Персиковый сад

Несколько лет спустя...

С ведром в руках и со шваброй наперевес, Айна поднялась на палубу. Опустив свою ношу и высоко подобрав волосы, она окинула взглядом море, покрытое мелкой рябью волн, и небо, постепенное светлеющее в свете наступающего дня. Было раннее утро, тихое и спокойное, не предвещающее ничего плохого. Айна коснулась языком указательного пальца и подняла его вверх, затем удовлетворенно вздохнув - хороший ветерок с востока обещал быть добрым и попутным, хоть бы бури не надуло. - Ну, что ж, старушка, - пробормотала она, обращаясь к палубе, - давай вымоем тебя, что ли... Все равно на этом корабле только я в состоянии это сделать. Под своим состоянием Айна подразумевала трезвость. Ибо вся команда, включая ее отца-капитана, была мертвецки пьяна и в данный момент спала. Она на дух не переносила попойки и постоянно уговаривала отца сокращать их количество или хотя бы увеличивать интервалы между ними. Да куда там... Иногда ей казалось, что только ее одну заботит здоровье капитана. Папенька твердил, что пьет исключительно "по поводу". И вчера, по его философии, был повод - у них выдался хороший улов. Нет, они не были рыбаками. Это было пиратское судно и отец Айны был капитаном пиратов. Все они были пиратами, все, кроме "сеньорины", которая даже шпагу нормально в руках держать не научилась. Айна выпрямилась, оперевшись согнутыми руками на швабру, и вновь посмотрела на море, такое же вечное, как небо. И тут ее внимание привлекла одна вещь. На серо-голубом зеркале воды отчетливо виднелся силуэт какого-то судна, которое стремительно приближалось к ним. Айна приставила швабру к мачте и подошла к борту. Она достала маленькую подзорную трубу из кармана, пришитого к платью, и поднесла к правому глазу, наводя резкость. Через ее увеличительные стекла она сразу разглядела... - Святые угодники, - тихо произнесла Айна, опуская свою трубу, - это же корабль испанского королевского флота... Она на секунду замолчала, а потом что есть силы воскликнула: - Испанцы! Тревога, все наверх! На нас идет испанский корабль!

***

Капитан Арамандо Салазар, офицер на службе испанского королевского флота, стоял на мостике, отдавая приказы громким, поставленным голосом. В его прямом и уверенном взгляде читалось неподдельное ликование - они выслеживали эту гнилую пиратскую посудину, которую кораблем назвать стыдно, очень долго и, наконец, достигли своей цели. Такое ликование возникало в его карих глазах всякий раз, когда пушки его "Немой Марии" разносили суда под "Веселым Роджером" в щепки, а эти твари, преступившие все законы, шли на корм рыбам. Капитан исполнял свой долг, перед своей страной и перед погибшим отцом, и делал это, нужно сказать, с завидным рвением. За ним не зря закрепилось прозвище El Matador del Mar, Морской Мясник, приводящее пиратов в ужас. Капитан Салазар никогда не брал пленных, истребляя всех лиходеев до единого на борту. Он полагал, что не достойны жить, определив для себя роль и судьи, и палача. От пиратов одно лишь зло, он лично убедился в этом в детстве. И Армандо Салазар с этим злом должен покончить. Одернув свой чистый белый китель с медалями, безукоризненно на нем сидящий, капитан с торжеством наблюдал, как испанские ядра испещряют корпус корабля, а пираты, похожие на кучку испуганных тараканов, носятся по палубе в своих жалких попытках отбиться. Невооруженным глазом было видно, что многие еле на ногах стоят. Жалкие пьянчуги, им не знакомо такое элементарное понятие - дисциплина! "Немая Мария" сошлась с пиратским кораблем почти борт в борт. - Приготовиться к ближнему бою! - скомандовал капитан Салазар и его экипаж встал наготове с обнаженными абордажными саблями и заряженными мушкетами. - Стоять на смерть и никому не давать пощады! Эта битва будет недолгой. У этих перепуганных крыс нет ни единого шанса выстоять против его организованной команды с высоким моральным духом. Часть команды на веревках перебралась на корабль противника, другие остались поджигать фитили у пушек. - Взять прицел на грот-мачту! - крикнул он лейтенанту Лесаро, стоящему внизу, заметив, что испанцы прирезали почти всех пиратов. Салазар стал спускаться с капитанского мостика, чтобы лично вблизи увидеть, как черное знамя будет повержено.

***

Капитан Манглс не сразу взят в толк, что вокруг творится. Он мирно почивал в своей каюте, как вдруг туда вбежала его дочь Айна, стала его тормошить и что-то кричать. - Какого черта... - выдавил из себя пират, моргая и зевая, - Айна, чего тебе в такую рань понадобилось? Я же сказал тебе... Он снова закрыл глаза и лег, но тут раздался чудовищный грохот, корабль сильно качнуло. Затем еще один. И еще... - Отец! - он смог разобрать теперь ее слова, - Нас обстреливает "Немая Мария! Вставай, иначе Мясник всех выпотрошит... Айна прекрасно понимала, что выжить им в схватке с испанскими солдатами под командованием Матадора, чей образ окутан жуткими и кровавыми историями, просто невозможно, но в ее сердце теплился крохотный огонек надежды. Да, быть может, порядок на корабле у них не идеален, но матросы беспрекословно выполняют команды ее отца, да и дерутся отменно. По пиратским меркам. Раньше им как-то не доводилось сталкиваться с военными и законниками... Отец, трезвея буквально на глазах, наскоро накинул камзол, вооружился пистолетом и шпагой. Айна смотрела на него и кляла себя за то, что так и не научилась фехтованию. Но если умирать, так с честью! Пусть эти белобрюхие и наглорожие испанцы увидят, что она без бою не сдастся. Она, как может, будет биться до последнего вздоха, защищая своего капитана, своего отца. На палубе творился кромешный ад. Айна никогда не видела сражений, торговые суда, которые грабил капитан Манглс, сдавались быстро и безболезненно. Пираты, насквозь проколотые саблями, штабелями укладывались на палубу, заливая деревянные доски кровью. Их суденышко уже едва-едва держалось на воде, сотрясаясь от каждого выстрела. Даже ее отец, бывалый моряк, поначалу хорохорившийся, очень заметно пришел в ужас, а что до Айны... Она, будто парализованная, стояла, прижавшись к борту, в обнимку с мушкетом, так и не решаясь выстрелить. Она была совершенно не готова к такой схватке, впрочем, как и все остальные. Капитан Манглс еще пытался отдавать приказы, размахивая саблей, но ошалелые пираты его уже не слушали, кто был жив, тот бросался с криками в море, но пытавшихся спастись подстреливали в воде с "Марии". Айна смотрела на дерущихся испанцев, которые пока ее не замечали, сжимаясь всем своим нутром от каждого предсмертного крика. Она перевела взгляд на того самого Морского Мясника, капитана Салазара, спускающегося с его мостика на палубу к пушкам. Его лицо, решительное и бесстрастное, не выражало ни жалости, ни сочувствия. Так вот ты какой, убийца пиратов... Надо было что-то делать! Айна дрожащими руками, как в лихорадке, стала заряжать свой мушкет, боясь его выронить. Она снова подняла голову и вдруг заметила, как Мясник подошел с одной пушке и что-то сказал одноглазому испанцу в черной треуголке, стоящему там же. Эта пушка была нацелена на их грот-мачту, где развевался "Веселый Роджер". А под мачтой стоял... - Отец! - этот вопль, вырвавшийся из ее груди, раздался так громко, что испанцы обернулись на нее, и сам капитан Салазар обратил внимание на внезапно рванувшуюся молодую женщину. Все случилось так быстро, потом она вспоминала это, как одно мгновение, чуть не стоящее ей жизни. Ядро со свистом прошибло мачту, перелетев через весь корабль. Она едва успела оттолкнуть отца, неловко упав на палубу и больно стукнувшись виском, а подорванная грот-мачта едва не придавила ее, с треском повалившись на палубу, в небольшом расстоянии от распластавшейся Айны. Она крепко зажмурилась, уже приготовившись к страшной боли в раздробленном позвоночнике, однако спина оставалась целой. Айна приоткрыла глаза. Ей все же было больно. Все расплывалось, в ушах звенело, по щеке, спускаясь на шею, текло что-то теплое, кровь... Она простонала и попробовала встать, но не смогла. Немного приподнявшись на руках, она обернулась на свои ноги, левая была неестественно повернута. Айна выдохнула и снова пошевелилась, пытаясь вернуть ногу в нормальное положение, но усиливающаяся боль мешала это сделать. - Айна! Она посмотрела по сторонам и увидела отца, бледного, смотрящего на нее во все глаза. - Отец... - прошептала она с надеждой. Но его взгляд вдруг сделался колючим и равнодушным. - Прости, Айна... Прощай! И с этими словами капитан Манглс прыгнул за борт. А его дочь осталась лежать на палубе. Перед ее глазами снова все поплыло, но уже от слез, которыми они наполнились. Две мокрые дорожки с обеих сторон побежали по ее щекам. Родной отец бросил ее! Человек, которого она любила, о котором заботилась, от которого ждала помощи... Она с ужасом поняла, что осталась совсем одна. Хотя нет, она была не одна. Айна была окружена испанцами. Она смутно слышала шаги рядом, их речь. Все это не имело никакого значения. Ей было уже все равно, что с ней будет. Самое страшное для нее уже случилось и смерть теперь не казалась таким кошмаром. Она ждала выстрела или укола саблей. Только было обидно, что ее убьют в таком жалком положении. Айна, собрав все последние силы, еще раз предприняла попытку подняться на ноги. Новый приступ боли заставил ее вскрикнуть и пригвоздил к палубе. Она тяжело задышала, понимая, что теряет сознание. Ну, чего же они медлят?!Повернувшись лицом к испанцам, Айна увидела, что к ней приближается их капитан... и провалилась во тьму...