Персиковый сад

Приходя в сознание, Айна отметила про себя ряд вещей — ужасно болела голова и левая нога, во рту была великая сушь, очень хотелось пить и, ко всему прочему, сознание отказывалось давать ей ответ, что происходит и где она находится. Она приоткрыла глаза и сразу же зажмурилась, поморщившись. Она толком ничего не успела увидеть, было больно смотреть на свет. Айна, все еще не открывая глаз, поднесла руку к виску и нащупала… повязку?! И к своему удивлению она поняла, что лежит на чем-то мягком и теплом, отдаленно напоминающем кровать. Второй рукой она на ощупь определила, что укрыта покрывалом. Что же это такое? На корабле ее отца она ночевала в трюмной «светелке», в гамаке… Отец! Корабль! «Немая Мария», пушечные выстрелы, абордаж, Морской Мясник, рухнувшая мачта и бегство капитана Манглса. В горле вновь встал комок, а в груди нестерпимо заныло. Айна враз потеряла все, наступило страшное осознание своего одиночества и никчемности. Но оставалось неразъясненным другое обстоятельство. Если она не на своем корабле, тогда где же она находится сейчас? Айна снова разомкнула глаза, теперь они воспринимали свет не так болезненно. Да, так и есть. Просторная постель с белым покрывалом, решетчатые окна с видом на море, высокий деревянный потолок, резная ширма напротив ее «ложа»… И ясно ощутимая качка. Ответ пришел сам собой, как только она услышала приближающиеся шаги за ширмой. И это заставило ее вздрогнуть всем своим существом. Она на испанском корабле! Ширмочка с тихим скрипом сложилась и к оторопевшей Айне подошел старенький и сухонький господин в сером парике. На его чуть крючковатом носе сидело пенсне в золотой оправе, из-под стекол которого на нее с сочувствием глядели маленькие рыбьи глаза. Этот человек не носил военной испанской формы и Айна на один миг вздохнула с облегчением, подумав, что ее подобрали другие моряки. Но возникший у ширмы одноглазый испанец, которого она видела тогда у пушки, разбил все ее надежды на благополучный исход. Несколько секунд Айна, словно переосмысливая все происходящее, молча переводила взгляд от старика к одноглазому и обратно. Почему она здесь? Почему они не убили ее? Что все это значит? Она не могла самостоятельно объяснить все это и неосознанно пыталась отыскать объяснения в глазах своих тюремщиков. Но если морщинистое лицо согбенного господина выражало хоть какое-то, пусть непонятное, но участие, то в единственном оке испанца читалось лишь холодное равнодушие, граничащее с неприязнью. Айна с трудом вернула самообладание и постаралась выглядеть абсолютно спокойной. Нет, не дождетесь, голубчики! Она не выдаст своего страха и волнения. У нее еще остались крупицы гордости. Она готова принять смерть, она ждала ее еще там, на тонущем пиратском корабле… Но смерть все не наступала, будто затеяв с ней игру в прятки. Айна приподнялась на руках, чтобы принять сидячее положении или даже встать, но как только ее голова оторвалась от подушки, виски тут же стрелой пронзила боль. Она закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Старик приблизился и опустил ей руки на плечи, стараясь уложить обратно. — Лежите! Вам рановато еще делать такие резкие движение, сеньорина. Сейчас вам необходим покой. Это я вам как доктор заявляю, — он изъяснялся на ужасном ломанном английском. Айна нехотя снова легла, дернув плечами, чтобы сбросить его руки. — Не утруждайтесь, — сказала она по-испански тихим и хриплым голосом, — вы говорите на английском еще хуже, чем я… Доктор с одноглазым удивленно переглянулись, никто из них не ожидал, что она прекрасно знает их язык. Да уж, подумалось Айне, поди-ка считали, что она неграмотная и даже имя свое писать не умеет, какой там испанский… Но это же ее родной язык! Она никогда его не забудет, пусть даже на своем корабле им владел только отец, да и то с акцентом. Снова отец! В ее памяти вновь возникло его отрешенное лицо перед прыжком в море. Она погрузилась в свои грустные мысли, не слушая, как говорят между собой испанцы. — Сеньорина, — снова обратился к ней доктор, от чего она, встрепенувшись, вернулась в реальность, — как вы себя чувствуете? Знаете, вы прямо в рубашке родились, вам очень повезло, ведь… — Господин доктор, к чему эти любезности? — Простите? Айна опустила голову, сглотнув. Ей было трудно говорить. Да и не хотелось. Ничего уже не хотелось ей, кроме одного. Понять, что у них на уме. Она не настолько отчаялась, чтобы поверить «добреньких» испанцев, решивших вот так просто взять и спасти ее, пиратку. Ведь она для них всего лишь пиратка, все равно что животное… Она была наслышана о жестокости и непримиримости капитана Салазара и его команды. Если бы она очнулась в карцере, она волновалась бы куда меньше. Но такое пробуждение вызывало массу вопросов и тревожных мыслей. Чего они добиваются? Или хотят отнять у нее жизнь, любезно перед этим ее подарив, и тем самым сделать больнее? Что у них в разуме, одному Богу известно. — Мне неизвестны ваши планы относительно моей судьбы, — начала Айна, не гладя на них, чтобы не потерять смелость, — чтобы бы вы не придумали, я скажу одно. Не стоит оттягивать финал, он слишком очевиден в таких случаях… — Какой финал? — перебил ее одноглазый, — Что вы о себе возомнили, а? Зря вы церемонитесь с ней, доктор Санчес. Я так и думал. Она неблагодарная, как все они. Чего еще ждать от распущенных негодяев? Если бы не приказ капитана, я бы оставил вас на вашей дырявой посудине. Айна хотела проглотить эти слова, сказанные в ее адрес, но не смогла. Терять ей уже нечего, осталась только одна жизнь, которая скоро прервется. — Я извиняюсь, сеньор, вы так уверенно делаете анатомию моих душевных качеств. Я не буду спорить. Да, я пиратка, я неблагодарная и опустившаяся… А вот к слову о распущенности… У вас одна пуговка не застегнута. Где же ваша хваленая дисциплина? Зачем она сказала про пуговицу?! Вот теперь точно убьют. Одноглазый кинул быстрый взгляд на свой мундир и нахмурился — действительно, одна пуговка была расстегнута. Доктор едва заметно улыбнулся. Айна больше ничего не сказала, она ждала своей участи. Здесь ее точно не пристрелят, выведут на палубу… — Из всех пиратов, что я встречал, — стараясь быть невозмутимым, проговорил одноглазый, — вы самая… Он не договорил. Скрипнула дверь и в каюту вошел еще один человек. Айна напряглась и повернула голову. И вот теперь она была напугана и не могла этого скрыть. Ибо у ширмы стоял кошмар всех пиратов во плоти — капитан Армандо Салазар. Стараясь не смотреть ему в глаза, Айна быстро пробежалась взглядом по его зловещей фигуре. Хотя если смотреть с физической точки зрения, ничего страшного в этом человеке не было. Гладко выбритое лицо с орлиным носом и широкими ноздрями, зачесанные назад смоляные волосы, сам он высокий и коренастый… Но она видела его глаза во время боя. Хладнокровие и цинизм. Презрение и ненависть. Айна случайно встретилась с его взглядом. Мясник внимательно смотрел на нее, словно мог читать все ее мысли и страхи. Внезапно по его бесстрастному лицу скользнула слабая улыбка, нет, не ухмылка снисхождения или оскал торжества. Это было подобие безмятежной улыбки, что возникает при встрече с давним другом. Капитан молчал, продолжая разглядывать ее. Это была настоящая пытка, ожидание приговора. Айна не выдержала и совсем ослабевшим голосом произнесла: — Полагаю, мне пора идти в карцер? — она отвела взгляд. — С чего вы так решили? — с легкой усмешкой, но не язвительно спросил Салазар. — А разве с пленниками по-другому у вас поступают? — это прозвучало тихо и неуверенно (одноглазый, наверно, злорадствует). Господи, хоть бы скорее увели… - Делайте, что велит вам служба. — Напрасно вы так думаете, сеньорина, — он сел на край кровати и Айна дернулась, что отозвалось болью в голове и ноге снова. — все ваши волнения лишены основания. На моем корабле вы гостья, и обращаться с вами будут соответственно. А то как-то не по-людски получается, не находите? Айна в изумлении подняла глаза. Она даже не представляла, как на них отреагировать. Он серьезно или это жестокая шутка? Слишком жестокая... Капитан Салазар следил за меняющимся выражением лица дамы. Неужели она не помнит? Не узнает? Ошибки быть не может. Пусть прошло столько лет, но эти волосы, черты лица и веснушки. Только взгляд как у загнанной лани. Возможно, она так себя и чувствует. Если бы тот пират не прокричал бы ее имя... - Ведь так вас бабушка учила? - Что? - Вы помните меня? - наконец спросил Салазар, - Испания, Андалузия... Персиковый сад. Помните? Сначала Айна правда ничего не понимала. Потом пыталась притвориться, что не понимает. Слишком безумной ей казалась эта мысль... Неужели? В следующий момент ее глаза словно вспыхнули неведомым пламенем. Она тяжело задышала. - Не может... быть... - только и сказала она. В ее взгляде был вопрос, который она не решалась задать. Салазар утвердительно кивнул, не проронив ни слова. И Айна все поняла. Это было сродни чуду. Она смотрела на Морского Мясника и видела в нем теперь маленького мальчика в персиковом саду ее бабушки. Ее друг, с которым она распрощалась навсегда и не надеялась увидеть. Не просто друг, а такой важный и нужный человек, которого она так часто вспоминала. Случайная и роковая встреча. Это теперь все меняет, все меняет... Однако, все это выглядит так фантастично, что ее больная голова отказывается верить. Доктор подходит и что-то говорит, Айна уже едва понимает. Он дает ей что-то в стакане, воду, кажется. - Выпейте, вам станет легче... Вы уснете. Вам нужен сон. У вас только вывих, могло быть и хуже. Не волнуйтесь. Айна послушно выпивает воду, разбавленную каким-то лекарством и постепенно ее сознание укутывает туман. Она снова проваливается, но не в темноту страха. Она больше не боится. Здесь ей ничто не угрожает. Ведь здесь повзрослевший Армандо. Убедившись, что Айна уснула, капитан Салазар развернулся к одноглазому испанцу. Его лицо вновь приняло суровое выражение. - Лейтенант Лесаро, донесите до сведения экипажа. Эта особа не пиратка, она была пленницей своего тирана-отца, теперь она свободна. По морскому уставу мы обязаны оказать ей помощь. Любой член команды, кто каким либо образом непочтительно к ней отнесется, будет держать ответ передо мной. Это ясно? - Да, капитан, - ответил Лесаро. - Замечательно. И коль скоро мы возвращаемся домой, эта сеньорина будет высажена в ближайшем испанском порту. Нужно доставить ее в полном здравии на родину. - Салазар задвинул ширму, заложил руки за спину и направился к выходу. - Простите мою дерзость, - сказал лейтенант, когда они вышли из капитанской каюты, в которой Салазар распорядился временно разместить спасенную даму, - но можно ли ей так верить? Все-таки, она была с пиратами... - Она не пиратка, - задумчиво проговорил Салазар, - видели, как она мушкет держит? Она даже стрелять не умеет и не владеет саблей. Я не имею права ее бросить. Айне не на кого больше рассчитывать.