Магическая зоология

      Перелистнув страницу очередной книги, Санни невольно покосилась в сторону Сириуса, сидевшего напротив нее прямо на полу и, чуть наклонив голову набок, наблюдающего за ней. Пару дней назад Сириус завел странную и слегка нервирующую ее привычку: молча наблюдать за ней чуть-ли не всюду. И Санни уже обдумала каждую возможную и невозможную причину такого поведения, но ни к какому определенному выводу так и не пришла. Сначала она даже подумала, что снова успела ляпнуть что-то не то или влезть в какую-то неприятность, о которой сама ничего не подозревала. Но если бы это было так, то вряд ли бы Сириус молчал, он обязательно постарался бы все высказать. А если ему было нужно о чем-то с ней поговорить, то он тоже не стал бы молча ждать, а завел бы разговор издалека, постепенно приближаясь к нужной ему теме. В общем, с какой стороны не посмотри, молчать Сириус не любит. Но сейчас молчит, и на лице у него периодически появляется жутко глупая, рассеянная улыбка, значение которой тоже оставалось не ясным.       Потратив еще несколько секунд на бессмысленное вглядывание в напечатанные буквы, Санни тяжело вздохнула и снова посмотрела на мужа поверх книги. Изменилось то, что теперь он сидел вытянув перед собой ноги и опираясь на ладони. Даже взгляд у него казался слегка отрешенным, словно на самом деле он пребывал вовсе не в этой комнате, а где-то очень далеко, но при этом все равно ощущалось его пристальное внимание. Как ему это удавалось, Санни не знала, да и не хотела знать, на данный момент ее волновала лишь причина столь необычного поведения.       — Сириус, что случилось? — не выдержав, спросила Санни, захлопнув книгу.       — Что случилось? — моргнув, растерянно переспросил Сириус, приподняв бровь.       — Я это спрашиваю у тебя, — машинально попытавшись скрестить руки на груди, воскликнула Санни, данный жест дался ей очень неохотно. — У меня такое ощущение, словно я вот-вот должна взорваться. И если ты продолжишь так на меня смотреть, то это так и будет, только… фигурально.       — Ну, понимаешь… ты так невероятно выглядишь, что у меня нет сил оторвать от тебя глаз, — скользнув по ней каким-то плотоядным взглядом, несколько более хрипло ответил Сириус. Санни невольно выдохнула, чувствуя пробежавшие по спине мурашки. — А еще я жутко нервничаю!       — Все хорошо, Сириус, — слабо улыбнулась Санни, невольно отводя взгляд. Она бы даже себе не смогла признаться в том, что ей приятно осознавать, что он волнуется за нее. — Мадам Помфри уверяет, что до родов еще целая неделя. Кому из нас стоит нервничать, так это мне, — тихо прибавила она, невольно обхватив плечи руками. Санни старалась не задумываться о том, что произойдет через неделю, потому что очень часто воображение рисовало довольно пугающие картины, от которых получалось спрятаться только прижавшись к Сириусу.       Словно почувствовав резкое изменение ее настроения, Сириус тут же подскочил на ноги и опустился на диван рядом с ней, приобняв девушку за плечи и нежно коснувшись губами виска. Санни тихо выдохнула, уткнувшись носом в его грудь. Все-таки хорошо, что он перестал куда-то убегать и искать все эти крестражи, а оставался рядом с ней. Спасение мира, конечно, дело благородное, но такая странная молчаливая поддержка ей была намного важнее, потому что на мир Санни обращала внимание лишь в том случае, если он как-то задевал кого-то из ее близких.       — Помнишь зимние каникулы? — шепотом спросила Санни, чтобы просто хоть о чем-то поговорить. — Когда мы учили всех кататься на коньках?       — У тебя получалось все объяснить намного лучше, чем у меня, — усмехнулся Сириус, поглаживая ее по плечу. — Можешь быть уверена в том, что с подростком ты обязательно сможешь найти общий язык, — шепотом прибавил он, поцеловав ее в макушку.       — Вообще-то меня больше волновал вопрос, откуда ты знаешь французский, — невольно усмехнувшись, произнесла Санни, удобнее устроившись в его объятиях. — Ты ведь тогда что-то сказал мадам Максим.       — Я знаю несколько ключевых и красивых, на мой взгляд, фраз на французском, немецком, испанском, итальянском и японском, — тихо фыркнув, пробормотал Сириус. — Летом, когда меня сажали под домашний арест, мне было нечем заняться, я учил древние руны, иностранные языки и все, что казалось мне достойным внимания. Многого я уже не помню, если честно.       — Ты не перестаешь меня удивлять, — прошептала Санни, прикрыв глаза. — Как в тебе сочетается столько противоречивых граней?       — Меня называет противоречивым человек, который может унизить каждого, но при этом не способен понять людей, — весело произнес Сириус.       — Мы определенно стоим друг друга, — улыбнулась Санни, быстро взглянув на него. — А ты решил что-нибудь насчет особняка Блэков? — почти не думая, спросила она, рассматривая стекающие по стеклу капли дождя.       — А что я должен решить? — несколько растерянно спросил Сириус, чуть отстранившись от нее. — Я бы с большим удовольствием разрушил этот дом…       — Этого делать нельзя! — категорично заявила Санни, вновь глядя на него. — Этот дом так долго надежно служил твоей семье, что сам в полной мере может считаться ее частью. Неужели ты стал бы убивать кого-то из родственников? — поспешно принялась объяснять она, поймав его прищуренный взгляд.       — Стал бы, — в ту же секунду ответил Сириус, отводя взгляд. — Но у нас с ней особые… отношения, — как-то странно усмехнувшись, прибавил он. Санни нервно передернула плечами от такого тона, но отступать не собиралась, хоть изначально и не планировала говорить об особняке.       — Мне казалось, что легкие пути не для тебя, — с долей разочарования протянула Санни, чуть вздернув подбородок. Мужчина вздрогнул, словно от удара, и тут же повернулся к ней лицом.       — Ты считаешь, что разрушить место, которое изначально являлось для меня домом, — просто? — подняв брови не без раздражения спросил Сириус, явно не совсем замечая, что именно говорит. — Да намного проще оживить его, сделать более светлым и избавить от семейной затхлости, чем снять с него все защитные чары, вытащить из дома весь хлам и еще успокоить Кикимера. — Он уже вскочил на ноги и принялся расхаживать по комнате, говоря все это. Санни молчала, наблюдая за ним из-под длинных ресниц и изо всех сил сдерживая желание рассмеяться.       — А мне кажется, что вернуть дому и своему роду прежнее величие у тебя не получится, — несколько меланхолично заметила Санни, глядя на него. — Тебе это явно не по силам! — усмехнувшись, прибавила она, подумав, что до этого она явно выбрала неправильную тактику. Пусть поддержка и действовала, но не достаточно долго, а вот метод от противного должен сработать намного лучше. В конце концов, Сириус не может позволить себе разочаровывать кого-то, и это одна из его слабостей, о которой мало кому известно.       — Это мы еще посмотрим, — как-то угрожающе произнес Сириус, окинув ее мрачным взглядом. — О Блэках еще заговорят с уважением, мы будем намного влиятельнее и благороднее всех моих предков вместе взятых.       Некоторое время они просто молча смотрели друг на друга. Санни крепко сжала губы, понимая, что в любую секунду они могут растянуться в предательской улыбке. Сириус с каким-то восхищением и раздражением смотрел прямо ей в глаза, словно намереваясь узнать, о чем именно она думает. В следующую секунду он вдруг усмехнулся, а затем громко рассмеялся, скрывая лицо за темными прядями волос.       — Шляпа явно не ошиблась с твоим распределением, — только и сказал он, быстро взглянув на нее. — Ладно, я подумаю над этим, но в следующий раз я так глупо не попадусь, солнышко, — слегка успокоившись, прибавил Сириус.       — Не понимаю, о чем ты говоришь, — отвернулась от него Санни, так и не сумев побороть улыбки. — Давай лучше прогуляемся! — прибавила она, поднявшись на ноги. Сириус согласно кивнул, но на дне серых глаз по прежнему прыгали смешинки, за которыми все еще пряталось восхищение, которое могло заставить кого угодно почувствовать себя особенным. Много ли в этом мире людей, способных восхитить Сириуса Блэка? Вот и Санни думает, что нет, а потому такой взгляд был дороже любых слов и признаний в любви.

***

      Привкус табачного дыма горьким раздражением оседал на языке, иногда щекотал нос или небо, отчего хотелось чихать и кашлять, чтобы избавиться от неприятного ощущения. В последнее время Сириус стал курить реже, прекрасно понимая, что эта вредная привычка не приведет ни к чему хорошему. Он и сам толком не знал, зачем курит, если все равно остается таким же раздраженным. Но бросить это занятие никак не получалось.       — Что это за паутина? — несколько растерянно спросил голос позади него, отвлекая Сириуса от разглядывания унылого пейзажа за окном.       — Это попытка выяснить, в чьем сейфе может находится еще один крестраж, — затушив окурок, ответил Сириус, повернувшись лицом к тому, кто решил нарушить его уединение.       — И откуда у тебя досье на всех известных Пожирателей? — не без удивления спросил Тарбен, ведя пальцем по красной нити, соединяющей между собой каждого из Пожирателей и их сейфы.       — У меня много знакомых, — усмехнувшись, уклончиво ответил Сириус, закрывая окно.       После так и не опробованной попытки ограбить банк, он решил заняться этой проблемой всерьез. Благодаря карте Сириус смог узнать, на каком этаже находится нужный ему сейф, но поскольку магия карты не была сопряжена с магией Гринготтса, точное местоположение определить не удавалось, но это он еще успеет исправить. Для начала Сириус решил выяснить, кому из Пожирателей, сейфы которых находились на нужном ему этаже, мог доверять Волан-де-Морт. Затем нужно будет узнать, чем именно может являться крестраж, а дальше разработать план ограбления. У него никак не получалось отделаться от мысли, что в этот раз в одиночку он точно не справится, да и Тарбен мало чем сможет помочь. А ведь в Хогвартсе находился еще один крестраж, который он так и не потрудился найти, по нескольким причинам: во-первых, со слов мадам Помфри до родов оставалось совсем немного, и Сириус просто не имел права оставить Санни сейчас одну; во-вторых, ни он, ни Римус, до сих пор не поговорили с Дамблдором и не пришли к какому-либо консенсусу.       — Ты так и не уничтожил медальон и кольцо? — отрывая его от размышлений, спросил Тарбен, прервав изучение стены. — Не понимаю, чего ты ждешь!       — Я просто подумал, что для начала стоит найти их все, — пожал плечами Сириус, отойдя от окна. — Волан-де-Морт ведь почувствует, что части его души уничтожают, и точно попытается поскорее вернуть себе тело, и тогда я уже не смогу с ним бороться. По силе с ним может сравниться только Дамблдор, но уж точно не я, — поспешно прибавил он, направляясь к двери.       — Если бы тебе было столько же лет, то ты, вероятно, был бы посильнее Дамблдора, — как-то странно усмехнулся Тарбен. — К несчастью, Блэки почему-то не любят долгую жизнь, предпочитая умирать молодыми.       — У каждого свои странности, — хмыкнул Сириус, открыв дверь. — И я знаю свои силы, пусть многие и верят тому, что я позволяю видеть.       Проигнорировав насмешливый взгляд собеседника, так и говоривший о том, что он сам плохо себя знает, Сириус поспешно покинул комнату. Сейчас ему совершенно не хотелось думать о каких-то проблемах мирового масштаба. В конце концов, он имеет право на спокойную жизнь, лишенную всякого героизма. Да и не стал бы он всем этим заниматься, если бы не Гарри, на которого у Дамблдора большие, даже огромные планы. Он обещал друзьям позаботиться об их сыне. Возможно, то, чем он занимается, как-то можно отнести к заботе… с большой натяжкой…       На мгновение остановившись у гостинной, в которой так часто обитала Санни в последнее время, Сириус поглубже вдохнул, уже заранее успокаивая себя. Он совершенно не понимал, почему сам начинает нервничать и при этом чуть-ли не пускает слюни при виде Санни, но поделать с такой реакцией он ничего не мог, поэтому просто смирился со своей очередной странностью.       Войдя в гостиную, он несколько удивленно заметил, что Санни стояла у окна, прижавшись спиной к стене, а не сидела с какой-нибудь книжкой на диване, как обычно. Невольно взлохматив пальцами волосы, Сириус осторожно подошел к жене, пытаясь по ее отсутствующему взгляду понять, о чем она снова замечталась. Вот только влажные дорожки слез на ее щеках и подозрительный блеск глаз наводили его на предположение о том, что либо с ее здоровьем опять что-то не так, либо…       — Санни, все хорошо? — коснувшись ее плеча, несколько сипло спросил Сириус, чувствуя поднимающуюся внутри панику. Женщина вздрогнула, сфокусировав на нем взгляд и медленно помотала головой.       — Кажется, мадам Помфри ошиблась на пару дней, — в безуспешной попытке усмехнуться, прошептала Санни, с затаенным страхом глядя ему в глаза.       В тот момент первым желанием Сириуса было закричать: «Ты рожаешь? Уже? А может, ты немного подождешь?» Но в следующую секунду он отвесил себе мысленный подзатыльник, попытался взять себя в руки и загнать куда-нибудь подальше накатывающую на него панику. В голове, как назло, стало пусто, и решить, что делать дальше, он никак не мог. Санни молчала, явно прислушиваясь к собственным ощущениям. Но когда она медленно поползла вниз по стене, зажмурившись и закусив губу, Сириус наконец смог собраться, тряхнув головой.       — Все будет хорошо, солнце мое, — осторожно прижав женщину к себе, каким-то хриплым шепотом произнес он, еле ворочая языком. — Нам надо к мадам Помфри, тогда все будет просто отлично.

***

      Переминаясь с ноги на ногу, Тонкс рассеянно скользила взглядом по уже давно изученным стенам. Пристальный взгляд Кингсли ее немного нервировал, потому что обычно он смотрел на нее так лишь тогда, когда она снова в чем-нибудь выделится. Но Тонкс не имела понятия о том, когда и в чем успела провиниться в этот раз. Если бы она знала, то придумать оправдание заранее было бы намного проще, чем импровизировать, как это любит делать Сириус.       — Я тебя позвал не для того, чтобы ругать, — смилостивившись над ней, произнес Кингсли.       — Снова нужно отнести что-то нашим молчунам? — слегка приободрившись, с улыбкой спросила Тонкс, плюхнувшись на стул.       — Нет, Отдела Тайн это никак не касается, — покачал головой Кингсли, чуть усмехнувшись уголком губ. — У нас с тобой особое задание…       — Я не стану снова записывать допрос, я к тебе секретаршей не нанималась, — поднявшись на ноги, тут же запротестовала Тонкс, не давая мужчине возможности продолжить.       — Это действительно очень важное задание, Дора, — с нажимом произнес Кингсли, тоже поднимаясь на ноги. — И я с большим трудом убедил Руфуса в том, что ты справишься, — поспешно прибавил он, чтобы убедить в серьезности дела.       — С этого и нужно было начинать, — проворчала Тонкс, выжидающе глядя на старшего мракоборца.       — В связи с тем, что в последнее время Пожиратели Смерти стали проявлять подозрительную активность, Фадж приказал проверить их всех и, по возможности, попытаться разговорить, — убедившись в том, что девушка внимательно его слушает, принялся объяснять Кингсли. — Скримджер считает, что заключенные могут знать, где нам стоит искать Темного Лорда…       — И ты с этим согласен? — удивленно выгнула бровь Тонкс. — Это же просто…       — Тихо, — шикнул на нее Кингсли, окинув кабинет быстрым взглядом. — Мы не можем сомневаться в правильности суждений нашего начальника и министра магии, — выразительно глядя на нее, четко произнес он. — Мы поняли друг друга?       — Ага, — кивнула Тонкс, несколько дезориентированная поведением мужчины. — Значит, мы идем в Азкабан? — уточнила она, невольно передернув плечами.       — Если только ты не боишься, — усмехнулся Кингсли выходя из-за стола. — Надеюсь, ты еще не разучилась вызывать патронус? — насмешливо спросил он, накидывая на плечи мантию.       Тонкс недовольно фыркнула, вытаскивая волшебную палочку. Подумав о Римусе и невольно улыбнувшись, вспомнив прошедшую ночь, она прошептала заклинание. Но почему-то в этот раз ее патронус принимал форму дольше, чем обычно. Видимо, Кингсли тоже был слегка озадаченным данным феноменом, поэтому и следил за серебристой дымкой так внимательно. Но когда вместо привычного длинноухого зайца перед ней появился волк, Тонкс невольно отступила назад, уронив стул. Волк нетерпеливо переминался с лапы на лапу, словно дожидаясь какого-то приказа.       — Ой, какой большой, — только и сумела выдать Тонкс, с трудом заставив себя улыбнуться.       — Нам стоит поспешить, иначе мы провозимся с этим заданием до вечера, — взял себя в руки Кингсли, решив никак не комментировать изменение формы патронуса. — По вечерам атмосфера в Азкабане не слишком благоприятная, поэтому поторопимся! — направившись к двери, прибавил он.       Тонкс еще раз посмотрела на серебристого волка, нервно взлохматив свои волосы, и поспешила покинуть кабинет.

***

      Белый потолок, белые стены, белые шторы на окнах — на взгляд Санни, в больничном крыле слишком много белого. Мысль странная и явно неуместная, потому что максимум через пять минут схватки снова могут повториться, и ей бы собраться, подготовиться к очередной порции боли, а она думает о преобладающем цвете в интерьере. Сириус сидел рядом, неся какой-то бред, говоря, видимо, все, что приходило на ум. Выглядел он так, словно только что чудом избежал смерти, но уходить категорически отказывался.       Рядом суетилась мадам Помфри, ее высокий голос, отдающий распоряжения, слегка раздражал. Сейчас Санни с большим удовольствием вцепилась бы пальцами ей в горло, лишь бы она замолчала, но она могла только с силой сжимать руку Сириуса, впиваясь ногтями в его кожу, оставляя чуть-ли не кровавые следы. И когда она замечала тревогу, прятавшуюся на дне серых глаз, ей невыносимо хотелось сказать, что все в порядке, что она привыкла к боли и ему не стоит беспокоиться, потому что и с ней, и с их ребенком все обязательно будет хорошо. Но Санни не могла заставить себя сказать хоть что-то, потому что уже прекрасно знала: он грустно усмехнется и покачает головой, забеспокоится еще больше.       — Знаешь, она мне тогда сказала, что нет мужа лучше, чем закаленного неприятностями, — прошептала Санни, когда боль на мгновение притупилась. — Сказала мне, что я счастливая, что ты никуда от меня не уйдешь. А ведь тогда мы даже и друзьями толком не были, — понимая, что вспоминать столь далекие события более, чем странно, в данной ситуации, прибавила она.       — Кто и когда успел тебе такое сказать? — непонимающе нахмурился Сириус, явно слегка сбитый с толку ее словами.       — Дардана, кажется, — выдохнула Санни, опустив веки. — Когда мы были в Албании, и ты сказал, что мы молодожены, — невольно усмехнувшись, добавила она, закусив губу.       — Ну, кровать там действительно была крепкой, — нервно усмехнулся Сириус, слегка сжав ее дрогнувшие пальцы. — Знаешь, она не ошиблась: никуда я не уйду, солнышко, — наклонившись, прошептал он ей в ухо.       — После сегодняшнего дня я даже уползти не смогу, — невесело улыбнулась Санни, безуспешно пытаясь сдержать стон, на слезы, неконтролируемо текущие по щекам, она уже давно не обращала внимания.       — Это еще не известно, — несколько жестко отрезал Сириус, на миг сжав ее пальцы, но тут же поспешил вернуть самообладание. — Прекрати думать о самом худшем исходе, — немного спокойнее произнес он.       Санни хотела было что-то ответить на это, но в тот же миг почувствовала резкий толчок. Закатив глаза, она не сумела сдержать протяжного стона, с новой силой вцепившись пальцами в запястье мужа.       — Так, Санни, соберись, через несколько часов все уже закончится, — преувеличенно бодро произнесла мадам Помфри. Санни еще успела усмехнуться, услышав ворчание Сириуса:       — Как обнадеживающе!

***

      Когда кто-нибудь из магов упоминал волшебную тюрьму, каждый, услышавший ее название, непроизвольно вздрагивал. Никто не хотел оказаться даже на расстоянии мили от Азкабана, а о ее стражах старались вообще ничего не говорить, потому что при упоминании дементоров всем было не по себе. Азкабан был всего лишь крепостью, но Тонкс никак не могла избавиться от ощущения того, что эта крепость сама по себе является дементором. Серые стены высасывают из человека жизнь и любое желание для дальнейшего существования. Сюда не проникали солнечные лучи, и в любое время года было холодно, а гул бушующего моря наверняка наводил не меньший ужас. Тонкс действительно не понимала, как Сириусу удалось остаться собой, просуществовав здесь двенадцать лет. Она не понимала, где находят силы верить во что-то остальные заключенные. Да и во что им верить, если они пропитаны одной тьмой, если в них не осталось ничего, что стоило бы жизни? Конечно, вполне возможно, что ее суждения слишком поспешны, ведь все они люди и у всех есть свои тайны, мало ли по какой причине они выбрали темную сторону.       — Может нам лучше разделиться? — поднимаясь на следующий этаж вслед за Кингсли, предложила Тонкс. — Иначе мы еще и ночь потратим на эту проверку, — поспешно прибавила она, когда мужчина резко остановился и обернулся к ней, недовольно хмуря брови. — Зачем тогда ты просил разрешить пойти именно мне, если собираешься оберегать меня, как ребенка? — недовольно спросила она, скрестив руки на груди.       — Затем, что я обещал никому ничего не рассказывать, — шепотом ответил Кингсли. — Конечно, я обещал, что и ты ничего не расскажешь, но ты таких обещаний не давала, — явно пытаясь на что-то намекнуть еще тише прибавил он.       — Как дядя вообще умудрился завоевать твое доверие? — воскликнула Тонкс, заставив мужчину шикнуть на себя.       — У меня просто нет желания быть для него врагом, — честно ответил Кингсли, двинувшись дальше. — И знаешь, мне хватило того, что я увидел в нем на Чемпионате Мира, чтобы убедиться в его силе и способностях. С таким человеком лучше быть союзником. К тому же, он кое с чем мне помог. — Он как-то странно усмехнулся, искоса взглянув на девушку.       — И все-таки, я считаю, что нам лучше разделиться, — упрямо произнесла Тонкс, так и не услышав ничего нового. Выходило, что Сириуса все просто боялись, поэтому и старались выполнять его… просьбы.       Кингсли помолчал еще с минуту, скорее всего, упрямился для виду. После чего тяжело вздохнул и, словно делая ей огромное одолжение, согласился на ее предложение.       — Только вызови своего защитника, чтобы мне было хоть немного спокойнее, — прибавил он, кивнув ей в сторону коридора одного из верхних этажей. — Здесь пять Пожирателей. Присмотрись к ним как можно внимательнее и…       — И попытаться задать несколько вопросов, — закатив глаза, закончила Тонкс. — А еще быть осторожной, — заметив, что мужчина собирается сказать что-то еще, прибавила она. — Я знаю, Кингсли! — уже идя по коридору, крикнула она, взмахивая палочкой и шепча нужное заклинание.       Проходя мимо решеток, Тонкс старалась не слишком внимательно рассматривать узников, старательно игнорируя направленные в свою сторону взгляды, если таковые были. Обычно все заключенные смотрели на нее и на Кингсли несколько отрешенно, словно они считали появление в этом месте каких-то людей вполне нормальным, а может, думали, что это всего лишь их галлюцинации. Кто знает, что могут думать те, кто несколько лет живет бок о бок с такими существами, как дементоры? Как-то адекватно реагировать могут либо новички, либо люди с сильным характером, как Сириус.       Проходя мимо открытой камеры, Тонкс невольно остановилась. Ее волк тоже замер, повернув к ней уши и подняв морду вверх, словно принюхиваясь. Не совсем понимая, чем именно ее так заинтересовала пустующая камера, Тонкс, воровато осмотревшись, нерешительно заглянула внутрь. Внутри она почти ничем не отличалась от всех остальных клеток, только стены были испещрены какими-то символами, смутно напоминающие руны, а некоторые царапины внизу были похожи на следы от когтей какого-то животного. Медленно подойдя ближе, Тонкс с большим трудом смогла разобрать надпись сделанную на английском: «Я Сириус Блэк! Я наследник древнего рода и меня ничто не сломит!» — гласили корявые, выцарапанные на стене слова.       Громко выдохнув, Тонкс помотала головой, чувствуя наворачивающиеся на глаза слезы. Она просто не могла представить себе, что Сириус — человек, не способный и минуты спокойно просидеть на месте и вечно задорно улыбающийся, — как-то сумел выжить здесь: в небольшой комнатке в десять шагов длинной и двенадцать шириной. Даже того Сириуса, которого она видела во время суда, невозможно представить мечущимся в панике псом, кидающимся на стены и, вполне вероятно, кусающим самого себя. Видимо, эти слова помогали ему не терять веру во что-то ведомое лишь ему, помогали терпеть такое жалкое существование изо дня в день.       Сглотнув подступившись к горлу ком, Тонкс выскочила в коридор и поспешила вперед, уже не обратив внимания на следующую пустующую камеру. Понимая, что убежать от мыслей у нее не получится, она вновь остановилась и, согнувшись пополам, тяжело выдохнула, слушая неровное биение собственного сердца, которое, казалось, стучало настолько громко, что этот звук могли услышать даже рыбы на дне Северного моря. Из-за потери сосредоточенности, ее патронус растаял в воздухе, ненадолго оставив после себя серебристое свечение.       — Что девочка, уже выдохлась? — насмешливо поинтересовался надломленный женский голос, звучащий так, словно его обладательница молчала не меньше двух лет, если не больше. — С каких это пор среди мракоборцев такие доходяги? — с еще большим весельем спросил тот же голос.       — С тех пор, как Волан-де-Морту начали служить умалишенные и душевнобольные, — выпрямившись, огрызнулась Тонкс, посмотрев в сторону женщины.       Ее предположение оказалось вполне верным. В камере напротив стояла лохматая, темноволосая женщина, серые глаза которой блестели, как у сумасшедшей. Тюремная роба мешком висела на ее исхудавшем теле, а на тонких пальцах, обхвативших прутья решетки, красовались длинные, грязные ногти. Но не смотря на подпорченную Азкабаном внешность, аристократическая красота еще упорно проглядывала в ней, делая ее только более устрашающей. А прямая спина и гордо вздернутый подбородок просто кричали о том, что ее еще не сломили. Беллатриса Лестрейндж держалась по-королевски даже за решеткой.       — Ты не имеешь права произносить его имя, поганая маглолюбка, — чуть-ли не выплюнула женщина, яростно сверкнув глазами из-под тяжелых век. — Лучше поспеши найти своего товарища, потому что это место не музей для любителей розовых соплей и острых ощущений, — ядовито прибавила она с презрительной ухмылкой.       — Я хотя бы могу уйти отсюда в любой момент, — фыркнула Тонкс, расправив плечи. — И розовые сопли больше по части безумных фанаток, безответно влюбленных в собственных хозяев. Скажи, когда Волан-де-Морт тебе что-нибудь запрещал, тебя сажали на цепь и надевали намордник, чтобы ты саму себя ненароком не покусала в приступе гнева? — Она окинула собеседницу брезгливым взглядом и показательно скривилась, делая вид, словно ее тошнит. К немалому удивлению Тонкс, Лестрейндж вдруг рассмеялась. Безумно, громко, на высоких тонах, откинув голову назад, как это умел делать только Сириус. И от такого невольного сравнения девушке стало немного не по себе, но она постаралась сохранить невозмутимый вид.       — Дерзкая девчонка, — хмыкнула Беллатриса в следующую секунду, успокоившись так же внезапно, как начала хохотать. — И долго ты собираешься на меня пялиться? — чуть приподняв темню бровь, ехидно поинтересовалась она. — Я тебе не животное в зоопарке!       — Я буду смотреть на тебя ровно столько, сколько захочу, — отрезала Тонкс, показательно привалившись спиной к стене. — Не каждый день удается увидеть упавшую в грязь аристократку.       — Хочешь увидеть упавшего в грязь, найди Сириуса Блэка, — прошипела Лестрейндж, отступив от решетки. — Ниже него пала только моя сестрица Андромеда, вышедшая замуж за этого никчемного грязнокровку!       — Не смей оскорблять моих родителей, тварь, — моментально выхватывая волшебную палочку, прорычала Тонкс.       — Так, ты ее дочь? — с явным удивлением спросила Беллатриса, тут же вернувшись к решетке и прижавшись к ней всем телом. — А характер у тебя действительно наш, как это ни странно, — задумчиво протянула она, окинув вздрогнувшую Тонкс цепким взглядом. — Не знаешь, как там поживает мой кузен на воле? Его еще не поймали, малышка? — Привычное прозвище неприятно резануло слух. Тонкс давно привыкла к тому, что Сириус чаще называет ее именно так, а не по имени, но точно такое же обращение с такой ядовитой интонацией больше было похоже на оскорбление.       — Его оправдали, — холодно произнесла Тонкс, опуская палочку. — Он женился и у него скоро будет наследник, — прибавила она, окинув собеседницу прохладным взглядом. — А еще он скоро избавит мир от твоего обожаемого хозяина.       — Он этого не сделает, — убежденно заявила Беллатриса, ухмыльнувшись уголком губ. — Передай ему, малышка Нимфадора, что Темный Лорд ничего не забывает. Всех вас, кто посмеет пойти против него, ждет лишь один итог.       — Знаешь, я его видела этим летом, — словно невзначай заметила Тонкс, засунув руки в карманы мантии и заметив, что ее слова заинтересовали женщину. — Он даже палочку еле держит, так что поражение ему обеспеченно.       — Ты совершенно ничего не знаешь о моем Лорде, — снисходительно-презрительно улыбнулась Лестрейндж, качнув головой. — Ему подвластны такие силы, о которых ты и читать побоишься. Лорд непобедим!       — Да что ты, а как же он собирается одержать победу, скрываясь в лесу? — ехидно поинтересовалась Тонкс, выгнув бровь. — Или он скажет своим верным ПСам: «Фас!»?       — Он освободит нас раньше, чем ты успеешь сказать квиддич, — прищурившись, прошептала Беллатриса. — Осталось лишь дождаться шторма!       — И тогда он скажет тебе: «К ноге, Белла! К ноге!» — Тонкс похлопала себя по коленке, словно подзывая собаку. И заметив недобрый огонек, появившийся на дне серых глаз, развернулась, решив двинуться дальше. — Ты не Блэк, ты просто ручная собачка, которую можно натравить на врагов и наказать. — Она чувствовала на себе пристальный взгляд собеседницы, но старалась его игнорировать, хотя внутри ее просто колотило от страха и желания поскорее убраться из этого места. Тряхнув головой, Тонкс поспешила дальше, решив побыстрее разделаться со своей работой.

***

      Отложив в сторону очередную проверенную работу, Римус снова посмотрел на часы. Стрелки двигались крайне медленно и неохотно, а время было поздним, через несколько минут комендантский час, а Тонкс до сих пор не появилась. Разумеется, Римус нервничал, хоть и старался убедить себя, что с ней все в полном порядке. Но он бы нервничал даже в том случае, если бы Тонкс работала простой секретаршей или продавщицей в каком-нибудь магазине. И заставить себя быть спокойнее у него получалось крайне плохо. Римус считал своим достижением уже то, что он не пытался попросить девушку сменить работу и вообще ничего не говорил на этот счет.       Поднявшись со стула, Римус подошел к окну и приоткрыл его, тут же почувствовав ударивший в лицо прохладный вечерний воздух, в котором чувствовалось приближение грозы. Ослабив уже порядком надоевший за сегодняшний день галстук, он всей грудью вдохнул осеннюю прохладу Шотландии, невольно вспоминая прогулки их компании в горах, находившихся недалеко от замка. Там воздух был настолько переполнен кислородом, что было невозможно надышаться. Точно так же было невозможно насмотреться на Нимфадору. И если горный воздух заставлял работать весь организм с новой силой, то одной ее улыбки могло хватит на то, чтобы заставить его поверить в невозможное и жить, радуясь каждому дню. Но не смотря на это его все равно продолжало что-то останавливать, заставляло продолжать чего-то ждать, хоть и казалось, что ждать уже нечего.       Позади раздался негромкий щелчок открывшейся двери, вслед за которым последовал еще один — уже закрывшейся. Слушая легкие, но немного шаркающие шаги, приближающиеся к нему, Римус невидящим взглядом всматривался в темный пейзаж за окном. Не выдержав молчания, он тихо выдохнул и развернулся, тут же оказавшись в объятиях девушки. Машинально обняв ее за плечи, Римус уткнулся носом в ее волосы, глубоко вдыхая ее запах, к которому сегодня примешивался какой-то морской аромат со смесью страха и… чего-то отдаленно напоминающего холод. Отстранившись, Римус чуть приподнял ее лицо за подбородок, пытаясь поймать взгляд девушки.       — Что случилось? — тихо спросил Римус, когда она все же посмотрела на него. — Куда тебя сегодня занесло?       — В Азкабан, — почти неслышно ответила Нимфадора, нервно передернув плечами. — Я замерзла! — капризно прибавила она, теснее прижимаясь к нему и опуская взгляд, уткнувшись носом в его плечо.       Римус с огромным трудом подавил в себе желание высказаться по поводу неразумность того, кто умудрился отправить Тонкс в одно из самых опасных мест в мире. Тяжело вздохнув, он вытащил из кармана открытую плитку шоколада и протянул ее девушке. Какое-то время они так и продолжали стоять возле открытого окна в объятиях друг друга.       — Не знаешь, куда пропали Сириус и Санни? — спросила Нимфадора, доедая последний кусок шоколада. — Дома их нет, и этого Тарбена тоже нет. — Она отошла от него на несколько шагов, снимая рабочую мантию и рассеянным взглядом обводя кабинет.       — Может, они решили прогуляться до деревни? — не слишком веря собственным словам, предположил Римус, закрыв окно. — Не думаю, что Сириус сейчас стал бы как-то рисковать…       — Мне надо с ним поговорить, — тихо произнесла Тонкс, старательно не глядя в его сторону. — Знаешь, я видела камеру… его камеру, — сгорбившись, прошептала она.       Римус порывисто шагнул вперед, но тут же замер, не совсем уверенный в том, что стоит сделать. Он и сам прекрасно понимал, что крайне странно и жутко оказаться в том месте, о котором до этого только слышал. Словно почувствовав его мучения в выборе верного решения, Нимфадора сама шагнула к нему, обнимая за шею, заставляя наклониться к себе. Встретившись с ее печальным взглядом, Римус невольно вздрогнул — слишком непривычно видеть слезы на дне глаз человека, который обладает невероятно буйным и веселым характером.       — Сириус на самом деле сильный человек, Дора, и он не любит, когда его жалеют или им восхищаются, — прошептал Римус, убирая с ее лица темную прядь. — Хотя не восхищаться им просто невозможно, — выдавив улыбку, заметил он. — Конечно, жизнь в Азкабане не прошла для него бесследно, но не стоит слишком близко все это воспринимать. Я сам до сих пор чувствую себя виноватым, потому что так легко поверил в его вину. Но разве все это волнует Бродягу?       — Вряд ли бы он был доволен, узнав, что мне действительно стало его жаль, — невесело улыбнулась Тонкс. — А мне все еще холодно, — вновь добавив в голос капризных ноток, заявила она, поджав губы.       Римус не смог не усмехнуться, услышав это. Обняв ее за талию, он легко приподнял ее, прижимая девушку к своей груди. Обхватив крепче его плечи, Тонкс обвила ногами его пояс, мимолетно касаясь губами его уха. Нимфадора была довольно легкой, и донести ее до кровати было не так трудно, но была лишь одна сложность, заключающаяся в ее действиях, запахе и просто непозволительной близости. Ее хотелось просто бесцеремонно прижать к стене и…       — Так определенно теплее, — прошептала Тонкс, запустив пальцы в его волосы.       — Сейчас будет жарко, — хрипло пообещал Римус, опуская свою ношу на кровать и тут же нависая сверху.       Губы девушки дрогнули в насмешливой улыбке, но прежде, чем она успела что-то произнести, Римус припал к ее губам, стараясь не действовать слишком настойчиво, хоть ее пальцы уже успели избавить его от галстука и расстегнуть рубашку. Когда ее пальцы добрались до ремня брюк, Римус несильно прикусил ее губу, тут же спускаясь поцелуями по шее к ее ключицам. Ненавязчивые движения ее ладоней и забивающийся в легкие запах медленно сводили с ума, заставляя постепенно терять крупицы самообладания, пробуждая чисто звериные инстинкты. Но внезапно до его слуха донеслись какие-то посторонние звуки, которые еще плохо воспринимались одурманенным мозгом. Видимо, Тонкс тоже что-то услышала или увидела, потому что внезапно напряженно замерла, начиная медленно краснеть. Римус медленно поднялся на ноги, окидывая комнату беглым взглядом. Прямо у изножья кровати, прислонившись спиной к столбику, стоял…       — Сириус! Ты что тут делаешь? — прорычал Римус, бросив быстрый взгляд в сторону Нимфадоры, успевшей закутаться в одеяло.       — Я? — Сириус как-то растерянно-удивленно посмотрел в его сторону, словно только сейчас осознав, где он находится. — Пью! — хрипло ответил он, после чего сделал довольно большой глоток прямо из бутылки, видимо, найденной в шкафу друга.       Римус окинул друга более внимательным взглядом, сразу же отметив его неестественную бледность, лихорадочный блеск в глазах и явно дрожащие пальцы. На глаза попались пятна крови на подоле светлой рубашки.       — Сириус, что случилось? — видимо, тоже заметив странное состояние своего дяди, осторожно спросила Тонкс.       — Просто… — Сириус дернул плечом, снова делая глоток виски. — Если кто-нибудь скажет при мне, что женщины — слабый пол, то я лично его придушу, — мрачно произнес он, прикрыв глаза.       — Что-то случилось с Санни? — тут же подскочила на ноги Тонкс, готовая кинуться на помощь подруге в любую секунду. Римус остановил взгляд на расцарапанном запястье друга и нахмурился.       — Начались роды? — приобняв Нимфадору за плечи, тихо спросил он.       — Уже закончились, — посмотрел на него Сириус, отойдя от кровати. — Мальчик, — слегка улыбнувшись, прибавил он, словно точно зная, какой вопрос последует дальше. — Сероглазый мальчик, — медленно выговорил он, глядя куда-то прямо перед собой.       — Что-то не больно заметно, чтобы ты пришел сюда для того, чтобы поделиться этой радостной новостью, — заметила Тонкс, отбирая у дяди бутылку с виски. — Почему ты сейчас здесь, а не с Санни?       — Мадам Помфри меня выгнала, — недовольно сопя, ответил Сириус. — Сказала, что я слишком бурно реагирую на… на все!       — Как хорошо я ее понимаю, — вздохнул Римус, поправляя свою одежду. — Я так понимаю, ты решил принять успокоительного? — насмешливо спросил он, забирая бутылку у Тонкс. — Как Санни?       — Молчит, — нахмурившись, мрачно произнес Сириус. — Сомневаюсь, что в ближайшие дни от нее можно будет чего-то добиться. — Он как-то слишком тяжело вздохнул, окинув их каким-то внимательным взглядом. — Пойду, подышу свежим воздухом, — пробормотал он, поспешив покинуть спальню.       — Ну, они хотя бы не попали в неприятности, — протянула Тонкс, проводив мужчину взглядом.       — Они сами эту неприятность создали, — фыркнул Римус, убирая бутылку обратно в шкаф. Она и хранилась там именно из-за Сириуса, который мог в любой момент заявиться на пороге кабинета и предложить выпить. — Думаю, придется тебе подождать с разговором как минимум неделю, — заметил он, опустившись на кровать.       — Будем надеяться, что в ближайший месяц шторма не предвидится!

***

      Поднимаясь на самый верх Астрономической башни, Сириус всеми силами старался избавиться от воспоминаний сегодняшнего дня. Он еще слышал крики Санни, чувствовал стальную хватку ее пальцев на своем запястье, видел искусанные чуть-ли не до крови губы и залитые слезами щеки. Но самым ужасным было то, что он ничем не мог ей помочь, но и уйти тоже не мог, потому что не хотел оставлять ее одну без поддержки. Хотя вряд ли она была сильно довольна тем, что он видел ее слабой. Сириус уже давно понял, что Санни из тех людей, которые готовы на все, лишь бы никто не видел их слабыми и беспомощными. Он и сам был таким.       Добравшись до самой верхней площадки, Сириус подошел к самому краю, вдыхая пропитанный предстоящей грозой воздух. Тучи еще не полностью скрыли небо, поэтому многие звезды еще были видны. Отчего-то сегодня Сириус светил даже ярче, чем в обычные дни. Конечно, вероятнее всего, что ему это просто кажется, но отделаться от этой странной мысли не получалось.       — Созвездие Большого Пса сегодня особенно хорошо видно, не правда ли? — заметил мужской голос откуда-то слева от задумавшегося Сириуса.       — Все может быть, — не стал отрицать Сириус, невольно поразившись тому, что в очередной раз за сегодняшний вечер проигнорировал присутствие поблизости кого-то еще. — Пришли полюбоваться звездами, директор? — без тени усмешки спросил он, скосив взгляд на вставшего рядом Дамблдора.       — Рядом со звездами легче думается, — просто ответил Дамблдор, продолжая смотреть в небо. — Полагаю, мне стоит поздравить тебя с рождением наследника. Очень знаменательное событие.       — Наверное, оттого Большой Пес сегодня так ярок, — невольно улыбнулся Сириус, не придавая словам какого-то особенного значения. — Надеюсь, вы не станете выгонять мою жену из больничного крыла? — нахмурившись, спросил он, резко повернувшись к собеседнику лицом.       — Какого плохого ты обо мне мнения, Сириус, — чуть нахмурил брови Дамблдор, тоже взглянув на бывшего студента. — Чем же я заслужил от тебя такое недоверие? — с какой-то грустью спросил он.       — Вы мне угрожали, — напомнил Сириус, убирая руки в карманы брюк. — Вы пытаетесь создать из Гарри национального героя, совершенно не заботясь о чувствах мальчика. Вы манипулируете людьми, как фигурами в шахматах. И этот список я могу продолжать долго, — прибавил он прежде, чем директор успел что-то сказать. — Конечно, вы не плохой человек, но и доверять вам особо не стоит.       — Справедливо, — кивнул Дамблдор, погладив свою бороду. — Но я тебе не угрожал, лишь предупредил. Видишь ли, весьма неприятно осознавать, что кто-то из моих бывших студентов, с которыми мне все еще приходится работать, не признают моего авторитета. Тщеславие, увы, свойственно многим.       — Зря вы так серьезно воспринимаете все, что я говорю, — покачал головой Сириус, вновь взглянув на небо. — Большая часть всех моих слов не имеет значения. А про крестражи я ничего не знал, вы мне все рассказали, директор. — Он несколько насмешливо, насколько ему позволяло состояние, взглянул на явно удивившегося этому внезапному признанию собеседника. — Но, как и обещал, я узнал многое. Может, и впрямь больше вас.       — И ты знаешь, где их искать? Сколько их? — нахмурился Дамблдор, внимательно всматриваясь в него.       — Точное их количество не знаю, но мне осталось достать только два, еще три я уже достал, — самодовольно усмехнулся Сириус. — А вы сколько успели найти? — выгнув бровь, спросил он.       — Два, но уничтожены они были уже до того, как я их увидел, — ровно ответил Дамблдор. — Может, нам стоит объединить усилия? — предложил он, внимательно глядя в глаза собеседника.       — Том Реддл когда-нибудь посещал леса Албании? — почему-то вспомнив упоминание Санни об их путешествии в албанский лес и сказках Дарданы, спросил Сириус. — Он точно побывал там после войны, верно?       — Ты знаешь, что он там делал? — настороженно спросил Дамблдор, полностью сосредоточившись на этом разговоре.       — Мирзам сегодня явно пытается побороться своей яркостью с Сириусом, вам так не кажется? — заметил Сириус, вновь взглянув на звезды. — А ведь он только третья по яркости звезда в этом созвездии.       — Сомневаюсь, что ему окажется под силу побороть яркость Сириуса, — как-то странно усмехнувшись, произнес Дамблдор, терпеливо дожидаясь продолжения нужной ему темы.       — Вы когда-нибудь спрашивали Серую Даму, где стоит искать диадему? — направившись к лестнице, словно невзначай спросил Сириус. — Или Кровавого Барона, отчего он весь в крови? Что если, все это взаимосвязано? — уже спускаясь вниз и слыша за спиной шаги Дамблдора, продолжил рассуждать Сириус, не особенно вдаваясь в смысл всего сказанного. Его основной целью было просто заболтать директора, пока они будут идти к нужной комнате. Сириус считал, что поиски стоит начинать именно с нее, потому что на восьмом этаже больше негде прятать что-либо. — Представим себе такую ситуацию: Кандида Когтевран известна всем своим выдающимся умом, ее дочь, Елена, растет в тени своей матери и тихонько ей завидует; однажды, уже повзрослевшая девушка не выдерживает славы матери и хочет стать такой же умной, как она, и для этого Елена крадет диадему Кандиды; вполне вероятно, что мудрейшая из четырех Основателей узнает о поступке дочери, но та боится гнева матери и решается на побег; необдуманные действия юной особы приводят ее во владения одного из феодалов Албании, где она, застигнутая непогодой, просится переждать бурю у крестьянской семьи, да так у них и остается; тем временем, заболевшая Кандида очень хочет в последний раз повидаться с дочерью и просит Кровавого Барона, тогда еще человека, носящего нормальное имя, найти дочь и привести ее к ней. Итак, наши герои встречаются в Албании, где Елена, уверенная в том, что ее мать собирается ее судить или по какой другой причине, сбегает в лес, оставив палочку в доме, но прихватив диадему, Барон спешит вслед за ней. В лесу они, видимо, знатно поспорили, и Барон в приступе бешенства убил Елену, а потом, видимо, осознав случившееся, решил убить и себя. — Сириус на миг остановился возле стены, пытаясь решить, какая именно комната ему нужна.       — Это больше похоже на сказку, — произнес Дамблдор, остановившись в нескольких шагах от Сириуса. — Откуда у тебя такие сведения? Или же ты все это выдумал?       — Я еще не закончил, директор. Впереди самая интересная часть, — укоризненно покачал головой Сириус. — Учась в школе, Том Реддл смог разговорить угрюмое приведения башни Когтевран и узнал, что диадема осталась где-то в лесах Албании. Уж не знаю, когда ему в голову взбрели мысли о создании крестражей и почему он выбрал диадему одной из основательниц, но факт в том, что после Второй Мировой Том заявился в одну из албанских деревушек, где местные жители поведали ему историю о Проклятом лесе и обитающих в нем приведениях. Они так же показали ему рисунок диадемы, на которой неумело были написаны слова: «Ума палата дороже злата», — и после этого он нанял себе в провожатые одного из жителей деревни, которого в последствии и убил, чтобы создать крестраж. — Сириус прошел мимо стены и повернулся, проходя в обратном направлении. — Единственное, чего я не понимаю, — как крестраж оказался в замке. Если только Волан-де-Морт когда-то еще посещал школу. И еще, я не совсем уверен в том, что здесь спрятана именно диадема, но она точно является крестражем, — закончил он свой монолог, проходя мимо стены в третий раз.       — У него весьма странно работает мозг, это стоит признать, — произнес совсем другой, но знакомый мужской голос.       Сириус замер и резко обернулся. Рядом с нахмуренным Дамблдором с веселой улыбкой на губах стоял Тарбен, с интересом глядя за спину Сириуса. По выражению лица директора сложно было понять, произвел ли на него впечатление рассказ бывшего студента, но больше возражать он не пытался, тоже рассматривая появившуюся в стене дверь. Передернув плечами, Сириус отвернулся от двоих мужчин, даже не пытаясь понять, откуда здесь взялся Ларсен, и толкнул дверь, входя в огромных размеров комнату, заваленную всевозможными предметами. Горы всякого бесполезного, а может, опасного хлама уходили высоко в потолок. Найти здесь что-то явно было задачей трудной, но все же вполне выполнимой.       — А он действительно здесь, — остановившись рядом с Сириусом, произнес Тарбен. — Не так уж и далеко, как кажется!       — Вот ты его и ищи, — хмыкнул Сириус, отступив назад. — А я лучше вернусь к своей жене, — прибавил он, скрывшись за дверью быстрее, чем кто-то успел его остановить. И плевать, что сегодня он уступил Дамблдору, он сделал это для того, чтобы избавиться от поиска крестража в Хогвартсе. И на данный момент его волновала только Санни и ничто больше.