Магическая зоология

      За окном бушевала гроза, начавшаяся еще ночью и явно не собирающаяся утихать в ближайшее время. Наблюдать за царившей на улице непогодой с кружкой обжигающего чая было как-то приятно, особенно рядом с Тонкс, вновь забравшейся на стул и греющей ладони о стенки кружки. Сегодня был выходной день, и никому никуда не надо было спешить, поэтому можно было бы просидеть так весь день, глядя в окно и потягивая крепкий чай, согревающий изнутри. Но отрешенный взгляд девушки слегка настораживал Римуса. Он прекрасно понимал, что она снова вспомнила о посещении Азкабана, и это вряд ли можно считать необычным приключением. В том, что в Азкабане случилось что-то странное и в то же время важное, Римус ни секунды не сомневался, вот только он отлично знал, что ему она ничего не расскажет, а Сириуса лучше не тревожить в ближайшую неделю, потому что ему и без этого проблем хватает.       — Ты много знаешь о патронусах? — неожиданно спросила Нимфадора, подняв на него взгляд.       — О них в принципе не много известно, — заметил Римус, поставив пустую кружку на стол. — Но я могу попытаться найти какую-нибудь информацию, если не смогу ответить, — прибавил он, слегка улыбнувшись уголком губ.       Тонкс кивнула, снова опустив взгляд и делая небольшой глоток. Римус ее не торопил, продолжая наблюдать за девушкой, откинувшись на спинку своего стула. Такая задумчивая и молчаливая Тонкс ему не слишком нравилась, потому что она была совершенно не похожа на ту вечно веселую, смелую и немного неуклюжую девочку, которую он впервые увидел несколько лет назад. Она была не похожа на Нимфадору…       — Патронус способен менять форму? — отрывая его от невеселых мыслей, спросила Тонкс, поставив кружку с остывшим чаем на стол.       — Только если с человеком произошли какие-то сильные изменения, — чуть нахмурившись, медленно ответил Римус. — Сильное потрясение… всплеск чувств… — тише прибавил он, внимательно всматриваясь в свою собеседницу.       — Например, если человек потерял кого-то очень близкого или, наоборот, нашел? — не отводя взгляда, уточнила Тонкс, поднявшись на ноги.       Римус несколько неуверенно кивнул, совсем не представляя, чего ему стоит ожидать. Но девушка больше ничего не сказала, лишь окинула его цепким взглядом и, обхватив себя руками за плечи, подошла к окну. В кабинете повисла напряженная тишина, которая нервировала Римуса еще больше, чем неестественное состояние Нимфадоры. Тряхнув головой, он поднялся на ноги и замер в двух шагах от девушки, скользнув взглядом по напрягшейся спине и слегка потемневшим волосам. Ливень за окном слегка притих, но не прекратился.       — Может, стоит посмотреть, как там дядюшка и Санни? — тихо предложила Тонкс, посмотрев на него поверх плеча.       — Думаю, это вполне возможно, — сглотнув, выдавил улыбку Римус.       В коридорах замка было непривычно тихо, видимо, многие студенты предпочли остаться в своих теплых гостиных, а не бродить по мрачным и холодным коридорам Хогвартса. Впрочем, напряженное молчание, покинувшее кабинет вместе с Тонкс и Римусом, нагнетало атмосферу намного сильнее, чем мрачность и пасмурность дня. По дороге к больничному крылу они встретили только троих учеников, спешащих куда-то по своим делам. А перед последним поворотом их нагнал весьма знакомый мужской голос, который Римус никак не ожидал услышать в этом месте.       — Я бы на вашем месте пока их не трогал, — произнес стоявший возле одного из окон Тарбен. — Счастливым родителям надо дать возможность побыть одним вместе с новорожденным. Вы так не считаете? — искоса взглянув на замершую пару, несколько насмешливо спросил он.       — Как ты вообще здесь оказался? — нахмурился Римус, машинально приобняв замершую рядом с ним девушку за плечи и притянув ближе к себе. Даже после слов Нимфадоры о том, что Ларсен больше заинтересован в отношениях с ним, а не с ней, он не мог заставить свои инстинкты измениться и не считать вампира чем-то опасным.       — Я вошел через дверь, — улыбнувшись, ответил Тарбен. — Она довольно большая, ее очень сложно не заметить, — слегка нахмурившись, серьезно прибавил он, словно разговаривая с глупым ребенком.       — И откуда ты знаешь, как добраться до Хогвартса? — с трудом сдерживаясь от желания встряхнуть это существо, терпеливо спросил Римус, услышав тихий смешок Тонкс. — Зачем ты вообще сюда пришел?       — Решил встретиться со своим старым… другом, — отводя взгляд, медленно ответил Тарбен. — Во время войны с Грин-де-Вальдом мне довелось познакомиться с Альбусом. Не сказать, что он был рад такому знакомству, да и сейчас не слишком доволен…       — А почему именно сейчас? — выгнула бровь Тонкс. — Ты уже довольно давно в Британии, а Хогвартс решил навестить именно сегодня. Почему?       — Одному дома находиться скучно, — пожал плечами Тарбен. — Хотя здесь тоже не весело: все какие-то мрачные и недовольные. Какие вы, люди, глупые, теряете время в пустую, когда стоит жить каждую секунду, не поддаваясь унылости дней. — Он как-то тяжело вздохнул и снова устремил взгляд в окно.       Римус подавил в себе желание поднять взгляд к потолку. Иногда Ларсен действительно напоминал ему некоторых бывших девушек Сириуса, когда те делали вид, что обижены или что-нибудь в том же роде. Тонкс снова фыркнула, видимо, стараясь не рассмеяться, и кивнула в сторону коридора, из которого они пришли, соглашаясь со словами Тарбена о том, что сейчас семью Блэков лучше не беспокоить. Вздохнув, Римус лишь согласно кивнул, бросив еще один быстрый взгляд в сторону вампира. В то, что он оказался здесь именно сейчас только из-за скуки, верилось плохо. Но желания пытаться что-либо узнать у него не возникало, потому что в голове вертелись последние слова вампира, чем-то напоминающие суждения Сириуса, почти всегда живущего одним днем.       — Может, он в чем-то прав, — остановившись, пробормотал Римус. — Хотя бы в том, что стоит раскрашивать дни в яркие цвета, — улыбнувшись, прибавил он, не давая девушке возможности задать какой-либо вопрос.       — Как странно, — нахмурилась Тонкс и, привстав на носочки, приложила руку к его лбу. — Вроде все нормально…       — Идем, — схватив ее за руку, произнес Римус, направившись в сторону парадного входа. — Нельзя же целый день сидеть в четырех стенах, правильно?       — Что? — растерянно переспросила Тонкс, когда они на мгновение замерли перед дверьми. — Я не пойду на улицу, там мокро и…       — А кто-то говорил, что это я зануда? — слегка прищурившись, заметил Римус, толкнув одну из дверей. Дождь все еще моросил, но от утреннего ливня остались только лужи.       — Нет, я туда не пойду! — воскликнула Тонкс, попытавшись отбежать подальше.       Но этот маневр ей не удался, потому что Римус успел схватить ее и, слегка приподняв над полом, шагнул за порог, тут же оказавшись под холодными каплями, забирающимися за ворот мантии. Тонкс то ли кричала, то ли уже смеялась, обняв его за шею. Волосы ерошил воздух, проникающий в легкие и заставляющий дышать с новой силой. И обоим вскоре уже было не важно, холодно на улице, мокро ли: сдерживать веселый смех никак не получалось. А Римус еще успел подумать о том, что даже в школьные годы он не был настолько счастлив, как сейчас.

***

      Санни чувствовала себя как-то странно, разглядывая своего сына, уснувшего у нее на руках. С одной стороны все казалось совершенно правильным, и губы помимо воли растягивались в улыбке. Но с каждой секундой усиливался страх сделать что-то неправильно, ведь возможности исправить ошибку нет, а она имела дело только с животными. На самом деле она даже отдаленно не могла представить, что от нее требуется теперь. Она и покормить сына не смогла бы, если бы не помощь мадам Помфри. Как девушка и предполагала раньше, хорошая мать из нее не получится.       Младенец немного пошевелился, но продолжил спать. Санни с трудом подавила желание рассмеяться, осторожно прижав малыша поближе к себе. Рядом тихо фыркнул Сириус, уснувший сидя на полу и положив голову на ее кровать. Мадам Помфри сказала Санни, что с большим трудом заставила его выпить три порции успокоительного, из-за чего он и уснул в столь необычной позе. И все же Санни не смогла бы признаться себе, что ей действительно приятно осознавать свою важность для такого человека.       Словно каким-то образом услышав ее мысли и узнав, что она подумала именно о нем, Сириус вдруг открыл глаза, подняв голову с кровати. Санни перевела взгляд на стену, невольно дернув плечом. Она никак не могла понять, как теперь вести себя с Сириусом, потому что продолжать строить из себя сильную и независимую женщину уже бесполезно, поскольку вчера он видел ее абсолютно беспомощной. Да и сейчас она довольно слаба, даже шевелиться больно. Успокаивает лишь то, что она хотя бы чувствует свои ноги. А ведь мадам Помфри утверждала, что велика вероятность окончательного перелома позвоночника. Причина того, почему все обошлось, пока была неясна, да и не слишком ее интересовала в данный момент.       — Как ты? — тихо спросил Сириус, поднявшись на ноги.       — Живая, — так же тихо ответила Санни, опустив взгляд на сына. — Все хорошо, Сириус! — почти неслышно прибавила она, быстро взглянув в сторону мужа.       — Конечно, хорошо, — кивнул Сириус, опустившись на кровать и убирая с ее лица рыжий локон. — Я в этом и не сомневался, ведь ты сильная и способна справиться с любой проблемой, — слегка улыбнувшись, прибавил он, переводя взгляд на ребенка. Санни снова покосилась на мужчину, понимая, что в очередной раз он сумел удивить ее своим поведением. Должно быть, она никогда не сможет узнать его настолько, чтобы ничему не поражаться. — Как ты относишься к ноябрю? — внезапно спросил Сириус, вновь поднявшись на ноги.       — Нейтрально, а что? — нахмурилась Санни, глядя на него. — Не любишь ноябрь? — невольно прижав ребенка еще ближе к груди, с некоторым вызовом спросила она.       — С учетом того, что первого ноября я узнал о смерти друзей и оказался в Азкабане, то особой любовью я к нему не пылаю, — криво улыбнулся Сириус, отведя взгляд. — А самое ужасное в ноябре то, что в один из его дождливых дней родился я, — несколько тише прибавил он, рассматривая пол под ногами. Санни припомнила, что это был единственный раз, когда он сказал что-то о своем дне рождения. Должно быть, он был таким же дождливым, как сегодняшняя ночь.       — Ты видел вчера хоть какие-нибудь звезды? — тихо спросила Санни, наблюдая за мужем.       — Видел, — кивнул Сириус, вновь глядя на нее. — Вчера ярко светил Большой Пес, в особенности Мирзам и Сириус, — усмехнувшись, прибавил он, глядя ей в глаза.       — Мирзам это…       — Это бета Большого Пса и третья по яркости звезда в созвездии, — отозвался Сириус, проведя пальцами по волосам. — Если ты хочешь заняться изучением астрономии, то сейчас не самый подходящий момент, — заметил он, снова усевшись на кровать.       — Познакомься со своим сыном, — никак не отреагировав на его последние слова, невозмутимо произнесла Санни, с большим трудом сев ровно. — Его зовут Мирзам Сириус Блэк, и он родился первого ноября. — Она прямо смотрела в глаза мужчины, чувствуя неприятное тянущее ощущение в спине.       Мальчик сонно заморгал, словно услышав, что заговорили про него. С некоторым удивлением Санни заметила, что изначально серые глаза сейчас были голубыми. Конечно, она прекрасно знала, что дар метаморфизма способен проявляться с самого рождения, вот только никак не ожидала, что начнется все с глаз. У нее впервые этот дар тоже начал проявляться в изменении цвета глаз, но ей тогда было четыре года. И Мору это очень сильно напугало, потому что ей не доводилось сталкиваться с такими магами. А потом метаморфизм стал своеобразной проблемой, потому что цвет волос и цвет глаз могли изменяться самостоятельно, поскольку Санни не могла этого постоянно контролировать, а они жили в магловском городке. Вероятно, для ее сына этот дар тоже обернется тяжелыми хлопотами.       — Можно… — немного подавшись к ней, шепотом спросил Сириус, словно уверенный в том, что услышит отказ.       На мгновение у Санни действительно возникло желание дать отрицательный ответ. Что-то внутри нее было абсолютно против того, чтобы кто-то кроме нее брал ее сына на руки. Но она лишь кивнула, позволяя мужчине взять ребенка со своих рук. Вспомнив о том, что многие звери никого не подпускают к своим детям, Санни невольно усмехнулась, наблюдая за тем, как Сириус рассматривает своего сына, чуть наклонив голову набок. Мальчик тоже смотрел на него, но не издавал ни звука, кажется, даже шевелиться боялся.       — Добро пожаловать в этот неспокойный мир, Мирзам Блэк, — улыбнувшись, произнес Сириус.

***

      Капли воды с коротких ярко-розовых волос стекали за ворот мантии, заставляя постоянно ежится от неожиданного холода. Вся мантия и даже излюбленные ею ботинки на высокой платформой промокли насквозь. Но она упорно не обращала на это внимания, потому что настроение было слишком хорошим, и сама она чувствовала себя непозволительно счастливой, идя по коридору рядом с таким же промокшим, как и она, Римусом. И уже как-то не важно, что завтра она может простыть, ведь сегодня один из лучших дней в ее жизни, во всяком случае, она сделает все, чтобы он не был таким же мрачным, как сегодняшнее утро. Раз уж такой вечно правильный Римус решил так рискнуть и прогуляться под дождем по лужам, то она точно сможет поддержать его внезапную инициативу.       — Быстро сюда, — неожиданно прошептал Римус, схватив ее за руку и затащив в какой-то коридор за одним из гобеленов. — Идем!       Тонкс не успела толком понять, что происходит, поэтому молча последовала за ним вдоль по узкому коридору. Кажется, сегодня какой-то особенный день, потому что обычно Римус ведет себя по-взрослому спокойно и ко всем ее действиям относится как-то снисходительно, словно к ребенку, который сам толком не понимает, что творит. Но сегодня он больше напоминал школьника, затеявшего какую-то веселую шалость и прятавшегося от строгих профессоров и вредного завхоза с его облезлой кошкой.       — Куда мы идем? — не выдержав, спросила Тонкс, когда они начали подниматься по лестнице.       — Мы сейчас выйдем прямо в коридор, ведущий к башне Когтеврана, — отозвался Римус, остановившись перед выходом, представляющем собой простую кирпичную стену.       — А зачем нам в башню Когтеврана? — нахмурилась Тонкс, остановившись рядом с ним.       — Это был единственный близкий к нам потайной ход, — пожал плечами Римус, дотронувшись до одного из кирпичей и открывая проход.       — Зачем нам вообще понадобился потайной ход? — окончательно запутавшись, спросила Тонкс, выходя в коридор.       — Неподалеку был Филч, — просто ответил Римус, окинув ее каким-то странным взглядом. — А мы с тобой мокрые с головы до ног, да еще и грязи в замок натащили…       — Ты преподаватель, Филч не имеет права тебя ругать, — воскликнула Тонкс, стараясь не отставать от ровного шага мужчины.       Видимо, что-то в ее словах его задело, потому что в следующую секунду он повернулся к ней и медленно, словно хищник, подошел ближе, отчего Тонкс невольно отступила назад, упираясь спиной в стену. Она его не боялась, потому что прекрасно видела по его глазам, что он не злится. Но вот понять, что творится у него на уме, она никак не могла, и это ее слегка настораживало, ведь обычно все наоборот.       — Представь всего лишь на мгновение, что мы еще студенты, — упершись ладонью в стену слева от ее головы, прошептал Римус. — А в школе столько правил и запретов, которые так и хочется нарушить. Но так велик риск попасться, а потом целый вечер проторчать в зале наград, начищая чью-нибудь табличку с именем. И именно этот риск подстегивает на совершение чего-то неправильного или абсолютно безрассудного. — Он мягко провел пальцами по ее щеке. — Может, я не самый безбашенный в нашей компании, но я прекрасно знаю, каково ощущать риск и адреналин, которые толкают на совершение того, на что ты сам никогда не согласился бы.       — Наверное, раньше ты был намного решительнее, чем сейчас, — вздохнула Тонкс, глядя ему в глаза. — Может, менее занудным и более живым, — усмехнувшись, прибавила она. — Ты можешь быть любым, я все равно буду любить тебя, что бы ты не задумал.       — Я просто хочу, чтобы ты улыбалась, Дора, — наклонившись к ней, вздохнул Римус. — Все, чего я действительно хочу, это видеть тебя счастливой, и ради этого я готов сделать все, что в моих силах.       — Все, что бы я ни попросила? — подняла брови Тонкс, чувствуя, что на лице появляется предательская счастливая улыбка. — Даже если эта просьба будет совершенно безумной с твоей точки зрения?       — Боюсь, что мой ответ положительный, — усмехнулся Римус, быстро коснувшись губами ее щеки.       — Почему? — вырвалось у Тонкс. Вопрос камнем рухнул вниз, заставив ее мысленно обругать саму себя, когда мужчина резко выпрямился, глядя ей в глаза. И почему она никогда не может вовремя прикусить язык? Теперь этот день вряд ли что-нибудь спасет.       — Потому что я люблю тебя, Нимфадора Тонкс, — наклонившись к ее уху, четко произнес Римус. — Наверное, мне стоило сказать это раньше, но мнительность — моя врожденная черта, — усмехнувшись, прибавил он.       Несколько секунд Тонкс пристально всматривалась в его карие глаза, пытаясь отыскать какой-то подвох во всем этом. Может, перед ней вовсе и не Римус, а кто-то под оборотным зельем. Вот только никто больше не может быть настолько горячим даже в насквозь промокшей одежде, никто больше не станет так глубоко вдыхать ее запах, пользуясь моментом, никто больше не в состоянии смотреть так же обреченно-нежно и восхищенно-горько. Выдохнув, Тонкс подалась вперед, обвивая руками его шею и впиваясь в его губы жадным, но нежным поцелуем с привкусом дождя. И если кто-то когда-нибудь скажет при ней, что у воды нет вкуса, а у дождя тем более, то она с уверенность сможет сказать, что у дождя вкус желания, об исполнении которого мечтает сердце, и вкус обжигающей любви, которая не может пройти бесследно, а навсегда оставляет в душе горящий след.       — Раз ты такой мнительный, то мне определенно стоит действовать самой, — прошептала Тонкс, перебирая пальцами влажный русые пряди.       — Мы посреди коридора, — заметил Римус, опалив ее губы горячим дыханием.       — Я говорила совершенно о другом, — рассмеялась Тонкс, скользнув губами по его скуле. — Если ты действительно любишь меня, то женись на мне, — прошептала она ему в ухо, чувствуя, как все внутри сжимается. Наверное, ничего страннее этого она в своей жизни еще никогда не делала. Тонкс даже успела подумать о том, что мама была бы в неописуемом шоке, узнав, что ее дочь сама сделала кому-то предложение, а не наоборот.       — Если следовать сценарию, то мне стоит ответить: я подумаю, — рассмеялся Римус, обняв ее за талию и не позволяя отстраниться. — Но я лучше сразу отвечу согласием, — прибавил он, глядя ей в глаза.       Несколько секунд Тонкс пыталась понять, нет ли в его словах какого-то подвоха. Может, он решил, что она шутит, а может, он действительно говорил серьезно. Обычно такие странные ситуации происходят при общении с Санни или с Сириусом, а с Римусом всегда все четко, но явно не сегодня. Сегодня совершенно точно какой-то ненормальный день, который действительно запомнится ей надолго. В конце концов, она не ежедневно мокнет под дождем, а потом делает мужчине предложение.       — И почему ты опять хмуришься? — вздохнул Римус, чуть отстранившись от нее.       — Просто, сегодня какой-то безумный день, — улыбнулась Тонкс. — Все перевернулось с ног на голову и перепуталось. Ничего не понимаю!       — Все очень просто, — без тени улыбки заметил Римус. — Ты только что сделала мне предложение, я согласился. Не важно, что обычно все наоборот, особой разницы в результате все равно нет. — Он улыбнулся уголком губ, приподняв ее лицо за подбородок и мягко целуя ее в губы.       — Я, конечно, извиняюсь, но все же напоминаю, что здесь ходят дети? — где-то рядом произнес знакомый мужской голос, заставив пару отстраниться друг от друга. — Что вы вообще здесь делаете в таком виде?       — Привет, Рольф, я тоже рада тебя видеть, — широко улыбнулась Тонкс, выглянув из-за плеча Люпина. — Привет, Луна! — заметив рядом с другом светловолосую когтевранку, прибавила она.       — Привет! — улыбнулась в ответ Полумна, рассеянно скользя взглядом по стене коридора.       — Так, что вы тут делаете? — вновь привлек к себе внимание Рольф, скрестив руки на груди.       — Мы… мы просто… — забормотала Тонкс, лихорадочно пытаясь придумать достойный ответ.       — Мы шли за Кирой, — пришел ей на помощь Римус, невозмутимо обнимая ее за талию. — Уверен, она не откажется поздравить Санни и Сириуса с пополнением, — совершенно спокойно и ровно произнес он.       Тонкс подумала, что это вполне могло сойти за правду, если бы они не были в подсыхающей одежде, а их обувь не была бы вся в грязи. Видимо, Рольф тоже об этом подумал, потому что скептически хмыкнул, окинув каждого взглядом.       — А что ты тут делаешь? — решила пойти в наступление Тонкс, шагнув вперед. — Сегодня выходной, разве ты не собирался провести его со своей девушкой? — прищурилась она. Рольф как-то растерянно моргнул, покосившись в сторону Лавгуд, довольно хорошо делающей вид, что ее здесь нет и никогда не было.       — Схожу за Кирой, — словно почувствовав на себе удивленной взгляд Тонкс, произнесла Полумна, двинувшись в сторону лестницы своей подпрыгивающей походкой.       — А ты в курсе, что отношения между преподавателем и студенткой запрещены? — хмыкнул Римус, видимо, поняв все намного быстрее все еще смотрящей в сторону ушедшей девушки Тонкс.       — Я не собираюсь работать здесь вечно, а она не всегда будет студенткой, — пожал плечами Рольф. — И об этом запрете я прекрасно помню, в отличии от некоторых, — в упор глядя на подругу, прибавил он.       — В этот раз я не ошиблась, — вздернув подбородок, уверенно произнесла Тонкс, чувствуя на себе тяжелый взгляд Римуса.       — Надеюсь на это, — окинув Люпина взглядом, произнес Рольф. — Так, значит, Санни уже родила? — резко сменил тему он, вновь глядя на Тонкс. — Не расскажешь, где ее можно найти?       — В больничном крыле, — отозвалась Тонкс, скосив взгляд на хмурившегося Римуса. — Ты же знаешь, как она любит целителей и больницы, — усмехнувшись, прибавила она.       — Может, пойдете пока вперед, а я подожду Киру, — предложил Рольф, прислонившись спиной к стене. — Тем более, вам стоит привести себя в порядок. Нельзя же в таком виде явиться во владения мадам Помфри.       — Думаю, ты абсолютно прав, — закивала Тонкс и, схватив Римуса за руку, потащила подальше от башни Когтеврана, чтобы Рольф не успел сболтнуть что-нибудь еще. — Что бы ты себе не надумал…       — Вообще-то мне известно о том, что ты была влюблена в профессора по защите от Темных искусств, — не дал ей закончить мысль Римус. — Стоит заметить, что данное утверждение все еще является верным, — как-то вымученно улыбнулся он, когда она повернулась к нему лицом.       — Ты ведь тоже состоял с кем-нибудь в отношениях до встречи со мной, — заметила Тонкс, решив не уточнять, откуда ему это известно. — Думаю, было бы странно, если это не так. Мы все довольно взрослые люди, а прежде, чем стать такими, мы были детьми и подростками, которые не умеют не совершать ошибок.       — Я это прекрасно понимаю, Дора, — серьезно произнес Римус, вытаскивая свою волшебную палочку. — Я на тебя не злюсь и уж точно не осуждаю. Но пусть прошлое остается в прошлом, хорошо?       Тонкс медленно кивнула, не найдясь с каким-то более осмысленным ответом. Может, она действительно просто все усложняет? На самом деле все намного проще, чем кажется, а Римусу всего лишь нужно время, чтобы что-то решить. Потому он так долго молчал, а не из-за того, что ему вовсе не нужна вечно улыбчивая и совершенно неуклюжая девчонка, нарушающая стойкость его мира.       Люпин взмахнул палочкой, очищая и высушивая ее одежду, после чего проделал тоже самое со своей. Подмигнув ей, он двинулся по направлению к больничному крылу. Тряхнув уже длинными, но не менее яркими волосами, Тонкс поспешила следом за ним, борясь с поистине детским желанием запрыгать на месте. Настроение вновь вернулось к высокой отметке, и пусть она еще толком не смогла понять, действительно ли он принял ее предложение, не улыбаться уже не получалось.       В этот раз молчание не было столь жутким и напрягающим, а перед больничными палатами их никто не окликнул, благодаря чему они беспрепятственно смогли проникнуть во владения школьной медсестры. Мадам Помфри нигде не было видно, но понять, где именно стоит искать Блэков, было не сложно, поскольку в палате только одна кровать была отгорожена специальной ширмой. Выдохнув, Тонкс решительно двинулась в нужную сторону, обогнав Римуса, и первая заглянула за ширму, обнаружив за ней о чем-то тихо разговаривающих Санни и Сириуса, а к кровати была приставлена специальная колыбелька, в которой спал младенец.       — Ну, как поживают новоиспеченные родители? — бодро, но довольно тихо спросила Тонкс, подойдя ближе.       — Пока неплохо, — переведя на нее взгляд, улыбнулась Санни. — А ты с чего такая довольная? — выгнула бровь она, слегка приподнявшись на кровати.       — Действительно, с чего бы этим двоим быть счастливыми? — хмыкнул Сириус, повернувшись к посетителям лицом.       — День сегодня хороший, тебе так не кажется, Бродяга? — усмехнулся Римус, кивнув в знак приветствия Санни. — Уже дали ему имя? — заглядывая в колыбельку через плечо Тонкс, спросил он.       — Конечно, дали, звезд на небе ведь не мало, выбирай любую, — хмыкнула Тонкс, стараясь как можно незаметнее для подруги, оценить ее состояние. В целом, Санни выглядела совсем неплохо, только несколько сбивали с толку шрамы, которые она сейчас не маскировала. Вероятно, во всем виновато ослабление организма, ведь даже глаза у нее сохраняют черный цвет, не светлея и не темнея.       — Его зовут Мирзам, — улыбнулся Сириус, видимо, решив не обращать внимания на какие-то замечания. А может, он был слишком доволен жизнью в данный момент, чтобы тратить время на какие-то пустые слова. И эта счастливая улыбка, вместе с легкой ноткой влюбленности во взгляде заставили Тонкс вспомнить об Азкабане и встречи с Беллатрисой. Но она так и не решилась на серьезный разговор, потому что слишком неприятно разрушать чье-то счастье, а упоминание об Азкабане и его кузине вряд ли можно приписать к радостным новостям.       — Довольно любопытный выбор, — тихо заметил Римус, приобняв Тонкс за плечи.

***

      Прошло около двух дней, а может меньше или больше, Санни точно не могла определить. Ей вовсе казалось, что она находится в больничном крыле целую вечность, изображая больную, не способную даже сесть как следует. Лежать ей действительно надоело, но еще больше ее начинало раздражать то, что кто-нибудь каждый день обязательно спрашивал ее о самочувствии. Только Гарри и Кира, заявившиеся в больничное крыло после Люпина и Тонкс, ни о чем ее не спрашивали. Кира потому, что прекрасно знала, какой может быть ее реакция, а Гарри, видимо, из-за того, что еще не слишком к ней привык или, наоборот, уже отвык за два месяца, проведенных в школе. Во всяком случае, эти двое были единственными, кто додумался промолчать, даже Рольф не сумел удержаться от этого вопроса, хотя с ней всегда старался тактично помалкивать, предпочитая поддевать только Тонкс, которая ко всем его словам всегда относилась с юмором.       В конце концов, Санни не выдержала и, упрямо игнорируя занывшие мышцы, медленно села. Не то что бы спина болела слишком сильно, в сравнение с болями во время беременности даже слабо, но весьма ощутимо. Качнув головой, она поставила ноги на пол, невольно поежившись при соприкосновении голых стоп с холодным полом. Опираясь рукой об угол прикроватной тумбочки, Санни поднялась на ноги, медленно выпрямляя спину. Внизу что-то весьма ощутимо хрустнуло, отчего она чуть не упала обратно на кровать, с трудом устояв на ногах. Кажется, нечто подобное происходило после того, как ей сообщили о переломе. Тогда она словно заново училась двигаться, жить вместе с болью и не обращать на нее внимания.       Ее скачущие мысли прервал детский плач, заставивший ее выйти из оцепенения. Прикусив губу, Санни тут же поспешила к колыбельке, совершенно позабыв о том, что еще секунду назад сомневалась в собственных силах. Наклонившись над сыном, осторожно подняла его на руки и шепча какой-то успокаивающий бред, вряд ли понятный ребенку или даже ей самой. Мальчик немного притих, устремив на нее взгляд потемневших глаз.       — Уже успел соскучиться по мне? — усмехнулась Санни, убедившись в том, что малыш не голоден.       — Кхм, прошу прощения за вторжение, мисс Сн… миссис Блэк, но вы не знаете, где мадам Помфри? — раздался за ее спиной знакомый баритон. — Она просила зайти сегодня, но в кабинете ее нет, — ровно произнес Снейп, когда Санни медленно обернулась к нему.       — Она куда-то пошла вместе с профессором Стебль, — тихо ответила Санни, невольно прижимая сына ближе к себе. — Думаю, она скоро должна вернуться, — прибавила она, отвернувшись от мужчины.       — Я лучше зайду попозже, — медленно выговорил Снейп, развернувшись на каблуках, но из-за отсутствия привычной черной мантии это выглядело не так эффектно и слегка позабавило девушку.       — Может, намного проще подождать, а не тратить время на очередное выползание из подземелий, профессор Снейк, то есть, Снейп? — весело спросила Санни, двинувшись к своей кровати. — Ни мебель, ни я не кусаемся, — искоса взглянув на него, прибавила она.       Снейп окинул ее каким-то странным взглядом, идентифицировать который у нее никак не получалось. Вполне вероятно, что он еще не избавился от воспоминания об их последнем разговоре, закончившегося для него дракой с Сириусом. Санни даже не потрудилась как-то обсудить известие об их родстве. В общем, им обоим вполне хватает причин, чтобы чувствовать себя неловко в присутствии друг друга, а ее вид в больничной сорочке и с ребенком на руках вряд ли облегчал ситуацию.       — Поздравляю с… материнством, — медленно выговорил Снейп, которому, кажется, не нравилась эта неловкая и странная тишина. — Слышал, у вас мальчик, — полувопросительно произнес он.       — Об этом что, уже весь Хогвартс знает? — устало спросила Санни, опустившись на кровать и взглянув на смотрящего по сторонам сына.       — С учетом того, что у многих студентов есть друзья за пределами школы, то вполне вероятно, что об этом знает большая часть магического населения Британии, — хмыкнул Снейп, сцепив перед собой пальцы рук.       — Плохо быть знаменитостью, — тяжело вздохнула Санни, слабо улыбнувшись мальчику, уже смотревшему прямо на нее.       В воздухе вновь повисло неловкое молчание. Санни буквально чувствовала, что Снейп хочет сказать что-то еще. Вероятно, высказать что-нибудь язвительное по поводу того, что ребенку вполне могли достаться плохие гены по отцовской линии или что-нибудь в том же духе. А может, у него на уме и вовсе было что-то другое, никак не имеющее отношения к бывшей студентке и по совместительству кузине. Но тогда было не понятно, почему он продолжал стоять на месте, сверля ее взглядом. Возможно, они бы так и промолчали все время ожидания медсестры, но тут раздался до непозволительности бодрый и уверенный голос Сириуса.       — Что, Нюниус, решил познакомиться со своим двоюродным племянником? — весело спросил он, привлекая к себе внимание. — Весьма благородный порыв. Все же семейные узы важны для многих слизеринцев, — усмехнулся он, подойдя ближе к Санни.       — Где ты был? — переведя на него взгляд, спросила Санни.       — Беседовал с многоуважаемым директором, — скривившись, ответил Сириус, опустившись рядом с ней. — Оказывается, он знаком с твоим вампиром, который решил воспользоваться случаем наведаться в Хогвартс, — хмыкнул он, проведя пальцами по волосам. Вопросительно выгнув бровь, Сириус кивнул в сторону зельевара, на что Санни лишь неопределенно пожала плечами. — Ну и долго ты собираешься там стоять, Снейп? Я сегодня добрый и никого не кусаю, а у Мирзама пока нет зубов, так что боятся нечего.       — Все мы одна семья, пр… Северус, — улыбнувшись уголком губ, насмешливо прибавила Санни, с вызовом взглянув на Снейпа. Раз уж Сириус сумел как-то найти общий язык с зельеваром и готов подпустить его к своему сыну, то другого варианта и быть не может.