Магическая зоология

      На платформе девять и три четверти было очень много народу. Всюду бегали дети, искали свободные места, искали своих друзей или болтали с родственниками, провожающими их в школу. Тонкс чувствовала себя странно в этом месте, потому что сама каким-то образом заражалась предвкушением поездки, только после вспоминая, что она уже давно не ученица. Зато Гарри и Кира явно не сильно радовались возвращению в Хогвартс. И в чем-то их можно было понять. Но лично она не могла бы сказать, что учиться было так уж плохо, особенно с учетом того, что их компания вечно попадала в какие-то странные, но веселые ситуации. Во многом это была вина неусидчивой Санни, которая сейчас выглядела неприлично довольной, кивая на приветствия студентов, так откровенно пялившихся на ее живот.       — Почему ты просто не трансгрессируешь в Хогсмид? — спросила Тонкс, повиснув на руке Римуса. Кажется, она уже задавала ему этот вопрос, но совершенно не помнила ответа, потому что в тот момент была слишком занята гляделками с одной блондинкой, косившейся в сторону ее мужчины.       — Он спит в поезде, — усмехнувшись, ответил Сириус. — Надо же ему выспаться перед ужином, а с тобой это ему явно не удастся. — Он подмигнул слегка покрасневшему другу и перевел свое внимание на толпу Уизли, к которым они все подошли.       — За какие грехи мне достался именно такой друг? — подняв взгляд к небу, шепотом спросил Римус.       — За то, что ты такой очаровательный, — улыбнулась Тонкс, приподнявшись на носочках и оставив на его подбородке невесомый поцелуй.       — Или за то, что я влюбился в девушку, которая моложе меня, — вздохнул Римус, опустив чемодан на асфальт.       Тонкс почувствовала, как у нее внутри разлилось тепло, а сердце забилось быстрее. Раньше он не произносил ничего, что могло бы хоть как-то сказать о его чувствах к ней. Но даже признание он умудрился превратить в угрызения совести. Все-таки ей достался слишком совестливый человек. И как после этого верить россказням о том, что ни один оборотень не может вести себя по-человечески? Это глупо, ведь все оборотни когда-то были людьми, и многие из них — мракоборцами.       — Я вытравлю из тебя все подобные мысли, — пробурчала Тонкс, обняв его за пояс. Его ладони тут же оказались на ее плечах, прижимая ее крепче к сильному телу. — Мы просто созданы друг для друга, пойми это. Никто и ничто нас не разлучит, даже смерть. Веришь? — Она заглянула в его золотисто-карие глаза, перед полнолунием они начинали желтеть, и этот его взгляд только еще больше ее завораживал.       — Верю, Дора! — улыбнулся Римус, коснувшись губами ее носа. — Ты только присматривай за своим дядюшкой и его женой. Даже Мерлин не может знать, на что способны эти двое, оставшись без присмотра.       — Я постараюсь, — усмехнулась Тонкс, поднявшись на носочки. — Но тебя оставлять одного в замке, полном романтично настроенных девочек, я тоже не собираюсь, — прошептала она прежде, чем прильнуть к его губам, прерывая его желание что-то сказать.       Этот поцелуй оказался каким-то чересчур нежным, приторно-сладким, но от этого не менее потрясающим. И ей действительно плевать, что вокруг полно народу. Пусть смотрят и завидуют, потому что этот волк принадлежит только ей. А разве может быть что-то сильнее любви волка?       Римус отстранился первым, еще раз коснулся мимолетным поцелуем ее губ и, тяжело вздохнув, отстранился. Тонкс молча подошла к щебечущей миссис Уизли, обнимающей всех подряд, и с улыбкой наблюдала за тем, как Римус что-то говорит Блэкам, а затем забирается в вагон. Все рыжее семейство последовало за ним, Сириус обнял на прощание Гарри и Киру, прошептав им что-то с задорной улыбкой. Санни тоже что-то сказала, хотя она сегодня старательно молчала, по непонятной Тонкс причине. Девушка решила, что подруга снова поругалась с Сириусом, поэтому особо не удивлялась. Хотя, может, все дело в миссис Уизли, которая пыталась надавать Санни побольше советов, как только их компания оказалась в зоне слышимости.       Бредя к барьеру вслед за Сириусом и Санни, Тонкс пыталась понять, почему дядя так недолюбливает Уизли. Ей самой они казались несколько забавными, особенно Молли, со своим желанием помочь всем и каждому и чутким материнским инстинктом. Чем-то она напоминала Тонкс собственную маму, только миссис Уизли была немного полнее и, кажется, строже, без чувства юмора, которое откуда-то взялось у близнецов. Но в целом Молли была добродушной, улыбчивой женщиной с мягким и любящим сердцем. Хотя Сириус явно смотрел на нее с какой-то другой, недоступной для Тонкс стороны.       — Ой, простите, пожалуйста! — пробормотала Тонкс, когда поняла, что настолько погрузилась в свои размышления, что врезалась в какую-то светловолосую женщину.       — Смотрите, куда идете! — холодно произнесла женщина, удержав равновесие и медленно повернувшись к ней лицом, явно собираясь сказать что-нибудь еще. И Тонкс была готова все это выслушать, просто чтобы хоть так загладить свою вину. К подобному ей не привыкать. Но женщина, а вернее Нарцисса Малфой, растерянно моргнула, уставившись куда-то ей за спину.       — Идем, Дора! — приобняв ее за плечи, прошептал ей на ухо Сириус. — Не будем еще больше портить настроение миссис Малфой своими лицами, — насмешливо прибавил он.       — У вас дырка на мантии, — успела крикнуть Тонкс, увлекаемая дядей к барьеру. — Кажется, она сильно расстроилась, — заметила она, когда они оказались на магловском вокзале.       — Она сама не знает, чего хочет, — буркнул Сириус, решительно двинувшись в ту сторону, где был припаркован их автомобиль. — Вот скажи мне, как можно с таким животом так быстро ходить? — с какой-то долей удивления и восхищения спросил он.       — Когда забеременею, обязательно тебе расскажу, — без задней мысли весело произнесла Тонкс, стараясь не отставать от его быстрого шага.       — Надеюсь, это случится не скоро, — вздохнул Сириус, потерев переносицу. — Иначе такого испытания моя нервная система не выдержит, — не давая ей шанса возмутиться, тут же прибавил он.       — Не переживай, дядюшка, когда это случится, я буду надоедать Римусу, — широко улыбнувшись, пообещала Тонкс. В следующую секунду ее взгляд упал на машину, которая была припаркована рядом с их автомобилем. А точнее на мужчину, копавшегося под капотом машины, и Санни, стоявшую неподалеку и с какой-то странной, пугающе-садистской улыбкой наблюдающей за этим мужчиной. — Немедленно сажай ее в машину, — схватив Сириуса за руку, прошептала Тонкс.       — Не чувствую никакой опасности, — нахмурился Сириус, окинув парковку пристальным взглядом и остановив его на соседней машине. — Кто это?       — Не важно, просто поверь мне: ничего хорошего сейчас не случится, — чуть-ли не простонала Тонкс, нервно косясь в сторону мужчины, пока не заметившего ее подругу.       К счастью, Сириус решил не спорить и поспешил к своей жене. Тонкс кинулась следом, готовая в любой момент отвлечь мужчину на себя, если понадобиться. Однако Санни явно улыбалась не просто так, по ее прищуренному взгляду сразу стало ясно, что она задумала нечто… хитрое? гадкое? подлое? Определенно это что-то можно будет впоследствии назвать местью, если ее сейчас не остановить.       — Сириус! — широко улыбнулась Санни, как только тот подошел к ней ближе. Тонкс со стоном выдохнула, когда заметила, что мужчина оторвал взгляд от внутренностей своей машины. — Почему вы шли так долго? — подняв бровь, спросила она у явно растерявшегося мужа.       — Встретили Нарциссу, — честно ответил Сириус, кинув быстрый взгляд на Тонкс. Та тут же кивнула в сторону машины, одним взглядом говоря ему: «Действуй быстрее!»       — Я просто в нее врезалась, — решила прийти дяде на помощь Тонкс. — Вроде все обошлось, так что нам пора ехать, — бодро прибавила она, открыв дверь автомобиля.       — Может, стоит сначала помочь старым знакомым, — как-то по-особенному выделив слово «старым», произнесла Санни, легко коснувшись губами щеки Сириуса. — Это Эдвард Грейнджер — отец Гермионы. Видишь, у него машина не заводится, — кивнув в сторону мужчины, с открытым ртом смотрящего прямо на нее, мурлыкающе произнесла она. Тонкс с трудом удержалась от того, чтобы не врезать дяде, обернувшемуся в указанную сторону. И когда Санни научилась так ловко манипулировать мужчинами?       — Мистер Грейнджер? — подняв брови, спросил Сириус.       — Вы знаете мою дочь? — нахмурился Грейнджер, окинув Блэка каким-то нервным взглядом. — Мне кажется, я вас где-то видел, — пробормотал он, покосившись в сторону прищурившейся Тонкс.       — Да, кажется в магловских новостях меня тоже показывали, — чуть поморщившись, как-то обреченно вздохнул Сириус.       — Помоги человеку, Сириус, а то он тут весь день провозиться, — улыбнувшись, попросила Санни. — А ты представь, что будет, если он не сможет вылечить сегодня всем зубы? Или если опоздает на очень важную встречу с очередной шестнадцатилетней любовницей?       Казалось, что она смотрела Сириусу в глаза, но Тонкс точно знала, что в этот момент Санни внимательно наблюдала за реакцией Грейнджера. Тот был растерян, по-прежнему шокировано разглядывая Санни. Поймав взгляд дяди, Тонкс замотала головой. Вот только ее он слушать явно не собирался, потому что просьба жены его волновала намного больше, а еще его взгляд явно не предвещал ничего хорошего, как улыбка Санни. Тонкс нахмурилась и посмотрела на подругу, та лишь довольно ухмыльнулась уголком губ.       — Я взгляну! — Это явно должно было быть просьбой, но прозвучало так, что даже не было возможности возразить. Сириус поцеловал улыбнувшуюся Санни в лоб и подошел к чужой машине, Грейнджер тут же попятился от него в сторону, уступая место и даже не пытаясь возразить.       — Не думал, что маги разбираются в механике, — нервно улыбнувшись, произнес мужчина.       — У меня широкий диапазон знаний, — усмехнулся Сириус, наклонившись ниже. — В семнадцать я заставил мотоцикл летать, а это было не так уж и просто. Все-таки магловскими изобретениями стоит восхищаться.       — Простите мне мое любопытство, сэр, а почему вас показывали в наших новостях? — явно слегка дезориентированный словами мага, спросил Грейнджер.       — Я просто сбежал из тюрьмы, из которой никто никогда не сбегал, — пожав плечами, ответил Сириус. — Я был обвинен в массовом убийстве. Забавный случай! — выпрямившись, с каким-то странным блеском во взгляде прибавил он. — Знаете, я действительно способен на убийство, мистер Грейнджер, — раскатисто рыча, произнес Сириус, схватив побледневшего собеседника за ворот рубашки. — Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется отдать тебя на растерзание своей кузине. Знаешь, она просто мастер по части пыточных заклинаний. Говорят, все Блэки по-разному проявляют свой садизм. Лично я предпочитаю наблюдать, а вот она действовать. — Тонкс неуверенно шагнула ближе, сжимая в пальцах палочку: мало ли, чем может кончится такой разговор. Последний раз она видела Сириуса таким пугающим в тот день, когда ей пришлось играть Гарри. И ей действительно было страшно. А вот каково сейчас Грейнджеру, даже представить трудно. — Я ничего с тобой не сделаю только потому, что твоя дочь лучший друг моего крестника. Скажи спасибо ей за свою спасенную шкуру! Вот только проучить тебя все-таки стоит.       — Сириус, успокойся! — не выдержала Тонкс. — Ты ведь знаешь, что…       — На маглах нельзя применять магию, — перебил ее Сириус, как-то недобро усмехнувшись. — А кто сказал, что это будет магия? — Он крепко схватил что-то кричащего Грейнджера за ворот рубашки и потащил куда-то в сторону. — Садитесь в машину, я сейчас буду!       — Ты этого добивалась? — обернувшись к Санни, вспыхнула Тонкс. — Если Сириус его покалечит, то у него будут большие неприятности. Как ты этого не понимаешь?       — Он его унизит, — пробормотала Санни, взглянув на нее. — Не покалечит, это слишком просто. Но ты лучше присмотри за ним!       — Чертовы слизеринцы! — прорычала Тонкс, решительно направившись в ту сторону, куда ушли двое мужчин. Однако далеко идти не пришлось, потому что Сириуса она обнаружила недалеко от уборных. — И кого ты здесь ждешь? — подойдя ближе, спросила Тонкс. — Где Грейнджер и чья это одежда?       — Либо они ему все отобьют, либо… — Сириус недоговорил, пожав плечами. — Я его не трогал! — взглянув на открывшую рот девушку, произнес он. — И вообще, я мог бы заставить его надеть платье и отправить в гей-клуб. Это было бы намного лучше, но у меня не так много времени.       — А ты для меня можешь сделать что-нибудь подобное? — невольно вырвалось у Тонкс. Она тут же захлопнула рот ладонью, но было поздно: дядя уже пристально смотрел на нее. — Я просто интересуюсь! — промямлила она, отводя взгляд.       — Даже если это будет Римус, — четко произнес Сириус. Подойдя к двери женской уборной, из-за которой доносился женский визг и странный шум, он кинул внутрь чужую одежду и кивнул ей в сторону машины.       — Мне страшно представить, что ждет жениха Киры, — честно призналась Тонкс, идя рядом с ним. — Надеюсь, ты не предложишь ему навестить Визжащую хижину во время полнолуния?       — Это уже не актуально, — усмехнулся Сириус. — Брось, не такой уж я злой! Может, ему было приятно, — подвигав бровями, весело произнес он.       — Если это отучит его от любовниц, то его жена должна будет благодарить тебя за этот урок, — вздохнув, признала Тонкс. Сириус только пожал плечами, потрепав ее по голове.

***

      За окном был виден желтеющий парк, по которому торопливо шли люди, вечно куда-то спешащие. Сириус выглядел каким-то бледным и напряженным, Тонкс все ерзала на заднем сиденье, иногда спрашивая, почему они остановились и никуда не едут. Санни предпочитала отмалчиваться, стараясь вообще не смотреть в сторону мужа. Ей совершенно не было жаль Грейнджера, потому что она уже давно решила, что его стоит хоть как-нибудь проучить. Может, это и было похоже на месть, но зато теперь она могла спокойно вздохнуть и забыть самое темное лето своей биографии. Вот только кое-что ее продолжало беспокоить. Это кое-что было ее мужем, который действительно был страшен в гневе. На какую-то долю секунды она даже успела пожалеть, что немного подпортила работу двигателя в чужом автомобиле, ей даже стало немного жаль Грейнджера, когда Сириус упомянул о пытках. Пожалуй, такой Сириус действительно способен на любой поступок, если вовремя не возьмет себя в руки. К счастью, все обошлось. Но проехав несколько улиц, Сириус почему-то остановил машину, и теперь они уже пятнадцать минут стоят на площади Гриммо, если верить надписи на указателе.       — Что случилось? — не выдержала Санни, повернувшись к нему лицом. — Все еще злишься на него? Хочешь вернуться?       — Я не могу понять, — сжав пальцами виски, произнес Сириус. — Когда я хотел поговорить с этим придурком и предлагал укусить его, ты сказала, что не стоит этого делать, что не хочешь этого. А сегодня поступила наоборот! Почему? — Он вопросительно поднял бровь, чуть повернув к ней лицо.       — Потому что видела, как он смотрел на Джинни Уизли и на Полумну Лавгуд, и на многих других хорошеньких девочек, — пробормотала Санни, глядя ему в глаза. — Я подумала, что ему не помешает понять, к чему его приведут эти… связи. — Она перевела взгляд на окно и, чуть ухмыльнувшись, прибавила: — Изначально я собиралась сообщить ему, что его дочь встречается с мужчиной намного старше нее. Даже не просто встречается… Но мне показалось, что многому его это не научит. — Санни снова посмотрела на своего мужа, который со смесью удивления и восхищения смотрел на нее. Пожалуй, такой взгляд именно от него ей нравился намного больше, чем от кого-то еще. Удивить Сириуса было делом не простым. — В общем, я пришла к выводу, что знакомство с тобой будет намного эффективнее.       — Вы двое просто стоите друг друга! — высказалась Тонкс, заглядывая к ним между сиденьями. — Раз вы во всем разобрались, то мы теперь можем ехать? — подняла брови она.       — Мы уже приехали, — хмыкнул Сириус, открывая дверь. — Сегодня останемся здесь, потому что у меня есть одно важное дело, — заявил он, вылезая из машины.       — Он по-прежнему мне ничего не говорит, — вздохнула Санни, поймав взгляд подруги.       Обижаться было бессмысленно, как и задавать вопросы. Сириус действовал согласно какой-то собственной установке, он словно ждал какой-нибудь настолько странной ситуации, в которой он был бы вынужден все рассказать. Он даже не мог толком объяснить, что они забыли в магловской части Лондона. Ничего странно на площади Гриммо не было, кроме отсутствия дома под номером двенадцать. Видимо, кто-то запутался с табличками на домах. Сириус стоял напротив того места, где соединялись дома одиннадцать и тринадцать. У Санни даже появилось такое ощущение, словно он видит то, что недоступно другим.       — Может, он все-таки начал сходить с ума из-за твоих странностей? — шепотом спросила Тонкс, подойдя к ней.       — Неужели я настолько жутко себя веду? — нахмурилась Санни, взглянув на подругу.       — Со стороны ты похожа на вечно всем недовольного и очень капризного ребенка, — сообщила Тонкс, чуть пожав плечами.       Санни растерянно моргнула, но решила промолчать. Как-то она не особо задумывалась над тем, каково Сириусу. Он постоянно улыбался и упорно делал вид, что все в полном порядке, а он самый счастливый человек в доме. А вот что у него на уме на самом деле, понять было делом непростым. Помнится, когда-то она удивлялась тому, что он где-то находит в себе силы подниматься на ноги и улыбаться, говоря всем этой улыбкой, что у него все просто прекрасно. Вот только ночью он позволял себе быть настоящим, даже если рядом была она. Получается, что теперь он поступал с точностью до наоборот: улыбался рядом с ней и был собой, когда ее не было поблизости. Санни вдруг почувствовала как по щекам потекли слезы, внутри все сжалось и даже дышать стало как-то трудно. Выходит, теперь он не доверяет ей так же, как раньше. Видимо, своим поведением она только отталкивает его от себя. Вот только она сама не замечает, что именно и как говорит и делает, словно все это в порядке вещей. И почему она вечно что-то упускает из виду?       — Солнце мое, что случилось? — подойдя к ней, с беспокойством спросил Сириус, осторожно стирая дорожки слез с ее лица. — Что болит? Может, лучше вернешься в машину? — заглядывая ей в глаза, предложил он, мягко поглаживая ее по щеке. В его взгляде была неподдельная тревога, хотя он все еще оставался бледным и напряженным.       — Нет, все нормально, — замотала головой Санни, опуская взгляд себе под ноги. — Это все гормоны, — пробормотала она, шмыгнув носом.       — В последнее время ты слишком часто плачешь, — вздохнул Сириус, приобняв ее за плечи. — Ты не представляешь, как сильно я сейчас нуждаюсь в твоей солнечной улыбке, — прошептал он ей в волосы, прижимая ближе к себе.       Санни тихо выдохнула, уткнувшись носом в его плечо и проследив взглядом за какой-то пожилой женщиной, неодобрительно покачавшей головой. Наверное, это действительно неправильно — так открыто проявлять чувства на публике. Но разве это должно иметь какое-то значение, если стоит только ей оказаться в его объятиях и на сердце становится легче. И ей кажется правильным слышать рваные удары его сердца и чувствовать его теплые руки, позволять прикусывать свое ухо и зарываться носом в свои волосы. И плевать, что об этом могут думать окружающие.       — Из меня получилась просто ужасная жена, — прошептала Санни, поцеловав его в покрытую легкой щетиной щеку. — Извини!       — Мы оба только учимся, — улыбнулся Сириус, оставляя невесомый поцелуй на ее носу. — Я все понимаю, солнышко. Лили тоже вела себя просто отвратительно, когда была беременна. — Он тяжело вздохнул, отстранившись от нее. — Знаешь, мужчине очень сложно понять, каково женщине носить ребенка, потом родить его. Мне кажется, что эти трудности во время беременности своеобразная плата за это непонимание. — Он снова улыбнулся, легко поцеловав ее в губы.       — Мне никогда не привыкнуть к твоему странному взгляду на этот мир, — невольно улыбнулась Санни, отойдя от него. Ее взгляд зацепился за странный, так не вписывающийся в данную местность дом, который оказался между одиннадцатым и тринадцатым домами. — Что это? — подняв брови, спросила она, взглянув на довольно усмехнувшегося Сириуса. Тонкс уже успела оббежать вокруг этого строения, пока они разговаривали.       — Добро пожаловать в семейный особняк Блэков! — объявил Сириус, как-то криво улыбнувшись. — Он скрыт от глаз маглов и других волшебников, если только его хозяин не позволит кому-то еще его видеть. Поскольку я единственный живой Блэк по мужской линии, то этот дом теперь принадлежит мне. — Он снова криво улыбнулся, направившись к особняку. — Я так надеялся, что больше никогда сюда не вернусь!       Переглянувшись с такой же озадаченной Тонкс, Санни только пожала плечами и двинулась следом за мужем. Дом выглядел обшарпанным, старым и одиноким. Грязные стены, закопченные окна, крыльцо с истертыми ступенями, черная дверь с потрескавшейся и обсыпавшейся краской и серебряный дверной молоток, сделанный в форме извивающейся змеи. Внешний вид этого дома словно отображал суть фамилии волшебников, когда-то проживающих здесь. Сириус коснулся двери волшебной палочкой, и изнутри послышался звон цепей, щелчки замков. Тонкс как-то нервно хохотнула, стоя за спиной Санни. Дверь открылась с ужасным скрипом: петли явно давно не смазывали.       С секунду неуверенно помявшись перед входом, Сириус медленно вошел внутрь, словно шагнул в темницу. Санни нервно поежилась от этой мысли и, расправив плечи, решительно вошла следом. Она оказалась в длинном, мрачном коридоре, с отстающими от стен обоями и вытертым ковром на полу. Над головой висела затянутая паутиной люстра, по бокам виднелись потемневшие от времени портреты, вкривь и вкось висевшие на стенах. Санни остановилась возле самой большой картины, скрытой за изъеденными молью портьерами.       — Ой! — громко вскрикнула Тонкс, споткнувшись о какую-то странную подставку, отдаленно напоминающую ногу тролля. — Все нормально! Я цела! — раздалось уже с пола, когда Сириус направился к ней, проскользнув мимо Санни.       — Веди себя потише, малышка, — помогая Тонкс подняться, прошептал Сириус, каким-то нервным взглядом окинув коридор. — Даже Мордред не знает, какие сюрпризы могла приготовить моя дражайшая матушка, — пробормотал он.       Санни тихо хмыкнула. Кажется, он впервые упомянул при ней кого-то из своей семьи, и свою мать он явно не сильно любит. Почувствовав на себе какой-то слишком пристальный взгляд, Санни тут же осмотрелась и увидела напротив себя портрет женщины в натуральную величину. Внешне ей было лет пятьдесят или даже больше, она была худой, желтолицей, в черном чепце, из-под которого выглядывали темные с проседью локоны. Взгляд ее серых глаз, казалось, прожигал насквозь. Сжав тонкие губы и гордо вздернув подбородок, она высокомерно и многозначительно хмыкнула, перехватив взгляд Санни. В целом, уродливой эту женщину назвать было нельзя. В молодости она явно блистала внешностью, заставляя завидовать себе даже молодых девиц. И это прежняя красота еще прослеживалась в тонких чертах лица, в ровной осанке и костлявой фигуре.       — И как же вас зовут, мисс? — нарушила молчание женщина, окинув ее еще одним цепким взглядом и задержав его на ее животе.       — Санни Блэк! — с усмешкой, ответила девушка. Во взгляде ее внезапной собеседницы появилось удивление. — Профессиональный маг-зоолог, если вам это интересно. Глава подразделения магических зверей. Что-то еще? — Она вопросительно подняла бровь, чуть улыбнувшись уголком губ.       — Ваша девичья фамилия и факультет, — сложив руки на груди, как-то нетерпеливо спросил портрет.       — Моя фамилия Сноу, а училась я на Слизерине, — пожала плечами Санни, улыбнувшись еще шире. Удивление стало почти осязаемым, если такое вообще возможно при общении с портретом.       — Что бы она тебе не сказал, не слушай ее, — оказавшись рядом, прорычал Сириус, разворачивая Санни лицом к себе. — Мы завтра же уберемся из этого семейного склепа, — выдохнув, пообещал он, старательно игнорируя нахмурившийся портрет. — Идем!       Санни успела только еще раз улыбнуться женщине прежде, чем последовать за своим мужем. За спиной слышались торопливые шаги Тонкс, коридор казался бесконечным, а взгляды портретов, провожающие их, ее нервировали. Свет от палочки Сириуса не был способен разогнать весь мрак этого места, и тени казались живыми. Санни крепче сжала пальцами ладонь Сириуса, стараясь не смотреть по сторонам. Это место ее пугало своей угрюмостью. Вскоре они оказались возле темной лестницы, ведущей наверх. Медленно поднимаясь по высоким ступеням, Санни заметила выхваченные из темноты головы домовиков, прикрепленные к деревянным пластинам и висевшие над лестницей.       — Оригинальное украшение! — выдала ее мысли Тонкс.       — Это такая награда для отличившихся верной службой домовиков, — не оборачиваясь, пробормотал Сириус. — Интересно, подох ли Кикимер? Старый паршивец! — тихо прибавил он, на мгновение остановившись и окинув взглядом головы эльфов.       — У тебя есть домовик? — подняла бровь Санни, тяжело выдохнув. — Почему ты не позвал его? Домовые эльфы сходят с ума, если надолго лишаются работы.       — Не хочу его видеть! — жестко отрезал Сириус, двинувшись дальше. — Разрушить этот дом к Мордреду. Сжечь все вместе со всеми реликвиями. Род Блэк — благороднейший и грязнейший! — Он говорил что-то еще с неприкрытой злостью и неприязнью в голосе.       Санни впервые видела его таким мрачным и злобным. Создавалось такое ощущение, словно мрак этого дома проникал в душу Сириуса, отравливая его, выворачивая его характер, заставляя выглянуть самые неприглядные и отрицательные черты. И теперь она понимала, что он имел в виду, говоря о ее солнечной улыбке. Ему действительно не доставало света, если он провел все свое детство в этом месте, а юность в Азкабане. Напитавшись атмосферой обоих этих мест, просто невозможно остаться веселым, беззаботным и оптимистично настроенным человеком. Всю душу пожирают мрак и темнота, и нет света, который смог бы их прогнать.       — Сириус, посмотри на меня! — оказавшись в коридоре второго этажа, попросила Санни, схватив его за плечо.       — Что, солнышко? — тут же обернулся он, рассеянно скользнув по ней взглядом. Его глаза казались темными, утратили привычный живой блеск и приобрели какую-то опустошенность.       — Возьми себя в руки! — стараясь не отводить взгляд, строго произнесла Санни. — Чтобы избавиться от мрака, не обязательно все разрушать. Ты ведь можешь все изменить, вернуть своему роду былую честь и избавить его от грязи. Не погружайся в нее, пожалуйста, Сириус!       — Мне не справиться в одиночку, — покачал головой Сириус, опустив взгляд. — Я так хотел сбежать от этой тьмы, но совершенно позабыл, что она часть меня, — грустно прошептал он, повернувшись к какой-то обшарпанной двери.       — Он меня пугает, — прошептала Тонкс, наблюдая за дядей из-за ее плеча.       — Этот дом нужно оживить, — обернулась к ней Санни. — А для этого нужно вернуть Сириуса в нормальное состояние. Нельзя позволить ему замкнуться в себе, иначе нам придется познакомиться с тем человеком, который обладает самыми отрицательными качествами, который полностью отражает суть своей фамилии.       — Удачи тебе! — хмыкнула Тонкс, решительно войдя в комнату, в которой скрылся Сириус.       — С тьмой тоже можно бороться, — окинув коридор насмешливым взглядом, улыбнулась Санни. — Поможем твоему папе не оступиться? — погладив свой живот, прошептала она.

***

      В гостевой спальне, как и во всем доме, было мрачно, пыльно и душно. Он старался сделать комнату как можно чище. Но разве можно сделать чище собственную тень? Этот дом навевал самые неприятные воспоминания, действовал на него удручающе, словно сам являлся дементором из досок и хлама, называющегося семейными ценностями. Сириус с огромным трудом целый день сдерживал себя от желания бегать из комнаты в комнату, выкидывая все, что попадется под руку. Кидать все в мусор вместе с хваленным благородством семьи и громко смеяться, чтобы его смех эхом отдавался от пустеющих стен. Останавливало то, что Тонкс смотрела на него с жалостью, ежась, будто от холода. А Санни смотрела слишком внимательно, так пронизывающе, что он теперь боялся: она увидит насколько темна его душа и уйдет.       Вздохнув, Сириус отыскал взглядом соседнюю кровать, на которой спала Тонкс. Девушка лежала на животе, свесив ногу и руку, она почти полностью сползла вниз, подушка лежала на полу, зажатая ее пальцами, а одеяло почему-то лежало поперек ее тела, оголяя длинные ноги и худые плечи. Сириус невольно усмехнулся, пытаясь представить, каково приходится Римусу, если его племянница так любит спать в столь неудобных позах. В данном вопросе Сириусу, можно сказать, крупно повезло. Видимо, ночевки в палатках в опасных местах научили Санни спать в одной позе, изредка меняя свое положение. Лишь под утро она начинала шевелиться или если ей снился кошмар, что при нем случалось лишь пару раз. И сейчас девушка спала, прижавшись к нему и уткнувшись носом в его плечо, щекоча кожу свои ровным дыханием.       Осторожно повернувшись на бок, Сириус невольно улыбнулся, рассматривая ее лицо. Она почему-то не любила свои веснушки и старалась от них избавиться, но по ночам они неизменно занимали свое место, украшая ее лоб, нос, щеки и даже плечи. Помниться, у Лили тоже были веснушки, только на носу и щеках, а с каждым годом их становилось все меньше и меньше. У Кассандры они тоже были, а сейчас почти исчезли. Несомненно, у Артура и Молли тоже были эти пятнышки, а сейчас они почти не заметны. Раньше Сириус не особо обращал внимания на подобные природные украшения, теперь они казались ему довольно милыми и привлекательными.       Санни слегка поморщилась во сне и повернулась на спину, отвернувшись к стене. Вздохнув, Сириус подпер голову рукой, скользя взглядом по телу своей жены. Поскольку ночью она не могла сохранять какие-то изменения в своей внешности, то сейчас он мог прекрасно видеть, что Санни уже не была такой худой, какой он видел ее после первой ночи с ней. За эти месяцы девушка успела немного поправиться, и теперь кости не были видны настолько сильно, как раньше. Изначально его слегка озадачил тот факт, что она всегда уменьшала свою грудь, пока Санни не заявила, что с ее нормальным размером груди крайне сложно выполнять какие-то физические действия, и это так же может отвлекать мужскую половину ее команды во время какого-нибудь очередного похода. И если раньше у нее и так грудь была не маленькой, то сейчас она стала даже больше. Кажется, мадам Помфри что-то об этом говорила, это должно как-то касаться кормления грудью, но точно он не помнит, потому что в тот момент погрузился в весьма интересные размышления по поводу данного факта.       Повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, Сириус придвинулся ближе к девушке, осторожно проведя ладонью по ее животу. Почему-то у него всегда начинали дрожать пальцы, стоило только подумать о том, что там, внутри, ребенок. Его ребенок! И губы помимо желания растягивались в безумно глупой, но счастливой улыбке. В груди растекалось такое приятное тепло, что даже мраку этого места не хватит сил бороться. Как бы Сириусу хотелось навсегда избавиться от этой пугающей темноты. Но разве можно изменить собственную фамилию?       Внезапно его руки коснулись ее холодные пальцы, переплетаясь с его слишком горячими, в сравнении с ее, пальцами. Сириус невольно сглотнул, снова чувствуя, как что-то упирается ему в ладонь. Спокойно на это реагировать у него не получалось. Сердце почему-то замирало, и легкие переставали качать воздух. Становилось немного страшно, но странно приятно. И ничего не поделать с этой глупой улыбкой, которая немного пугала его. Кажется, когда-то он подшучивал над Джеймсом, замечая у него это глупый вид, а теперь сам ведет себя ничуть не лучше этого оленя.       — Ты ему нужен живой, настоящий, — тихо прошептала Санни, когда он медленно поднял на нее взгляд. — Помнишь нашу прогулку зимой? Когда мы говорили о звездах? — глядя ему в глаза, неожиданно спросила она.       — Тот момент очень трудно забыть, — честно ответил Сириус, опустив голову на подушку. — Ты тогда сказала, что я вечная звезда каникул, — улыбнулся он, припомнив тот случай.       — А ты сказал, что такие яркие имена помогают привнести немного света в темную душу Блэков, — чуть улыбнувшись, заметила Санни. — Твое имя — самая яркая звезда ночного неба. Может, твоя мама не просто так дала тебе именно такое имя?       — Я третий Блэк, который носит это имя, — фыркнул Сириус, погладив большим пальцем ее кисть. — Двое предыдущих не особо выделялись на общем фоне, — невесело усмехнулся он.       — Думаю им просто не хватило света, — хмыкнула Санни, улыбнувшись чуть шире. — Я тебе помогу, только ты сам не сдавайся, — придвинувшись ближе, заговорщицки прошептала она, сверкнув глазами. — Тебе ведь есть ради кого возродить былое величие своего рода? Этот дом, как и ты, обладает двойным характером. Он такой мрачный лишь потому, что его последний хозяин так упорно старается сбежать от себя самого и не принимает того, что ему дала судьба. Не принимай мрак, Сириус, он скрывает от тебя истину. Ты ведь умеешь улыбаться так, что становится невозможным не заразиться этой улыбкой. — Она неотрывно смотрела ему в глаза, словно пытаясь поглотить все те темные мысли, которые внушало ему это место. — Зарази этот дом своей улыбкой, заставь его жить!       — Как много и как мало мне нужно было пройти для того, чтобы встретить тебя, солнце мое, — прошептал Сириус, мягко поцеловав ее в лоб. — Только улыбайся почаще, и тогда здесь станет так светло, что даже тени разбегутся в страхе, — тихо попросил он, чувствуя себя немного легче. Видимо, ему действительно нужна лишь ее улыбка, чтобы быть собой и не вспоминать о плохом.       Санни согласно кивнула, широко улыбнувшись. Они больше ни о чем не разговаривали, просто прижимаясь друг к другу и иногда целуясь, тихо смеясь над чем-то понятным только им и притихая, если Тонкс начинала шевелиться. И Сириус в очередной раз убедился в том, что очень легко почувствовать себя школьником рядом с ней.

***

      Бродя по комнатам дома, Сириус никак не мог перестать улыбаться. Желания просто выкинуть все, что есть внутри очередной гостиной, больше не возникало. Оковы мрака сильно ослабли и больше не имели того эффекта, что прошлым днем. Понять, где именно нужно искать крестраж, Сириус не мог. Как и не мог объяснить себе, каким образом тот вообще мог здесь оказаться. Конечно, его брат был Пожирателем и семья у них состоит не из светлых магов, но и не настолько они запущены, чтобы поддерживать подобную магию. С такими мыслями он добрел до комнаты брата и замер, не зная, стоит ли бередить старые раны. Как же ему было больно, когда он узнал, что этот мелкий идиот решил принять клеймо. И куда делась гордость Блэка, как Регулус сумел встать на колени перед полукровкой?       Тряхнув головой, Сириус решительно произнес отпирающее заклинание: казалось неправильным пользоваться невербальными чарами, он словно хотел предупредить брата, что сейчас войдет, как делал это раньше. В комнате почти ничего не изменилось. Все тот же герб над кроватью, та же слизеринская расцветка и аккуратно застеленная кровать. На мгновение даже возникло ощущение того, что хозяин комнаты сейчас войдет и недовольно нахмурится, сложив руки на груди. И только пыль и потускневшие цвета говорили о том, что здесь уже давно никто не появлялся. Закусив губу, Сириус осторожно поднял с тумбочки рамку с фотографией слизеринской сборной: его брат занимал место ловца и слабо ему улыбнулся, словно точно зная, что именно сейчас творится в душе Сириуса.       — Почему я тебя не уберег? — вздохнут тот, отводя взгляд и возвращая рамку на место.       Его взгляд зацепился за вырезки из газет, наклеенные на стену в изголовье кровати. При тщательном изучении этого своеобразного коллажа, Сириус понял, что его брат старался собрать как можно больше информации о Волан-де-Морте. И ему с трудом верилось, что он мог ограничиться только газетными вырезками. В голове сразу всплыли воспоминания об их тайниках, которые они делали в полу при помощи магии. Не долго думая, Сириус сорвался с места, отодвигая кровать в сторону. Одна из половиц слегка приподнималась, словно от сырости. Но он точно знал, что это вовсе не так. Ловко вытащив часть доски, Сириус обнаружил в тайнике небольшой конверт со своим именем.       — Быть этого не может! — сглотнул он, медленно распечатывая конверт. Внутри оказалось письмо, не такое длинное, как обычно писал его брат, но достаточно содержательное:       Дорогой Сириус,       Я совершенно не уверен в том, что ты когда-нибудь вернешься домой. Даже мои похороны не заставят тебя помириться с родителями, это меня немного удручает. Но где-то в глубине души я наивно верю, что какой-нибудь странный случай заведет тебя сюда и заставит зайти в мою комнату. Помню, ты всегда делал так, как велит тебе сердце, и редко слушал здравый смысл. Я жил наоборот, ты это знаешь. Может, если бы я жил иначе, то все так не закончилось бы… Считай, что это прощание, потому что я точно знаю, что не выживу после сегодняшней ночи.       Знаешь, ты был прав насчет Темного Лорда — он придурок! Да, я сильно в нем разочаровался, потому что узнал, что он, во-первых, полукровка, а во-вторых, безумнее всех Блэков и Лавгудов вместе взятых. Ну разве кто-нибудь из нас додумался бы разрывать свою душу? Вот и я думаю, что нет. И мир действительно не такой, каким его видят все чистокровные маги. Наверное, я так думаю из-за того, что умудрился влюбиться в маглу, которую должен был убить… Я ее не убил, а спас! Круциатус получил от Бэллы, кажется, она думала в тот момент о тебе. Просто, чтобы ты понимал, как она к тебе неравнодушна!..       Я исправлю свою ошибку, Сириус! Сегодня я уничтожу крестраж, думаю, ты сам сможешь выяснить, что это такое. Кикимеру прикажу ни о чем не рассказывать. Пусть все думают, что меня убили Пожиратели, но, надеюсь, что ты будешь знать — я погиб, сражаясь. Странно, кажется, словно теперь я такой же, как ты. Это не так, ты смелее, а я боюсь умирать. Извини, что никогда не слышал тебя, когда ты пытался донести до меня истину. Человек ничего не понимает, пока сам все не осознает. Тыкать носом его бесполезно, к сожалению!       Я тут подумал, что может получиться так, что я или Кикимер не сможем уничтожить крестраж… Так вот, все, что я о нем пока знаю: это серебряный медальон. Как уничтожить, сказать не могу, может, это довольно просто, а может, наоборот… В общем, у меня трясутся руки и я перескакиваю с мысли на мысль. Не могу писать нормально, поэтому лучше вообще не буду. Если ты найдешь это письмо, то просто принеси мне на могилу какой-нибудь цветок. Можешь попробовать найти ту маглу — ее зовут Джейн Райс, она любит Шекспира и сказала, что у ее дочери обязательно будет королевское имя — Гермиона. Просто, вдруг тебе будет интересно, чем она могла меня привлечь. Не сомневаюсь в том, что ты сумеешь ее найти. Я бы тоже хотел узнать, какая девушка сможет усмирить тебя. Должно быть, у нее будет буйный характер и хитрая улыбка!       Спасибо за все твои попытки!       Прощай,       Твой младший брат, Регулус.       — Неужели нельзя было найти меня, — простонал Сириус, сминая в руках пергамент. — Маленький идиот! — зажмурившись, прошептал он, чувствуя на ресницах слезы.       Горло сдавил непонятный спазм. Он чувствовал себя почти таким же побитым, как в тот день, когда узнал о смерти брата. Тогда он его проклинал, ругал всеми словами, что приходили на ум. Но разве это могло вернуть его к жизни? И разве сейчас что-то изменится от известия о том, что его брат погиб, как герой? Не чувствуя собственных ног, он медленно поднялся и вышел из комнаты, замерев в дверях, прислонившись к стене. Перед глазами все плыло от слез.       — Акцио, крестраж! — прошептал он, прислонившись к дверному косяку. Внизу что-то с грохотом рухнуло, Сириус вздрогнул. Значит, никаких хитростей. — Молодец, Рег! Все-таки в тебе действительно жил лев, — слабо улыбнувшись, произнес он прежде, чем закрыть дверь в комнату брата.