Магическая зоология

      В комнате было мрачно, даже ночное небо за окнами не искрилось от бессчетного количества звезд, а было затянуто непроглядными тучами, которые не мог пробить даже свет убывающей луны. Остановившись возле окна и тяжело выдохнув, Санни прижалась лбом к стеклу и закрыла глаза, упорно игнорируя текущие по щекам слезы. Она никак не могла понять, что случилось, но когда Стрела вернулась с письмом, которое вроде было написано почерком Сириуса, Санни сразу поняла, что что-то не так. Должно быть, ее насторожили слишком четкие линии, будто кто-то старательно их выводил, пытаясь в точности повторить каждый изгиб. А может, все дело в отсутствии привычного обращения, которым никто, кроме Блэка, никогда ее не называл. Или же виновато упрямство Стрелы, которая делала вид, что к ней никто не обращается, стоило только Санни попытаться выяснить, кто дал ей в лапы письмо. После вопроса, видела ли она Сириуса, феникс и вовсе повернулась к хозяйке спиной, демонстративно убрав голову под крыло.       Внезапно в дверь кто-то тихо постучал. Санни поспешно стерла с щек влажные дорожки и выпрямилась, а в следующую секунду в комнату осторожно вошла темноволосая девочка. Кира как-то грустно взглянула на тетю и забралась на ее кровать, укутавшись в одеяло. Спрятав смятый пергамент в карман штанов, Санни бросила быстрый взгляд на спящего сына и опустилась рядом с племянницей, приобняв ее за плечи. Они пятеро находились в этом доме уже четвертые сутки, и каждую ночь Кира сбегала из своей комнаты, упрямо не отвечая на вопросы девушки. Санни подозревала, что Гарри и Гермиона тоже не спят по ночам, по-своему борясь с тревогой. Они были не настолько близки к ней, чтобы нагло прийти посреди ночи и донимать какими-то глупыми, ничего незначащими вопросами, как это делала Кира. Но сегодня девочка была до странности тихой.       — Звезд сегодня не видно, — тихо заметила Санни, упершись лопатками в изголовье кровати. — Слишком темная ночь.       — Наверное, все звезды сейчас над Британией, — прошептала Кира, плотнее прижавшись к ней. — Ты боишься? — почти беззвучно спросила она, глядя куда-то прямо перед собой.       — Ничего не делать всегда страшно, — прекрасно понимая, что именно имеет в виду племянница, отозвалась Санни. — Лучше бы я сейчас была с ним, а не сидела бы здесь, ежесекундно переживая за него.       — Гарри тоже рвется в бой, — пробормотала Кира, закусив нижнюю губу. — Сириус обещал ему написать, но пока не пришло ни одного письма. — Она тихо выдохнула, повернув голову к окну. Санни нахмурилась, мысленно отмечая очередную странность полученного письма: ни единого упоминания Гарри, Киры или Гермионы. Оно вообще было предельно кратким и сухим, как все ее отчеты для начальства.       — Вообще-то, одно письмо есть, — на выдохе произнесла Санни, спешно вытаскивая из кармана измятый пергамент, боясь передумать.       Кира вытащила волшебную палочку и, засветив на конце неяркий свет, пробежалась взглядом по ровным строчкам, со слегка смазанными чернилами. Санни еще раз посмотрела на колыбельку, в которой заворочался и успокоился Мирзам. Оставлять сына и племянницу здесь не хотелось, но и продолжать отсиживаться в стороне с каждым часом становилось все труднее. У нее даже было все готово для того, чтобы в любую секунду можно было отправиться обратно в Англию, подальше от полного надежды взгляда матери и ежедневных расспросов Скотта, вдруг заинтересовавшегося политической обстановкой в другой стране.       — Это писал не Сириус, — спустя несколько секунд, уверенно заявила Кира, вернув пергамент тете. — У него одни и те же буквы всегда выглядят по-разному, а еще он не любит писать длинные предложения.       — С ним что-то случилось, — устремив взгляд в белоснежный потолок, высказалась Санни.       И словно после того, как она озвучила свое первое предположение, тишина в комнате стала еще тягостнее, а нахождение в этом доме — еще невыносимее. Слова тяжким грузом опустились ей на плечи, утягивая вниз и заставляя нервно вскочить на ноги, метаться по комнате, словно она была загнанным в клетку диким зверем. Разумеется, с ним что-то случилось. Не могло не случиться, ведь он всегда лезет в самую гущу событий, ведь ему нужно было компенсировать побег от битвы, когда напали на их дом, ведь он упрямый и самоуверенный Сириус Блэк.       — Сволочь! Мордредова псина! — замерев на месте, прорычала Санни и, запустив пальцы в темные волосы, до боли сжала в руках жесткие пряди. — Ты просто не имеешь права сначала влюблять в себя, а потом умирать. Гребаный эгоист! — Она снова подошла к окну, наблюдая за медленно светлеющем небом. — Ты мне обещал, что выживешь. Неужели слово Сириуса Блэка ничего не значит? — Санни сильно зажмурилась, опустив голову, чтобы наверняка не видеть блестевшие от слез глаза племянницы. — Ты мне обещал! — едва шевельнув губами, выдохнула она.

***

      Если долго вслушиваться в тишину, то можно услышать странный звон, иногда прерываемый не менее странными стуками, словно доносящимися из другой вселенной. А если долго всматриваться в непроглядную темноту, то перед глазами могут начать мелькать белые точки, почему-то похожие на звездочки. Но все это можно терпеть довольно долго, а вот горький запах лекарственных зелий сильно раздражает чувствительное обоняние. Не сдержавшись, он громко чихнул и, распахнув веки, резко принял сидячее положение. Перед глазами все расплывалось, до этого абсолютно расслабленные мышцы недовольно заныли, а закружившийся вихрь всевозможных мыслей вызвал невыносимую головную боль, отозвавшейся неприятной пульсацией в висках.       Сириус тяжело выдохнул и, пару раз моргнув, обвел помещение, в котором он оказался, рассеянным взглядом. Он сидел на отгороженной ширмой кровати в больничном крыле. Белый цвет слепил, заставляя боль в голове усилиться. Глаза болели так, словно он уже несколько лет не видел ничего, кроме темноты. Но ложиться обратно на кровать Сириус не собирался, пытаясь заставить затекшие мышцы вновь подчиняться приказам мозга. Медленно повернувшись и свесив босые ноги с кровати, он заметил рядом уснувшего прямо на стуле Снейпа, который сжимал в пальцах свою волшебную палочку. Сглотнув, Сириус тут же провел рукой по поясу своих брюк и, не наткнувшись на привычное препятствие, нервно вскочил на ноги, окидывая пристальным взглядом все, что его окружало. К счастью, палочка нашлась на прикроватной тумбочке, вместе со стаканом простой воды, который он осушил одним залпом и снова опустился на кровать, наслаждаясь прохладой каменного пола.       Несколько утомительно-долгих минут Сириус спокойно сидел на месте, ощущая странную пустоту в голове, хотя еще минуту назад в ней было слишком много мыслей. Но терпение и усидчивость никогда не были его сильной стороной, отчего мужчина вскоре вновь вскочил на ноги, поправляя на себе расстегнутую рубашку и измятые брюки. Добравшись до верхней пуговицы, Сириус почувствовал под пальцами новый шрам у себя на груди. Сглотнув, он медленно провел вдоль свежего ранения, тянувшегося от ключицы прямо к левой стороне груди туда, где под ребрами гулко билось сердце. Упав обратно на кровать, он невольно переместил пальцы на украшающий его шею старый шрам, который ему оставила на память Беллатриса после их первого сражения.       Перед внутренним взором тут же услужливо всплыли воспоминания о недавней битве в Отделе Тайн, в той странной круглой комнате с каменной аркой в центре. Та арка ему сильно не понравилась, почему-то она слишком ярко напомнила Сириусу дементоров, которым всюду сопутствует замогильный холод, пробирающий до самых костей. Но в тот момент он не особо уделял внимание своим ощущениям, в крови кипел адреналин, а бой с кузиной лишь еще сильнее разжег азарт, заставив позабыть о странном предмете и опасном месте. Кажется, в итоге он снова не успел увернуться от ее любимого заклинания, которое Беллатриса использует только против него. Жаль, конечно, что он так и не понял, смог ли сам попасть в нее. Но, кажется, их война еще не окончена…       Неожиданно Снейп дернулся и в ту же секунду вскочил на ноги, нервно осматриваясь вокруг и поднимая руку с волшебной палочкой. Когда его взгляд замер на усмехнувшемся Блэке, зельевар как-то облегченно выдохнул, опуская руку и взглядом указывая Сириусу на один из пузырьков, стоявших на тумбочке. Решив пока не спорить, Сириус вытащил пробку и, принюхавшись, сделал большой глоток, краем глаза наблюдая за следящим за ним Снейпом.       — Давно я тут валяюсь? — сипло спросил Сириус, вернув пузырек обратно на тумбочку.       — Уже третьи сутки, — сухо ответил Снейп, подойдя ближе и пристально всматриваясь в его глаза. — Ты упал с края платформы, когда сражался с Лестрейндж, она попала в тебя каким-то темным проклятием, — не дожидаясь дальнейших вопросов, прибавил он. — Сама Лестрейндж попыталась увернуться от твоего заклинания, но оступилась и упала в Арку Смерти, а тебя Люпин и Тонкс еле дотащили до камина. — Снейп кивнул сам себе, видимо, удовлетворенный осмотром и результатом диагностирующих чар, после чего отошел в сторону, убирая палочку в рукав мантии.       — Ты хочешь сказать, что Белла… — Сириус нервно сглотнул, невольно поднявшись на ноги. — Белла мертва? — заплетающимся языком спросил он, плохо веря в то, что вообще сумел произнести подобное. До сих пор он ни разу не воспринимал всерьез их странную игру, в которой действительно должен был выжить только один. И в то, что игра закончилась, а выжившим при этом оказался он, Сириусу плохо верилось.       — Только не говори мне, что ты этого не хотел, — нахмурившись, протянул Снейп, вновь окинув его внимательным взглядом. — Может, ты головой сильно ударился? — задумчиво пробормотал он себе под нос.       — Она была Блэк! — с силой сжав пальцами палочку, резко произнес Сириус. — Одна из сильнейших ведьм за множество предыдущих поколений. — Он выдохнул сквозь зубы, упрямо глядя на явно озадаченного его поведением собеседника. — А теперь ее даже похоронить как положено нельзя.       — Мерлин, почему вокруг меня столько психов? — помассировав пальцами виски, проворчал Снейп, отвернувшись от него. — У тебя в любом случае не представилось бы шанса похоронить ее в ближайшее время, — тихо заметил он, поправляя собственную мантию.       — О чем ты? — нахмурился Сириус, в очередной раз опустившись на кровать. И когда Снейп криво усмехнулся, он словно впервые сумел его как следует рассмотреть, заметив темные круги под глазами, изможденный вид, потрепанные края мантии и красные пятка на белоснежном рукаве рубашки, выглядывающей из-под черного сюртука. — Осада! — даже не спрашивая, выдохнул он, уже догадываясь о том, что услышит.       — Когда в Отдел Тайн явился Дамблдор, победа уже была на нашей стороне, — тяжел опустившись на стул, принялся обрисовывать сложившуюся ситуацию Снейп. — Но к несчастью, большая часть министерских работников уже оказалась на стороне Темного Лорда — Империус, добровольное соглашение — не столь важно. Отступали в Хогвартс, Темный Лорд почти сразу же перекинул все силы к границам замка. Мы не успели эвакуировать детей, предупредить жителей Хогсмида. Вылазки совершать опасно, расстановка сил неизвестна, но мы явно в меньшинстве. Дамблдор выставил из замка Амбридж, теперь все мы тратим магические силы на удержание щита…       — И никаких других действий? — удивленно воскликнул Сириус, подняв брови. — А как же тайные проходы? Лунатик все их знает…       — Блэк, замок окружен, — перебил его Снейп, с какой-то безнадежностью взглянув на него. — В школе полно детей, которые не способны сражаться со взрослыми магами. Опытных бойцов катастрофически мало, запасы ингредиентов для лекарственных зелий иссякают, как и запасы еды. Остается только уповать на чудо. — Зельевар тяжело выдохнул, уронив голову и опустив руки. Где-то за пределами крепких стен послышался взрыв.       — Чуда не будет, пока мы сами его не сотворим, — прорычал Сириус, решительно поднявшись на ноги. — Где, мантикора меня раздери, моя обувь? — заглянув под кровать, раздраженно спросил он.       — Куда ты собрался? — выгнул бровь Снейп, указав пальцем на ботинки, стоявшие у изножья кровати. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы сражаться, — предупреждающе заявил он. — Мадам Помфри сказала, что ты…       — Я к Дамблдору, — недослушав, бросил Сириус, быстро сунув ступни в свою обувь. — Кажется, вы все здесь слишком засиделись, — прибавил он, уже идя к дверям палаты.

***

      Крепко зашнуровав свои ботинки, Санни обвела комнату тяжелым взглядом, мысленно уже ругая саму себя за принятое решение. Но отступать от задуманного она не любила, а потому остановить ее почти ничто не могло. Вытащив из-за пояса свои любимые перчатки из драконьей кожи, Санни невольно усмехнулась, натягивая их, мало кому было известно, что у этих перчаток не было пальцев, хотя они вполне неплохо защищали ее предплечья. Рассовав по карманам пузырьки с самыми нужными, на ее взгляд, жидкостями, девушка повернулась к двери, возле которой неуверенно замерла Деланей.       — Ты куда-то собираешься? — нахмурившись, тихо спросила женщина, окинув ее внимательным взглядом.       — Я больше не могу здесь оставаться, — заявила Санни, с трудом заставив себя не смотреть в сторону притихшего в кроватке сына.       — Ты не можешь бросить своего ребенка, — шагнув к ней, резко возразила Деланей. Кажется, она все это время ожидала чего-то подобного и явно готовилась к разговору. Вот только Санни не нужны лишние слова, которые отнимают бесценное время.       — Там война, — тряхнув короткими волосами, упрямо произнесла Санни, взмахом палочки уменьшая чемодан с животными. — Там мои друзья, мой муж, в конце концов. Я не могу просто сидеть и ждать, когда их убьют. — Она убрала чемодан в карман и повернулась к матери лицом.       — Ты подумала о своем сыне? — звенящим от сдерживаемых эмоций голосом спросила Деланей. — Что будет с ним, если оба его родителя погибнут?       — Надеюсь, что бабушка сумеет его воспитать достойным сыном безрассудного Сириуса Блэка и упрямой Санни Сноу, — слабо улыбнувшись, просто ответила Санни, глядя прямо в глаза женщине.       — Ты не имеешь права просто взять и бросить нас всех, — послышался сердитый голос за спиной миссис Голд.       Санни тихо выдохнула, переместив взгляд на двинувшегося к ней Гарри и последовавших за ним Киру и Гермиону. Стоило бы сразу понять, что Кира легко догадается о всех планах своей тети и обязательно посвятит в них двух гриффиндорцев. Но времени пытаться успокоить их не было, а подходящие слова впервые в жизни не приходили на ум, не слетали в беспорядочной последовательности с языка.       — Вы трое останетесь здесь, это не обсуждается, — не дав заговорить Поттеру, непреклонно заявила Санни. — Если что, Дик вам поможет, — кивнув на недовольного всем происходящим камуфлори, прибавила она, вытянув в сторону руку. — Злость разрушает, — подмигнув им, весело произнесла она, когда Стрела опустилась ей на руку.

***

      Было до неуютности тихо, хотя людей было даже слишком много. Но прерывать затянувшееся молчание не решался никто, каждый был слишком поражен случившимся. Даже Грюм, который, как многие считали, не видел в своей жизни ничего кроме потерь и войны, выглядел каким-то подавленным и совершенно не пытался поднять упавший боевой дух всех, кто столпился в больничном крыле, желая убедиться в том, что ходящие по Хогвартсу слухи — правда. Но разумеется, никто не был готов увидеть безжизненное тело Дамблдора, до последнего веря, что слухи — всего лишь слухи и не более того.       Тонкс бесшумно всхлипнула, давясь воздухом и сильнее вжимаясь лицом в грудь Римуса, слушая гулкое биение его сердца. Он так ничего и не сказал с того момента, как вместе с Сириусом нашел тело Дамблдора на полу кабинета директора. На Сириуса она так и не решилась посмотреть, боясь увидеть либо слишком яростный взгляд, либо, наоборот, пустой. Никто не знал, что именно послужило причиной смерти того, кто столько времени боролся с темными силами, кто был единственным человеком, которого боялся Волан-де-Морт. И если раньше у всех еще была какая-то призрачная надежда на победу, то сейчас все ее были лишены, боевой дух окончательно сломлен, а желание продолжать бессмысленное сопротивление — исчезло, не оставив и следа.       — Я соберу учеников в Большом зале, чтобы сообщить… — спустя час, длящийся целую вечность, прошептала МакГонагалл, с трудом поднявшаяся с кресла, в которое упала, как только оказалась в палате.       Ее голос словно сорвал обволакивающую тишину помещения, заставляя всех вздрогнуть и вновь посмотреть на тело директора. Ни слова не говоря, деканы остальных факультетов последовали за ней. Тонкс краем глаза заметила, как Сириус несильно сжал плечо Снейпа, словно пытаясь выразить поддержку, сказать, что он потерял еще не всех, что еще рано опускать руки.       — Теперь наше поражение лишь вопрос времени, — поднявшись на ноги, сипло произнес Кингсли, когда двери за четырьмя преподавателями закрылись. — Мы обречены…       — Если ты хочешь сдаться, то тебя никто насильно держать не будет, — довольно резко произнес Сириус, продолжая смотреть куда-то в окно, за которым был виден испещренный тонкими трещинками защитный купол. — Все мы рано или поздно умрем, — криво усмехнувшись, заметил он. — Лично я умру сражаясь, но прежде постараюсь забрать как можно больше этих ублюдков с собой.       — Не каждый готов умирать, — вздохнула Тонкс, впервые за все это время твердо взглянув на своего дядю. — В замке полно детей, дядюшка. Детей, которые не успели пожить. Думаешь, они хотят прощаться с жизнью, зная, что победы не будет?       — Каждый сам должен решить, чего хочет, — как-то рассеянно произнес Сириус, взглянув на нее. В его серых глазах было слишком много боли для человека, готового к смерти. И Тонкс не могла не вспомнить о том, как сильно он любил эту жизнь и свободу, которых его так часто лишали.       — Тебе ведь плевать на всех, кто находится в этом замке, — неожиданно произнесла Гестия Джонс, отвернувшись от окна. — Я прекрасно помню, как ты бросил умирать тех маглов, кинувшись спасать Джеймса. И сейчас тебя совершенно не волнует, что кто-то может погибнуть, ведь всех, кто тебе действительно дорог, ты успел как следует защитить. Так почему бы тебе просто не вернуться к ним? — Она сложила руки на груди, выгнув правую бровь и в упор уставившись на Блэка.       — Они будут в опасности до тех пор, пока эта тварь, возомнившая себя Темным Лордом, будет жива, — пожав плечами, равнодушно ответил Сириус. — Чтобы защитить их, нужно закончить эту войну.       — Интересно, как ты собираешься это сделать, — хрипло произнес Грюм, отойдя от стены, в тени которой стоял все это время. — Альбус был единственным из всех нас, кто превосходил Волан-де-Морта по силе и мог его победить. А ведь на его стороне еще и оборотни с вампирами, великаны и большая часть магов Великобритании. Как ты собираешься победить их всех, если нас тут не наберется и ста человек? — Его покрытое шрамами лицо искривила мрачная усмешка, видимо, олицетворяющая собой всю безысходность сложившейся ситуации.       — Я могу попробовать отговорить вампиров от участия в этой войне, — встрял в разговор Тарбен, решивший присоединиться к защитникам Хогвартса, когда замок начали окружать Пожиратели Смерти. — Я знаю причину, по которой они помогают Волан-де-Морту, и знаю, что можно пообещать им взамен. На вашу сторону они не перейдут, но могут отступить.       — Это было бы неплохо, — буркнул Грюм, подойдя ближе к кровати, на которой сидели Римус и притихшая Тонкс. — Но это мало чем поможет, мы все равно в меньшинстве, — рыкнул он, повернув свой волшебный глаз в сторону стены.       Сириус тихо фыркнул, присев на край подоконника. В помещении снова воцарилась звенящая тишина. Тонкс медленно обвела взглядом всех присутствующих, замечая их подавленность. Что-то ей подсказывало, что сражаться они сейчас вряд ли станут. Слишком неожиданным оказался удар со стороны того, на кого возлагались все надежды. Но сама она чувствовала, что готова сражаться, даже если это будет последнее, что она сделает в своей жизни. Единственное, о чем она сейчас жалеет: затянувшаяся помолвка. Хотелось бы умереть будучи миссис Люпин, пусть со стороны такое желание и кажется слегка странным, ведь за стенами школы вот-вот разразится война не на жизнь, а на смерть.       Римус громко выдохнул, вновь нарушая тишину, и мягко поцеловал ее в лоб. Подняв на него взгляд, Тонкс невольно вздрогнула, встретившись с мрачной решимостью на дне золотисто-карих глаз. То, что он не собирается отступать, было слишком очевидно, ведь он в любом случае не оставил бы Сириуса одного, поскольку тот его последний друг. Но что-то в его взгляде ее настораживало, и внутри все болезненно сжалось.       — Можно переманить оборотней на нашу сторону, — нарушив молчание, уверенно заявил Римус, крепко сжав пальцами ее плечо, будто таким образом пытаясь найти в себе силы не отступать от задуманного. — Сегодня ночью полнолуние. По законам стаи — любой оборотень может бросить вызов вожаку и, в случае победы, занять его место, — спокойно, словно читая очередную лекцию на уроке, произнес он. Но Тонкс чувствовала, как сильно он напряжен, видела, насколько сложно ему сохранять невозмутимый вид.       — А разве это не волчьи законы? — нахмурился Рольф, пока все остальные удивленно смотрели на Люпина.       — Многие волчьи законы действуют для стаи оборотней, — слегка улыбнувшись, ответил Римус таким тоном, словно объяснял прописную истину.       — Ты не можешь так рисковать, — не глядя на друга, к удивлению многих возразил Сириус. — Да, ты силен в шкуре зверя, но в сравнении с этими монстрами — ты слаб.       — Ты абсолютно прав, — отстранившись от девушки и поднявшись на ноги, не стал спорить Римус. — Но у нас не так много вариантов, верно? — тихо заметил он, игнорируя взгляды присутствующих и глядя только на друга. — Должна же быть хоть какая-то польза от того, что когда-то мне пришлось познакомиться с оборотнями, — насмешливо прибавил он, не сумев отразить смех в слабой улыбке.       — Я согласна с Сириусом, — вскочила на ноги Тонкс, с трудом сдерживаясь от желания разрыдаться. Не хватало ей выставить себя слабой девочкой, не способной справиться с эмоциями. — Это все бессмысленно! И ты не имеешь права так рисковать.       — У меня есть то, чего нет у Сивого, — взглянув на нее, покачал головой Римус. — Разум! — словно услышав никем не высказанный вопрос, просто ответил он, обводя всех уверенным взглядом. — Во время полнолуния каждый оборотень подчиняется лишь звериным инстинктам, он не способен трезво оценивать ситуацию, лишь поступает так, как любой дикий зверь. Я же пил зелье, которое позволяет остаться человеком в теле зверя, почти как анимаг. Да, я слабее, — кивнул он, взглянув на хмурящегося Сириуса. — Но у меня есть свое преимущество.       — Это риск, Римус, — тихо произнес Сириус, покачав головой.       — Разве не ты говорил, что жизнь скучна без риска? — как-то нахально ухмыльнувшись, насмешливо спросил Римус, скрестив руки на груди. Тонкс никогда прежде не видела, чтобы он вел себя настолько по-мальчишески, словно перед ней был чересчур уверенный в себе подросток, которому все по-плечу. Слишком это было похоже на поведение Сириуса, но никак не всегда спокойного и рассудительного Люпина.       Нервно сглотнув, Тонкс покосилась в сторону Грюма, надеясь, что тот хоть как-нибудь попытается возразить и взять все происхожящие под собственный контроль. Но экс-мракоборец совершенно не торопился возражать, как-то задумчиво рассматривая Блэка своим нормальным глазом. К недовольству девушки, Сириус вдруг ухмыльнулся точно так же, как Римус, и кивнул, словно подписывая роковой вердикт. Никто не решился что-то возразить, продолжая удивленно наблюдать за немым диалогом двух оставшихся Мародеров. Сейчас это были именно Лунатик и Бродяга — два сильных и безрассудных друга, готовых к играм со смертью и слишком уверенных в собственной победе.       — Думаю, нам всем стоит посетить Большой зал, — неожиданно заявил Сириус, оттолкнувшись от подоконника. — Посмотрим, как можно защитить детей, — дернув плечом, хмыкнул он, взглянув на закатившую глаза Гестию.       По коридору они шли в молчании. Вот только до ужаса веселая улыбка Сириуса наталкивала на мысль, что победа Волан-де-Морту так легко не достанется. Даже если их будет всего трое человек, бороться придется долго.       — Зачем ты это делаешь? — схватив дернувшегося Римуса за руку и дождавшись, пока все скроются в зале, тихо спросила Тонкс, стараясь проглотить подступающее к горлу рыдание.       — Я не могу продолжать сидеть и ничего не делать, — прошептал Римус, опустив на нее взгляд. — Если повезет, то…       — А если нет? — не дала ему продолжить Тонкс. — Ты просто хочешь бросить меня, когда наше расставание и без того неизбежно?       — Я вернусь, Дора, — наклонившись, твердо произнес он, обжигая ее ухо горячим дыханием. — Мне есть, ради чего сражаться и к кому возвращаться, малышка, — заглянув ей в глаза, нежно прибавил он, проведя подушечками пальцев по ее щеке. — И не забывай, у нас еще свадьба впереди, — подмигнув ей, весело прибавил он, потянув в сторону дверей в Большой зал. — А пока, давай послушаем чью-нибудь попытку подбодрить всех.       Закусив губу, Тонкс лишь кивнула, не найдя в себе сил и слов, чтобы возразить еще хоть что-то. В Большом зале было тихо, лишь слышались всхлипы, доносящиеся с разных сторон. Студенты сидели за факультетскими столами, но серый интерьер больше не разбавляли цвета флагов и гербов четырех факультетов. МакГонагалл стояла у края преподавательского стола спиной к ученикам, явно пытаясь скрыть от них свои слезы. Никто не пытался хоть как-то приободрить совершенно разбитых и отчаявшихся детей и взрослых. Тонкс покрепче сжала ладонь Римуса, вновь борясь с накатившими чувствами. Сейчас боль утраты чувствовалась как никогда ярко.       — Прошу прощения за прерывание вашей скорби, — неожиданно произнес Сириус, отошедший от стола Слизерина. — Но мне нужно немного вашего внимания, — идя между столами, невозмутимо заявил он, глядя куда-то перед собой. — Да, сегодня мы потеряли величайшего человека. Профессор Альбус Дамблдор не был святым, и все мы еще услышим о нем не мало плохого, но этот человек сделал для мира очень много хорошего. — Сириус встал на то место, где всегда ставят табурет с Распределяющей шляпой, и обвел всех каким-то пробирающим до дрожи взглядом. — Его смерть подкосила всех нас, ведь совершенно невозможно представить этого человека мертвым. Так же невозможно, как представить его молодым и без бороды. — Он слегка улыбнулся, вызвав у некоторых нервные смешки. — Но, как бы странно это ни звучало, директор был всего лишь человеком, как мы с вами. Как и любой из нас, Альбус Дамблдор был смертным. Но как говорил он сам: для высшего разума, смерть лишь очередное приключение. Должно быть, бесполезно бояться умереть, когда ты прожил больше века. Точно так же бесполезно быть готовым встретить эту старуху с косой, когда ты молод, а жизнь только начинается. — Сириус тихо выдохнул, позволил каждому на секунду вникнуть в суть его слов.       — Вы хотите сказать, что мы все умрем? — нарушив молчание, тоненьким голосом спросила какая-то девочка за столом Пуффендуя.       — Нет, я не позволю этому случиться, — покачал головой Сириус, с улыбкой взглянув на пуффендуйку. — Вопрос лишь в том, хотите ли вы, чтобы за вас сражались. Потому что если вы считаете, что будет умнее принять сторону полукровки, возомнившего себя властелином мира, но при этом совершенно не имеющего понятия о милосердии и свободе, то вас никто не держит здесь. Вы вольны делать собственный выбор.       — Вы думаете, что будет лучше сдаться? — вскочив на ноги, воскликнул парень с Гриффиндора.       — Предлагаете нам уйти только из-за того, что Тот-Кого-Нельзя-Называть сильнее? — нахмурившись, спросила девушка со Слизерина.       — Свобода — это возможность делать самостоятельный и осознанный выбор. И я лишь предлагаю вам самим принять решение, — спокойно отозвался Сириус, вновь обводя зал пристальным взглядом. — Я могу лишь описать то, какие перспективы вам откроются, когда вы сделаете этот самый выбор. — Он как-то странно усмехнулся и сразу же продолжил, не позволив никому что-либо сказать: — Вы можете поступить, как покинувшие школу студенты: отправиться на поклон к Волан-де-Морту. Возможно, вы даже удостоитесь чести получить клеймо Пожирателя и к вам не станут слишком часто применять пыточное проклятие, если вы сделаете что-то не так. Перейдя на другую сторону, вы спасете собственную жизнь, но будете платить за это чужими жизнями, многие из которых должны будете отнять сами. Но если только вы сделаете шаг в сторону от того порядка, который установит Волан-де-Морт, начнете думать и, не дай Мерлин, попробуете возразить или что-то предложить, то ваша жизнь не будет длиться долго. — Сириус на мгновение замолчал, с явным удовольствием вслушиваясь в пугающее молчание. У Тонкс даже создалось такое впечатление, словно он вслушивался в мысли, которые вызвали его слова у присутствующих. И окинув зал быстрым взглядом, девушка поняла, что многие явно не готовы делать выбор в пользу подобных перспектив. — Второй путь, это бездействие, — вновь заговорил Сириус, более уверенно расправив плечи и слегка вздернув подбородок. — Если никто из вас сейчас не собирается уходить к Волан-де-Морту добровольно, то я могу предложить вам отсидеться в стороне и дождаться итогов войны, которая уже не будет длиться долго. Разумеется, в первую очередь это касается всех несовершеннолетних волшебников, которых не устраивает первый вариант. Пользы от вас на поле боя не будет много, а в случае необходимости те, кто способен хоть немного сражаться, смогут защитить самых младших.       В этот раз договорить мужчине не дали, поскольку многие повскакивали с мест, выкрикивая слова о том, что они не собираются просто сидеть в стороне, пока остальные умирают за них. В основном бушевали гриффиндорцы, где первокурсники не уступали старшим курсам в желании сразиться с последователями Темного Лорда. Тонкс не смогла не улыбнуться, когда стоявший рядом Грюм тихо произнес: «И когда это Блэк научился произносить такие пылкие речи?»       — Немедленно все успокоились, — повысив голос, приказал Сириус, приставив палочку к горлу. — Не могу не отметить, что весьма приятно знать, насколько смелы вы все. Однако никто из вас не обучался искусству ведения боя и вы окажетесь лишней проблемой, помехой, на которую придется отвлекаться. Думаете, от вас мертвых, но смелых, будет больше пользы, чем живых? Так вы хотя бы сможете защитить друг друга. — Немного неохотно все поутихли, но было заметно, что некоторые вновь готовы начать спорить, если того потребуется. — Третий выбор касается только совершеннолетних — и то лишь потому, что вы сами за себя отвечаете, а не потому, что способны сражаться. Вы можете принять участие в битве, которая, в чем нет сомнений, точно состоится. От исхода этой битвы будет зависеть абсолютно все, но шансов на победу катастрофически мало. Их почти нет! Зато возможностей героически погибнуть больше, чем можно себе представить. — На этих словах Сириус невесело усмехнулся, опустив палочку.       — Но тогда какой смысл сражаться? — непонимающе спросил какой-то когтевранец, выражая всеобщие мысли. — Разве не проще признать поражение, если нас все равно ждет только смерть?       — Вы боитесь, это вполне естественно, — улыбнувшись уголком губ, вздохнул Сириус. — Война действительно страшное дело, и шансы выжить самые минимальные у каждого из нас. Но сражаться нужно, — внезапно окрепшим голос, уверенно заявил он, сжав пальцы в кулаки. — Нужно просто для того, чтобы остальные жили. Вы не сможете сосчитать, сколько людей погибло во время первой войны с Волан-де-Мортом, а после его победы смертей не станет меньше. Нужно сражаться за тех, кто однажды пожертвовал собой ради всех вас, веря, что война закончится и у будущего поколения будет отнятое у нас детство, будет разгульная и свободная жизнь, лишенная утрат и страха умереть в любую секунду. — Сириус громко выдохнул, переводя дыхание и убирая с лица темную прядь. — Я не умею произносить вдохновляющие речи, способные повести в бой. Но я могу лишь сказать, что наши враги такие же люди, как и мы с вами. И профессор Дамблдор погиб сегодня ради того, чтобы сделать Волан-де-Морта таким же смертным, таким же человеком. Неужели его смерть и вера в то, что за него все закончат, была бессмысленна? Неужели все прошлые жертвы были напрасны, и вы готовы просто уступить этому диктатору свое право на ту жизнь, которую вы себе представляете? Не знаю, как все вы, но лично я погибну, сражаясь за лучшее, чем позволю какому-то недолюбленному ребенку обиженному на несправедливость жизни, которую он даже не попытался сделать лучше, подчинить себе мир. А какой выбор сделаете вы?

***

      Верхушки деревьев медленно раскачивались из стороны в сторону, но на земле ветра совершенно не ощущалось. Теплее от этого все равно не становилось, а тихое поскрипывание стволов лишь заставляло нервно ежиться. Санни в очередной раз обругала Стрелу, упрямо отказывающуюся переместить ее прямо в Хогвартс, высадив ее у подножий одной из шотландских гор. Увидев то, что происходит вокруг замка, девушка еще успела порадоваться тому, что не стала трансгрессировать, а решила долететь до школы на гиппогрифе. Замок оказался окружен со всех сторон, даже берег Черного озера был скрыт под однотонной толпой Пожирателей, обстреливающих защитный купол. Хогсмид был полностью занят вампирами, а на опушке Запретного леса расположились оборотни, а еще отовсюду чувствовалось присутствие дементоров, да и великаны не прибавляли энтузиазма.       Прислонившись спиной к стволу дуба, Санни тяжело выдохнула, в который раз мысленно проклиная себя за необдуманные действия. Она совершенно не знала, что делать дальше, не знала, как много людей, способных сражаться, находится в замке, и все еще не была уверенна в том, что Сириус жив. А упрямство Стрелы исключало возможность прямого перемещения в Хогвартс, где она могла бы получить ответы на все свои вопросы. Однако ей было ясно одно: нужно как-то проредить сторонников Волан-де-Морта. Вот только что может она одна, против такого количества разных существ?       Неожиданно впереди послышались чьи-то голоса, наполненный долей паники. Не успев все как следует обдумать, Санни выхватила из-за пояса свою палочку и кинулась в самую чащу леса, ориентируясь больше на слух и с трудом пролезая между царапающихся веток. Она так и не поняла, как долго бежала по лесу, но довольно скоро оказалась на какой-то поляне. Оценивать происходящее она не стала, а сразу же кинулась к непонятному в темноте существу, громко рычащему на столпившихся в круг кентавров, обстреливающих существо стрелами. Под лапой зверя лежал детеныш, который безуспешно пытался выбраться, громко зовя на помощь.       Вытащив из-за пояса кинжал, уже принимающий форму хлыста, Санни зажгла на конце палочки яркий свет, чтобы привлечь к себе внимание зверя. Но все-таки не рассчитала того, что этот свет на мгновение ослепит ее, отчего лишь вскользь задела кончиком хлыста крыло зверя. В следующую секунду рассерженное существо повернуло голову в ее сторону, обнажая набор острых клыков. Мантикора угрожающе зарычала, сощурив свои янтарные глаза и медленно размахивая скорпионьим хвостом, увенчанным длинными шипами. Санни тихо выдохнула, покрепче перехватив в руке щит, и медленно двинулась вперед, пристально глядя зверю в глаза. Мантикора вся подобралась и замерла, подманивая жертву поближе.       — Не узнаешь меня, охотница? — усмехнувшись, тихо произнесла Санни, заметив кривой шрам на горле хищника. — Я тебя тоже с трудом узнала, ведь ты стала такой взрослой за эти годы, — мягко прибавила она, сделав еще один шаг вперед. — Отпусти этого малыша, он ведь придется тебе не по вкусу. Разве ты не видишь, что у него тело человека? — Санни мысленно молилась о том, чтобы в кентаврах сейчас не взыграла их неприязнь к человеческому виду, но отводить взгляд от настороженно вслушивающейся в ее слова мантикоры не решилась. — Я могу предложить кое-что получше, — медленно опустившись на землю в нескольких шагах от зверя, который уже мог ее убить, заговорщицки прошептала она.       Заставив себя убрать кинжал обратно за пояс, Санни сбросила на землю рюкзак и под настороженным взглядом существа вытащила из него несколько мертвых кроликов, оставшийся от обеда Молнии. Мантикора провела языком по носу и, позабыв о своей добыче, недоверчиво подошла ближе, обнюхивая угощение. Встретившись со взглядом зверя, Санни невольно улыбнулась и вытащила из рюкзака еще несколько мертвых тушек, положив их прямо перед лицом мантикоры, вдруг придавившей когтистой лапой ее руку к земле и склонившись над ней. Санни вздрогнула, когда пальцы опалило горячее дыхание существа. Но в следующую секунду мантикора вдруг громко замурлыкала, подняв голову и проведя шершавым языком по ее щеке.       — Я тоже рада тебя видеть, — облегченно выдохнула Санни, потрепав зверя по густой гриве. — И еще больше рада тому, что ты не собираешься мной ужинать, опасная хищница, — рассмеялась она, поднявшись на ноги. — Ну, надеюсь, ваш жеребенок не пострадал, — обернувшись к явно удивленным кентаврам, как можно вежливее произнесла девушка, закидывая свой рюкзак обратно на плечо.       — Благодаря твоей помощи, он жив, — низким голосом ответил ей рыжий кентавр, все еще держащий стрелу наготове. — Его мать просит передать тебе свою благодарность и желает твоим жеребятам счастливой жизни, — на миг повернувшись в сторону, прибавил он, склонив голову.       — Надеюсь, ее пожелание сбудется, — вздохнула Санни, опустив взгляд. — Я прошу прощения за вторжение на вашу территорию, — поспешно прибавила она, вспомнив про учтивость, с которой необходимо разговаривать с этими странными существами. — Но я почему-то была уверена, что ваше стойбище намного ближе к землям Хогвартса, — заметила она, устало откинув с лица прилипшую прядь волос.       — Ты права, оно не так далеко от замка, — ответил ей белокурый кентавр, выступивший вперед. — Нам пришлось его покинуть…       — Ее не касаются наши дела, Флоренц, — резко перебил говорившего черный кентавр. — То, что эта человеческая самка нам помогла, не значит, что теперь мы должны обо всем ей рассказать.       — Но мы должны как-то отплатить ей за то, что она спасла детеныша, — внезапно возразил кто-то из толпы. — У нас их в последние годы рождается все меньше, ты и сам это знаешь, Бэйн!       Санни несколько раз моргнула, переставая вслушиваться в споры непонятных ей существ. Решив, что попробует поговорить с ними позже, когда они придут между собой к какому-нибудь консенсусу, она устало опустилась на траву под боком у тихо поющей мантикоры. Положив голову на львиную спину, Санни устремила взгляд на темнеющее небо, где уже начали появляться первые звезды, освещаемые круглой луной. Где-то далеко послышался волчий вой — сегодня ночь оборотней.       — Что ты видишь там? — неуверенно подойдя к ней, тихим голосом спросил белокурый кентавр.       — Историю, которую не могу прочесть, — улыбнувшись, шепотом ответила Санни, взглянув на кентавра. — Ты не такой, как остальные, верно? — подняв бровь, полувопросительно произнесла она, на что молодой кентавр лишь печально улыбнулся, опустившись на землю напротив нее. — Я Санни, — сев ровно, представилась она.       — Ты зоолог, — кивнул Флоренц, как-то странно рассматривая ее. — Дай мне руку, — неожиданно попросил он, протянув к ней свою ладонь.       Санни растерянно моргнула, но послушно вложила свою руку ладонью вверх, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Все-таки работать с менее разумными существами было проще. Да и к тому же ей никогда еще не доводилось так близко общаться с кентаврами, которые всем своим табуном вполне могут ее убить. Но с мантикорой, конечно, они вряд ли смогут справиться, поскольку она почти неуязвима.       — Ты изменила свою судьбу, — неожиданно произнес Флоренц, оторвавшись от изучения ее ладони. — У тебя не должно было быть пары и детеныша, но они ведь у тебя есть. — Он внимательно посмотрел ей в глаза, отчего девушке стало немного не по себе.       — Мой муж считает, что мы сами творим свою судьбу, — уверенно произнесла Санни, не дрогнув выдержав этот пробирающий до мурашек взгляд. — Согласись, довольно грустно знать, что вся твоя жизнь уже заранее прописана и от тебя совершенно ничего не зависит. Намного увлекательнее совершать какие-то спонтанные действия, разрушая необходимость жить так, как предписано кем-то неведомым. Ведь иначе просто не будет никакого вкуса к жизни.       — Твои рассуждения довольно любопытны, — задумчиво протянул Флоренц.       — И так же предсказуемы, как любые мысли вашей расы, — фыркнул подошедший к ним рыжий кентавр. — Люди никогда не умели жить по правилам вселенной.       — А какой смысл в такой жизни? — выгнув бровь, спросила Санни. — Давайте представим на секунду, что меня могло здесь не оказать, и тогда бы мантикора съела не только вашего жеребенка, но и поранила бы многих из вас. Вы бы просто смирились с этим, потому что так предначертано судьбой, или же попытались бы избавить лес от опасного существа? — Она довольно усмехнулась, когда уловила тень замешательства во взгляде рыжего кентавра. — Почему бы не исправлять мир к лучшему, зная, что может произойти?       — Ты думаешь, что мы настолько слепы и не сможем понять, зачем ты все это говоришь? — пренебрежительно махнув хвостом, недовольно спросил подошедший к ним Бэйн. — Ты ведь хочешь стреножить нам ноги, чтобы мы согласились помочь твоему роду победить в той битве, которая завтра произойдет у стен замка. Но мы не станем принимать в этом участие, потому что жизнь вашей расы нас не касается.       — А меня не касается жизнь ваших жеребят, — пожала плечами Санни, гордо вздернув подбородок. — Мне вообще плевать, сможете вы выжить или нет, потому что меня волнует лишь жизнь моего мужа и сына. Однако я рискнула собственной жизнью ради спасение того, кого я даже толком не рассмотрела.       — Тебя никто не заставлял спасать его, — повысив голос, отрезал Бэйн. — Это было лишь твое решение, которое мы не просили тебя принимать.       — А я не прошу вас идти на войну, — вскочив на ноги, прорычала Санни, чувствуя, как мантикора тоже поднялась на лапы. — Вы вольны поступать так, как считаете нужным. Но стоит заметить, что это звезды говорят вам, как нужно поступать, а не ваш разум. Вы подчиняетесь каким-то точкам в небе, но при этом считаете себя умнее людей? Спешу вам сообщить, что мы, в отличии от вас, думаем собственными головами, а не поступаем так, как написано где-то. — Она резко шагнула назад, понимая, что явно перегнула палку. Но злость не замедляла инстинкт самосохранения, потому что никто не решился подступить к ней, услышав предупреждающее рычание мантикоры.       — Разве ты не видишь, к чему приводит человечество самостоятельное принятие решений? — вновь взяв в руки лук, спросил рыжий кентавр. — Вы только воюете, потому что неспособны справиться с той свободой, которая вам дана.       — В каждой семье своя белая ворона, — хмыкнула Санни, мельком взглянув на дрогнувшего Флоренца. — Зато у нас открыто множество возможностей, и каждый способен сам решить, чего он хочет от этой жизни. Но идеальности нет нигде, поэтому приходится бороться. Но лучше так, чем вести существование из-за необходимости, совершенно не чувствуя вкуса к жизни. — Она слабо улыбнулась, поправив на спине рюкзак и ловко забравшись на спину мантикоре. — Пожалуй, нам больше не о чем разговаривать, у меня еще есть некоторые дела, — подмигнув отпрыгнувшим в сторону существам, весело заявила она. — Удачи с дальнейшим подчинением судьбе!

***

      Ночь медленно, но уверенно вступала в свои владения, все вокруг постепенно окутывал мрак, который рассеивало тусклое сияние звезд, появляющихся на небе. Римус в нерешительности замер недалеко от дома лесничего, вслушиваясь в пока еще человеческие подвывания, доносящиеся со стороны леса. Никого из Пожирателей поблизости не было, ведь никто не хотел оказаться закуской для оборотня, только под стволом клена раскатисто храпел великан. Идти дальше совершенно не хотелось, Римус с большим удовольствием сейчас вернулся бы обратно в школу. Но раз уж он сам сделал такой выбор, отступать нельзя.       Кинув последний взгляд в сторону замка, он тяжело выдохнул, подумав о том, что Нимфадора наверняка сейчас стоит в Совиной башне и наблюдает за ним. Еще раз мысленно пообещав себе обязательно вернуться к этой смелой и жизнерадостной девочке, Римус уверенно двинулся вперед. Возможно, безумие и безрассудность — побочные эффекты от укусов Бродяги. Но намного лучше погибнуть сражаясь, чем смиренно ждать своей участи, спрятавшись за толстыми стенами. В конце концов, должна же быть хоть какая-то выгода от того, что он является одним из самых опасных существ.       Идя по лесу, Римус не смог не усмехнуться, невольно вспомнив о том, какие мучения ему раньше приносило осознание того, что он монстр, обреченный на одиночество. Но эту несчастливую судьбу решительно исправили двое гриффиндорцев, раскрасив его жизнь в настолько яркие цвета, что было слишком просто позабыть о том, кто он на самом деле. А знакомство с повзрослевшей племянницей друга было подобно последнему удару, отправляющему в нокаут. Тонкс словно с детства знала, что должна стать самой яркой частью его жизни. И сейчас он просто не имел права отступать от того, что может оказаться спасением для нее и ее дядюшки, любящего разрушать то, что предписано. И почему бы не помочь ему в этом?       — …как только будет пробита брешь в этой защите, мы все насладимся свежей кровью, братья и сестры, — послышался громкий мужской голос, от которого Римусу стало немного не по себе.       Остановившись в тени дерева, он окинул всех собравшихся оборотней быстрым взглядом. Все они были абсолютно обнаженными, не зависимо от пола или возраста. А в центре круга стоял Сивый, увлеченный собственной речью настолько, что совершенно позабыл выставить хоть каких-то часовых. Должно быть, был слишком уверен, что этой ночью никто сюда не сунется. Стягивая с себя рубашку и при этом слушая напутствия вожака стаи, Римус напрягся, сделав следующий вывод: сегодня Пожиратели сделают все, чтобы разрушить защитный купол. И когда это произойдет, на замок нападет стая существ, с которыми даже самому опытному магу-зоологу почти невозможно справиться. И если Римус сегодня не победит, то войну уже можно считать проигранной. Решив, что он хотя бы постарается потянуть время до рассвета, он шагнул в толпу.       То, что оборотни тут же начали расступаться перед ним, Римуса ни капли не удивило, ведь сейчас у всех было до предела обостренное обоняние, а чужака, пропитавшегося запахом врагов, почувствовать довольно просто. Тем не менее, без приказа никто не нападал, лишь многие недовольно скалились и рычали, провожая его пристальными взглядами.       — Надо же, кого к нам занесло, — растянув губы в устрашающей ухмылке, довольно протянул Сивый, когда Римус оказался в центре круга. — Неужели ты вспомнил о своей сущности и решил прибежать к нам, поджав хвост, Люпин? — двинувшись к нему, насмешливо спросил он. — Может, твоя девчонка не смогла смириться с твоей звериной сущностью? — втягивая носом его запах, с кривой улыбкой спросил он.       — У меня немного иная причина, Фенрир, — спокойно отозвался Римус, заставляя себя стоять на месте и ни на кого не смотреть.       — Неужели? — преувеличенно удивленно воскликнул Сивый, подступив еще ближе. — Так озвучь ее нам, своим сородичам, от которых у тебя не должно быть секретов, — развязно усмехнувшись, пророкотал он, выставляя на обозрение свои зубы.       — Я бросаю тебе вызов, — на одном дыхание произнес Римус, радуясь тому, что голос прозвучал громко и уверенно. — Ты сам знаешь, что будет означать твой отказ, — усмехнувшись, прибавил он прежде, чем Сивый что-то возразил.       — Ты всерьез думаешь, что сможешь меня одолеть? — подняв брови, с ноткой удивления спросил Фенрир. — Да я таких щенков, как ты, ем на завтрак, — прищурившись, прорычал он.       — Но ты уже стар, тебя смогла одолеть какая-то девочка, — намекая на неудачное нападение на дом Дурслей, хмыкнул Римус, чуть приподняв уголок губ в усмешке. — Ты не подумал о том, что будет, когда ты станешь бесполезен Волан-де-Морту? Он ведь избавится от тебя и каждого из тех, кто здесь присутствует. Может, так начинается старческий маразм, Фенрир?       — Ты ответишь за свои слова, жалкое подобие зверя, — зло выплюнул Сивый, двинувшись на него. — А когда я разберусь с тобой, то обязательно познакомлюсь поближе с твоей подружкой, которой ты насквозь провонял. Кто знает, может в ней действительно кроется что-то необычное.       — Ты умрешь прежде, чем увидишь ее, — сжав пальцы в кулаки, рыкнул Римус, плавно двинувшись вбок.       — Луна все разрешит! — вдруг выкрикнул кто-то из толпы.       В следующий момент со всех сторон послышались подобные выкрики. Римус и Фенрир синхронно подняли взгляды на небо, где уже заняла свое место идеально круглая луна. Замерев напротив своего соперника, Римус почувствовал знакомую боль в мышцах. Сивый довольно улыбнулся, задрав голову вверх и издав громкий вой. Зажмурившись и стараясь не вслушиваться в крики других оборотней, Римус громко зарычал, пережидая болезненную трансформацию.       Казалось, словно мир вокруг вдруг стал совсем другим. В нем стало намного больше звуков и запахов, а вот яркость цветов угасла. Встав на четыре лапы, он вдруг почувствовал резкий удар в бок и громко взвыл, отлетев в сторону. Его враг издал победный вой и, обнажив острые клыки, кинулся на него. Поспешно вскочив на лапы, Римус припал к земле и поднырнул под живот соперника, сомкнув челюсти на его задней лапе. Пасть тут же наполнилась кровью, а ее запах резко ударил в ноздри, будоража посаженного на поводок хищника.       Сивый взвыл и резко развернулся, с силой пройдясь когтистой лапой по боку Люпина, лишь сильнее сжавшего зубы от невыносимой боли. Послышался хруст, а его клыки уперлись во что-то жесткое. Резко выпрямившись и задрав морду как можно выше, Римус вонзил когти в спину рухнувшего из-за потери опоры на землю врага. Но тот резко перевернулся на спину, вырывая свою лапу из чужой пасти, оставляя при этом во рту Люпина часть плоти, которую он поспешно выплюнул, резво отскакивая в сторону. Увернувшись от еще одного выпада поднявшегося на лапы противника, Римус ударил лапами по его морде, оставляя кровавые следы после своих когтей. Сивый громко взвыл и ринулся вперед, вонзая зубы прямо в горло соперника. Заскулив от боли, Римус с трудом смог сфокусировать взгляд, пытаясь найти слабое место. Задыхаясь от запаха собственной крови, он из последних сил прошелся когтями прямо по глазам противника, отчего тот разжал челюсти, завывая от боли. С трудом хватая пастью воздух, Римус сам впился в шею Сивого, вцепившись передними лапами в его морду и при этом защищая собственную голову от возможных ранений.       Едва удерживая вырывающегося соперника, осыпающего его все новыми и новыми ударами, Римус с упоением ощущал, как его зубы вонзаются все глубже и глубже в мягкую плоть, как пропитывается чужая шерсть липкой кровью, а силы постепенно покидают врага. Когда из горла Сивого вырвался какой-то булькающий звук и тот бессильно упал на землю, Римус нерешительно разжал челюсти, ожидая удара в любую секунду. После секундной заминки, он схватил поверженного противника за загривок и, приподняв его голову над землей, с силой встряхнул, услышав слабый скулеж. Разжав зубы, Римус тяжело опустил голову, рвано хватая пастью воздух и чувствуя стекающую по шее кровь.       Подняв взгляд, он невольно дернулся, заметив на себе множество пристальных взглядов, горящих жаждой крови. Оборотни явно были раззадорены представшей перед ними битвой. А ночь была в самом разгаре. Выдохнув, Римус с трудом выпрямился и, приподнявшись на задних лапах, громко завыл, сообщая всем о своей победе. И пусть его враг еще не мертв, сражаться он более не способен.       Опустившись на все четыре лапы, он громко зарычал, обведя стаю внимательным взглядом. Эта ночь Пожирателям запомнится надолго.