой человек, Купер Хьюит Смитсониан Десайн Музеум - знаете? Мне туда срочно нужно. - Извините, я, кажется, не могу вам ничем помочь, - помялся Суини, понимая, что это наименование ему ни о чём не говорит - просто набор слов. - У вас телефон в руке, - не унимался собеседник. - Посмотрите, будьте так добры, по навигатору. Чёрт, вот принесла же нелёгкая! Суини посмотрел на небо - первые крупные капли дождя уже сорвались с облаков и упали у их ног. Он рассеянно начал забивать в строку поиска название музея, с первого раза ошибся, попросил мужчину набрать самостоятельно. - Похоже, путь тут недолгий. Вдоль пятой авеню вверх, - Суини всматривался в экран смартфона, когда небо разрезала огромная, яркая молния, после чего послышался взрыв, и воздушной волной их сбило с ног. В ушах зазвенело. Он поднялся, шатаясь, не понимая, что же произошло. Люди бежали в сторону выхода, что-то кричали, но контузия не давала возможности разобрать их слова. Как сквозь вату, он услышал вой сирен. Мужчину, который пристал к нему со своим музеем, нигде не было видно, вокруг незнакомцы поднимались с земли, отряхивались, у кого-то шла кровь из разбитого лица. Суини попытался ускорить шаг, но в глазах поплыло. Он точно знал, что должен идти к 59-й Западной - а это значит, туда, где только что что-то взорвалось. Что это? Воздух стал горячим, и чем ближе он подходил к выходу из Централ парка, тем страшнее была предстающая ему взору картина. Клубы пыли заполняли лёгкие, то тут, то там искрили порванные провода. Он увидел горящий, развороченный остов грузовика-топливозаправшика - по всей видимости, молния угодила как раз в него. Зашумел дождь, и капли запрыгали по битому стеклу. Люди вокруг кричали и плакали: молодой мулат, рыдая, прижимал к груди оторванную руку, возле заправщика лежали разметавшиеся части чужих тел. Суини почувствовал, как его захлёстывают тошнота и отчаяние, ведь Неми была где-то здесь, где-то совсем неподалёку. Он понял, что, если бы не тот странный человек с музеем, он тоже был бы здесь, на дороге, когда всё случилось. Но ему повезло. Повезло, как и всегда. К сожалению. Он увидел, как к месту происшествия стягивается оцепление. Бледно-розовые стены отеля Park Lane маячили где-то впереди, и он пробирался сквозь вздыбленный асфальт к этому месту, стараясь не лишаться надежды с каждым пройденным шагом. Кто-то ухватил его за ногу - Суини посмотрел вниз. Женщина, лежащая на земле, что-то быстро говорила по-испански, сжимая его штанину окровавленной рукой. Ниже пояса у неё шло кровавое месиво. Он рывком высвободился из тисков её руки и продолжил путь через тела. - Вам нужна помощь? - к нему подбежала молодая девушка в полицейской форме. - Если да, то мне придётся вас увести отсюда. - Нет, ничего не нужно. - Всё равно, вы должны покинуть это место. Он шёл вперёд, не обращая внимания на её крики. Окна отеля были выбиты взрывной волной. Вокруг суетились люди, многие рыдали. Нужно идти. Нужно добраться туда. Он вспомнил, что всё это время шёл, сжимая в руке телефон. Точно. Набрать её номер. Всё должно обойтись. Мелодия звонка заиграла откуда-то из-за стен отеля. Страх сковал Суини, но останавливаться было нельзя. Он перешёл на бег. И увидел её. По всей видимости, взрывная волна отбросила Немезиду в панорамное окно первого этажа отеля. Её маленькое тело лежало, неестественно выгнувшись, переломившись о перевёрнутую кадку с каким-то растением, запорошенное белой пылью и осколками. Суини подошёл ближе и увидел струйки алой крови, стекающие из её носа по бледным щекам. Чёрные ресницы едва подёргивались: из одного глаза пролилась маленькая блестящая слезинка. Он бросился к ней, но тут же почувствовал, что чьи-то сильные руки оттаскивают его прочь. - Пожалуйста, не трогайте её. Скорая уже едет. Может, её ещё можно спасти. Вы можете навредить, - сбивчиво повторял какой-то крупный парень в форме пожарного. В этот момент Суини показалось, что мир лишился красок, объёма и смысла. В больнице царило настоящее сумасшествие. В холле постоянно работал телевизор: двадцать четыре погибших, шестьдесят семь человек пострадало. Люди приходили и приходили: встревоженные, плачущие, зажимающие рты руками, закрывающие лица. Тем раненным, что могли ещё держаться на ногах, помощь оказывали прямо здесь, в коридоре. Повсюду витали запахи нашатыря и спирта. Он знал, что сейчас она в операционной. Но его не пропускали дальше холла. В операционные вообще никого не пропускали. Периодически женщина с ресепшна уходила куда-то и по возвращению давала короткие сводки о состоянии пострадавших: иногда они были оптимистичными, и то здесь, то там ожидающие вскрикивали радостно и бросались друг другу на шею, но то и дело она возвращалась с печальными новостями, и кто-то начинал тихо всхлипывать или кричать в голос. К трём утра осталось лишь немного родственников и друзей, ждущих известий. Он вышел на улицу: чистую улицу, блестящую после недавно обрушившегося дождя. Достал портсигар с самокрутками. Уронил одну. Следующую еле подкурил: руки ходили ходуном. - Простите, здесь нельзя... - к нему приблизился мусорщик, тащивший за собой большой контейнер, но, взглянув в его лицо, осёкся и прошёл мимо. Одну за одной - Суини выкурил четыре сигареты, когда ко входу подъехал огромный блестящий внедорожник. Из него вышел тот, кого он хотел видеть меньше всего - мистер Игл. - Какого чёрта вы тут делаете? - Суини понял, что голос у него пропал. - Я всё ещё её отец. Мне нужно её увидеть. - Никого не пускают. Да и она вряд ли... - он осёкся, поняв, что ни о каких желаниях Неми сейчас речи и не шло. - Меня они пустят. А теперь отойди с дороги. В сопровождении двух телохранителей Зевс направился к дверям. - Это ваша вина, - крикнул ему в спину Суини. - Молния. Как же я сразу не догадался. Бог медленно обернулся и смерил его презрительным взглядом: - То есть ты полагаешь, что я - единственный, кто властен над молнией? Да с ней десяток богов может справиться. К тому же иногда молния - это просто молния. Случайность. Стихия. И в момент, когда всё это случилось, я был на саммите в Вашингтоне. Вылетел, как только узнал, проверь, ежели не веришь. Так что просто избавь меня от своих злобных претензий. Сил отвечать у Суини просто не было. Он побродил вокруг больницы, всматриваясь в занимающийся рассвет. Когда он вернулся в коридор, там не осталось ни одного человека, кроме дремлющей на ресепшн девушки. Странная тишина поразила его. - Простите, - обратился он к ней. - Вы не могли бы посмотреть в списках - Неми Карипиду. Неми Никс, - кажется, она носила теперь такое имя, двойное. Девушка рассеянно пробежалась по спискам на экране компьютера, но ничего не нашла. - Может, в другой клинике? Вы точно уверены? - Точно. - Ничего нет. - Проверьте, пожалуйста, на фамилию Игл. - Есть, Неми Никс Игл, - ответила девушка и поморщилась. - В интенсивной терапии, сто двенадцатая палата. Он развернулся в сторону длинного коридора, но она окликнула его: - Вы родственник? Если нет, то вам туда нельзя. Не пытайтесь даже, я позову охрану. Суини замешкался. - Вы в курсе, что с ней? - Я не могу разглашать эту информацию посторонним. - Пожалуйста. Она вздохнула и посмотрела на него сонным и сочувствующим взглядом. - Налить вам воды? Просто... прогнозы не радужные. - Вы можете сказать напрямую. - Множественные внутренние кровотечения, разрывы внутренних органов, закрытая черепно-мозговая травма. Разрыв лёгкого. Осколочный перелом позвоночника. Я не должна этого говорить, но... готовьтесь к худшему исходу. Простите. Он отвёл взгляд, стараясь бороться с обуявшей его дрожью. Неми. Кровь пульсировала в висках. Всё это - какой-то кошмар, какой-то бред, и не более того. Всё это попросту не могло быть случайностью. Их история не может просто взять и закончиться сейчас, твою мать, это просто сон! Суини сел на холодное металлическое сидение и стал ждать. Через полчаса девушка уснула, подперев голову кулаком: к тому времени он уже знал, что делать. Он тихо прошёл в коридор, поднялся на второй этаж по лестнице и отыскал нужную палату. Как ни странно, больница словно погрузилась в сон полностью: ему не встретилась ни одна живая душа. Он толкнул дверь с замиранием сердца, он был готов ко всему. Но не к тому, что кровать окажется пустой. В кресле для посетителей сидел Зевс. - Где Неми? - тихо и зло спросил лепрекон. - Она в Ледяном чертоге. Ты никогда её не увидишь. - Зачем? Молчание. - Зачем вы сделали это? Она же ваша дочь, раздери вас фоморы. Единственное, чего хотел сейчас Суини - это разбить зевсову надменную рожу, раскрошить его кости, выгрызть ему сердце. Но он понимал, что этим ничего не добиться, что действовать нужно иначе, и только тогда у него будет шанс. - Она моя дочь и я люблю её, и я готов на всё, чтобы её спасти. Но, повторяю, я не при чём. Я бы никогда так с ней не поступил. - Просто дайте мне увидеть её. Я знаю, чем помочь. Зевс встал и подошёл к нему вплотную - Суини ощутил горячее дыхание бога и запах дорогого парфюма от его одежды. - Знаешь, чем помочь? Своей глупой монеткой? Ты хоть раз видел, что она делает с мертвецами? Превращает их в кусок ходячей гниющей плоти. Мозг осознаёт всё, что происходит с телом, а после смерти все люди разлагаются - и не более того. Такой ты хочешь видеть женщину, которую любишь? Вонючим шматом гнилья? - Она не.... - Она умрёт. В этом мире у неё нет шансов. Больше нет. В глазах у Суини поплыло: он бросился на Зевса, но напоролся на непонятно откуда выросшую перед ним стену. Стену из прозрачного непробиваемого стекла. - Мальчишка, ты думаешь, что сможешь тягаться со мной? Я старше тебя на тысячелетия, я - высшая власть, и ты никогда, слышишь, никогда не сможешь противостоять мне, - Зевс выпрямился и посмотрел ему в глаза. - Ты не более, чем пешка, и вся твоя судьба - не более, чем бесславие. - Дай мне просто увидеть её, - Суини ударил в стекло, и на нём остался кровавый развод. - Это всё твой гнусный план! Ты её погубил! У тебя есть власть воскрешать, но ты не воспользовался ею! Старый мудак! - Повторюсь. Тебе меня, конечно, никогда не понять, но когда кого-то действительно любишь, во имя его спасения перешагнёшь даже через смерть. Запомни: вам обоим никогда не быть живыми в этом подлунном мире - такова моя воля, и она нерушима, покуда я жив. Он продолжал бить по стеклу с остервенением, безумно, самозабвенно, пока не понял, что остался в палате один. В квартире Неми было пусто и глухо. Суини открыл дверь своим ключом. Казалось, что сейчас он войдёт в спальню и увидит, как она нежится на тёмно-синих простынях. Никого. Казалось, что сейчас она выйдет из ванной, завёрнутая в полотенце, с блестящими капельками воды на ключицах. Но никто не вышел. Только звенящая тишина наполнила помещение. На кухонном столе стояла кружка с её недопитым кофе, всё ещё хранившая след её бежевой помады. В спальне блестящее платье, в котором она вчера танцевала, такая лёгкая и сияющая, перекинулось через спинку стула. Смятая ночная рубашка лежала под подушкой. Он, не раздеваясь, лёг на кровать и вдохнул запах её волос. Столько вещей хранило её отпечаток - отпечаток женщины, которой уже не было в этом городе, не было в этом мире. Суини провалился в тягучий, тёмный сон без сновидений. Он проснулся, когда уже день шёл к закату, привычно протянул руку на её половину. Конечно же, её не было. Всё это был не сон. Нужно было что-то делать, куда-то идти. Но куда? И главное - зачем? Он вышел в коридор, поймал своё отражение в зеркале. Лицо ирландца, его волосы и рубашку всё ещё покрывала пыль. Он умылся, понимая, что делает всё на автомате, что ничего не чувствует, кроме пустоты, зияющей, разрывающей грудь пустоты. Вода попала на разбитые в кровь руки, но и боли он не почувствовал. Деформация вещей поразила Суини. В этой квартире всё принадлежало Немезиде, всё хранило память о ней в отсутствии неё самой: словно огромное одеяло, сохраняющее с утра очертания тела, что его только что покинуло. Он чувствовал это фантомное присутствие - и каждый раз ошибался. Он одушевлял любой звук - впустую. Он открыл дверь в гардеробную и пробежался рукой по ткани её платьев, рубашек и блуз, воскрешая в памяти очертания её узкой спины. Он достал из корзины её дорожный свитер и вдохнул запах - запах её тела, духов, пыли. Он ткнулся в книжный шкаф в надежде понять, какую книгу она доставала из него последней, но так и не понял. Он нашёл возле домашнего телефона записную книжку, где она оставляла пометки во время разговоров, провёл пальцами по исписанным её неровным, торопливым почерком страницам. Латинские буквы чередовались с греческими. На полях она иногда рисовала - цветы, стрекоз, бабочек и - с особой тщательностью - кинжалы. Он дошёл до кухни и сорвал с пробковой доски их единственную совместную фотографию. Суини спустился на подземную парковку. Его автомобиль одиноко стоял - машина Неми, видимо, осталась где-то там, в зоне взрыва. Он сел за руль. На пассажирском сидении валялась пачка её сигарет - ментоловые Virginia Slims - и полупустая бутылка воды, купленная ею в дороге. "Нужно просто идти", - пульсировало в его голове. Суини вышел на улицу и пошёл, сам не зная, куда. _________________________________________ Около года никто ничего не слышал о Бешеном Суини, лепреконе, забытом короле и хранителе клада. Ходили слухи, что его видели в Новом Орлеане, однако никакого тому подтверждения не было. Но однажды высокий рыжеволосый парень в видавшей виде джинсовой куртке зашёл в "Крокодиловый бар Джека" - где-то в городке Ноттеман, что стоит у трассы в штате Индиана, посреди нигде. Молчаливый и хмурый, Суини - а это был, конечно же, он, - устроился в самом тёмном углу, подальше от едких клубов сигаретного дыма. Он сидел там около получаса, рассеянно наблюдая за посетителями, когда на пороге возникла коренастая фигура в линялом тренчкоте. - Бешеный Суини, - радушно улыбнулся мистер Среда, направляясь к его столику. - Тебя обыскались, ты в курсе? Неплохую бороду ты себе отрастил, дружище. - Ну и? Я пришёл, потому что твои сраные вороны меня выследили и задрали горланить по ночам. - Ах, Думающий и Помнящий хорошо знают своё дело. У меня для тебя есть кое-какая работа, - Среда уставился на него своим стеклянным глазом. - Возьму тебе выпить. - Саузерн комфорт с колой и без льда, пусть не перемешивают. - О, нет, Суини, я угощаю, а ты пьёшь то, что выбираю я. Эй, Барни, - крикнул он бармену. - "Джек дэниэлс" для меня и медовое вино для моего рыжего друга. Суини поморщился. - Чего тебе нужно, Гримнир? - От тебя - лишь пара небольших одолжений. Работка непыльная, но награда будет достойной. - Какого хрена я вообще должен на тебя работать? Кривая усмешка исказила лицо Одина. - А как ты думаешь? Ты задолжал мне битву, и она грядёт. - Ничего я тебе не задалживал, - огрызнулся Суини, порываясь уйти. - Посмотри на меня, идиот, - Среда поймал его за рукав и уставился снизу вверх. - Как по-твоему, кто дал тебе воды из источника Грен-нан-Гелт? Кто привёл к твоему треклятому священному камню? - Древесный человек, кто ещё. - А кем был этот Древесный человек? - лицо Одина исказилось: кожа его на мгновение стала похожа на поросшую мхом кору, а чёрные с проседью волосы - на ветви с пожухлыми листьями. Он торжественно посмотрел в глаза Суини - и наваждение исчезло. - Кем он был, если не странствующим Гримниром? - Говори прямо и сейчас, - лепрекон обречённо вздохнул и занял своё место. - Ну, для начала, мне вроде как нужна небольшая жертва. Здесь в паре десятков миль - городок Игл-Пойнт. Мужчина и женщина. Робби Бёртон и Лора Мун. Я сам назначу тебе точное время, просто сделай так, чтобы они счастливо закончили в один день. - Что я получу взамен? - Я дам тебе возможность отомстить за ту, кого ты так сильно любил. Этот пункт программы беру на себя. А теперь пей свой мёд, - и перейдём к деталям.