Now I Wanna Be Your Dog

Чтобы написать это, слушала на повторе Placebo-Space Monkey Young Guns-Elements Iggy Pop- Now I Wanna Be Your Dog

So messed up I want you here In my room I want you here Now we're gonna be Face-to-face And I'll lay right down In my favorite place And now I wanna Be your dog Now I wanna Be your dog Now I wanna Be your dog Well c'mon Now I'm ready To close my eyes And now I'm ready To close my mind And now I'm ready To feel your hand And lose my heart On the burning sands And now I wanna Be your dog And now I wanna Be your dog Now I wanna Be your dog Well c'mon

Холодно, много яркого света. Куда? Куда опять? Нет. Ни за что. Больница? Коридоры-коридоры-коридоры. Тянутся, тянутся. Острый ветер чиркает щеки, треплет волосы. Острый ветер - это вовсе и не ветер. Просто кто-то несется на скорости с её беспомощным, стерильным телом. От него тоже пахнет антисептиком. Еле уловимый, почти незаметный, ненавязчивый запах. «Но сколько бы ты ни мыл рук, сколько бы ты ни затирал пятна чужой крови, въевшиеся в кожу, тебе не смыть душевную тьму, пороки,твою ярость, твои желания». Какой у него был коэффициент? Высокий коэффициент заразен? Он передается воздушно -капельным путем? А половым? Она бы не узнала, даже если бы захотела этого. Потому что он не хочет её в ответ. Она только сейчас осознала, что это его, его руки у неё под коленями, его плечо у неё под головой. Куда он несёт её? Это обязательно? «Желания вообще не поддаются никакому воздействию. Еще Уайльд говорил, что самый лучший способ избавиться от искушения - поддаться ему. Но какому из искушений поддаться первым? Или всем сразу?» Позади, за ними, хлопнула дверь. Словно по ней кто-то треснул ногой со всей силы. Акане бросили на жесткий диван. Яркий свет снова ударил в закрытые глаза. Она не откроет их, нет. Она притворится, что без сознания. Может, тогда он выбросит её за дверь как ненужную вещь, и их разговор будет окончен. Вместе с её рабочими буднями здесь. Сейчас, в своем этом «полуобморочном» состоянии она еще тверже решила, что уволится. И ноги её здесь больше не будет. Она слышала шаги, неровные. Туда-сюда. Он словно не решался, словно думал, что сделать. В следующий момент она вздрогнула, чуть ли не вскочив с дивана, от неожиданности: на неё вылили стакан воды. -Цунемори, заканчивай свой спектакль!!!- Разнеслось прямо над ней. Громко, зло, раздраженно. Она невольно распахнула глаза. Когами навис над ней подобно грозовой туче. Акане приподнялась на локтях, жмурясь от яркого света и капель воды, попавших ей на глаза. Когда их взгляды встретились, она пожелала вернуться в обморочное состояние, а лучше сразу в кому, только чтоб Когами перестал смотреть на неё так. Его галстук был ослаблен, рубашка небрежно топорщилась, выбиваясь из брюк. Он был без пиджака. На его губах красовалась странная улыбка. От неё веяло дьявольщиной. Дьявольщиной чистой воды. Словно очнувшись, Акане резво переползла на другой конец дивана. Не то, чтоб её это как-то спасло. Когами медлил лишь мгновение. Акане и глазом не успела моргнуть, как он уже по-хозяйски водрузил на диван колено. Совсем рядом с её оголенной ногой. Он оперся рукой о стену и, таким образом, вновь закрыл девушке свет, склоняясь над ней. Теперь Акане не убежать. -Ты меня заманала, Цунемори. Ты – дрожащий несчастный зверек, молящий о том, чтоб его пожалели. Я настолько сильно ненавижу тебя, что готов размазать по стене. Тебе бы лучше всего бежать. Но, вот, печаль, ты не сможешь,- он говорил это спокойно, даже с неким наигранным сожалением. Лишь выбор слов выдавал его сейчас. Да шевелящийся от сглатывания кадык. Как раз туда Акане и уставилась. А голос его… Голос был близок, близок до невероятности, до дрожи в коленях. -Ты не нашла ничего другого, кроме как привлечь мое внимание, сдавшись террористам. Ты маленькое, боязливое… - Когами сделал глубокий вдох, собирая в кулак остатки терпения. Тот факт, что он разговаривает с её макушкой, вдруг перестал его устраивать. В следующий момент Когами грубо хватил Акане за волосы и запрокинул ей голову. Её шея напряглась, её испуганные глаза блуждали то по потолку, то по лицу Когами, словно избегая прямого зрительного контакта . –Цунемори, смотреть на МЕНЯ!- Оскалился Когами, приближаясь к Акане чуть ли не вплотную. Его пыл. Его запах. Его злость. Страшно. Его действия сейчас полностью характеризуют его как скрытого преступника. Он выпустил своего монстра наружу. -Ты не представляешь себе, гребанный нытик, не представляешь…- Он сильнее вцепился в волосы Акане, и ей стало больно,- какую большую глупость ты сделала… И я заставлю тебя пожалеть, малявка.- Боль стала невыносимой и Акане издала небольшой стон. Её руки на автомате вцепились в его рубашку, она будто предпринимала последние попытки освободиться из лап преступника. Её дыхание участилось. Когами продолжал тянуть её за волосы, но, удивительно, вместо боли по её телу разлилась странная, но, казалось бы, даже приятная дрожь. Всё это показалось Акане неприемлемым, и она сжала его предплечья, взглядом умоляя его, чтоб перестал. Тщетно. -Даже не пытайся…- Прошипел Когами, перехватывая её руки и прижимая девушку к стене. Теперь оба его колена оказались на диване, второе было аккурат между её, и Акане не могла сомкнуть ноги. Когами придавил девушку к холодной поверхности всей своей мощью, пожирая её глазами. Нет, не как объект желаний. Скорее, это был взгляд хищника, маньяка, загнавшего жертву в ловушку и предвкушающего расправу. Акане, вместо того, чтобы любоваться глубиной его серых глаз, окончательно поддалась страхам, позволив им получить полный контроль над своими душой и телом. Акане стала дышать еще чаще, а адреналин, пульсирующий по венам, заставлял её невольно подыгрывать своему устрашителю: её лицо исказилось в гримасе, она постаралась отвернуться, вжимая голову в холодную стену. Но Когами был уже тут, рядом. Его щека коснулась её, а его губы были у самого её уха. -Совет на будущее… Думай, что говоришь. Потому что за все надо платить. Особенно за такое. Тебе больше не захочется говорить эти слова, Цунемори. Ты их больше никому не скажешь.- Он играл с ней. Произнося свой приговор, он водил указательным пальцем по её напряженной шее, затем по линии скул, в конце проникая пальцем в её полуоткрытый рот. Акане сначала и правда потеряла самообладание, но затем, когда она почувствовала прикосновение к своему шершавому языку, то поспешила сомкнуть челюсти. -Шиматта! -Крикнул Когами, выдирая палец у неё изо рта. Его рука уже стискивала её шею. Он склонился над девушкой, грозно шипя: «ты себе же хуже делаешь этим…»- Он чувствовал, как под его пальцами трепетала её напряженная шея, он чувствовал, как быстро бьется её сердце. Он был для неё монстром, она боялась его. Он понимал это, но ничего не мог поделать. Она не имела права так сильно над ним издеваться. Он отомстит, просто потому что… -ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! ОТПУСТИТЕ!- Сдавленно заорала Акане,- ВЫ ПРОСТО БОЛЬНОЙ НА ВСЮ ГОЛОВУ! СЧИТАЙТЕ, ЧТО Я НИЧЕГО В-ВАМ НЕ ГОВОРИЛА! ОТСТАНЬТЕ! УБЕРИТЕ СВОИ РУКИ! А НЕ ТОО…. НЕ ТО….- Она еще пыталась сопротивляться своими маленькими ручонками, пыталась брыкаться своими ножками, но её попытки успехом не увенчались. -Ах, ты еще мне будешь тут что-то говорить?! Надо платить за свои слова, Акане! Поэтому сейчас тебе предстоит узнать, что означает слово любовь на языке латентного преступника!- С этими словами он, как ни странно, отпустил девушку, на мгновение дав ей свободно вздохнуть. Ощутив, что её больше никто не держит, Акане спрыгнула с дивана и стремглав бросилась к двери. «Убежать от него, сбежать отсюда и не возвращаться никогда-никогда» вертелось у неё в голове по кругу, словно пленку зажевало. Она повернула ручку двери: та не поддавалась. «Закрыто?! Закрыто!» В следующий момент Акане взвизгнула от неожиданности. Прямо рядом с ней, на дверь, с гулким стуком опустилась рука с красивыми, длинными пальцами. -Ты только и делаешь, что бежишь, девчонка… Я научу тебя смотреть своим страхам в глаза.- Когами стиснул её за талию и развернул к себе, снова прижимая к холодному металлу двери.- Ты можешь сопротивляться, сколько твоей душе угодно,- произнес Когами ледяным голосом. Акане всхлипнула. Она не узнавала этого человека. Нет, не таким она его «любила». Но обратной дороги все равно, кажется, нет… Девушка смотрела прямо перед собой, приготовившись к самому плохому. Акане не поняла, как, но у Когами в руках оказалась её голограммная пудреница, которая все это время, очевидно, была в кармане её кожаной куртки. Не утруждая себя настройкой режимов, Когами просто разломал её на две части, отшвырнув в сторону. Голограммная одежда Акане поспешила исчезнуть, претворяя в реальность сюжет из сказки про современную золушку: вызывающий наряд девушки словно по мановению волшебной палочки превратился в рабочий костюм. -Знаешь, Акане,- его руки устремились к её рубашке настолько быстро, что она ничего не успела сделать,- «любовь» - очень растяжимое понятие. – Его резвые пальцы резко и звонко разорвали её рубашку, и Акане услышала, как пуговки покатились по полу. Она не так представляла свой первый раз. Она не могла и двинуться. Хотела ли она всего этого? Да он дурак, раз не понимает, ЧТО она совсем недавно пережила?! Он решил «слететь» её с катушек? Нет! Ни за что нельзя было позволить этому монстрищу осуществить свой план! -Вот, эта - и, не закончив предложение, он с налёту обрушил на её губы короткий, но глубокий поцелуй,- нежная и страстная,- продолжил он. – Но её ты сегодня не получишь. – Акане оторопела. Что это сейчас было?! -А, вот, эта,- его руки расстегнули ей юбку, и та мягко упала на пол, - вот эта…- Когами не успел договорить. Его барабанные перепонки чуть не взорвались в следующий момент от истошного вопля Акане. -ОТВАЛИ! УБЕРИ СВОИ РУКИ! УБЕРИ! У ТЕБЯ БУДУТ ПРОБЛЕМЫ! Я ЛИЧНО ПРОСЛЕЖУ! ТЫ НИЧЕГО НЕ СМОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ, ВСЕ ЗАПИСЫВАЕТСЯ НА КАМЕРУ!!! Я НЕНАВИЖУ ТЕ-…Акане не смогла продолжить предложение- ладонью ей зажали рот, вдобавок ко всему сковав всякие движения. Её бесцеремонно плюхнули на диван лицом вниз. Руки ныли оттого, что их больно скрутили у неё на спине. Когами навалился на Акане всем своим мощным телом и скомкано, злостно, довольно прошептал: у меня все схвачено, детка… На камерах я сейчас спокойно сплю. Акане снова вздрогнула. Её лицо исказила гримаса безысходности. Когами не впечатлился. -Ты не дала мне договорить. Раз так, значит, вводной части не будет…- Прохрипел он, все не отпуская её. Акане только почувствовала, как он приподнялся на колени, основной своей массой оставаясь поверх неё. Она не хотела думать, чем он там занимается, но когда звякнула пряжка ремня, всякие сомнения отпали: её ждало самое худшее. Правда, Когами, похоже, мыслил немного иначе. Вопреки её ожиданиям, он лишь стиснул её ноги меж своих и, зажав кисти её рук, почти намертво обкрутил ей их ремнем. - Ты сама напросилась… Теперь, вообще, не жди пощады. Чем больше будешь молить о ней, тем больше тебе достанется от меня. –Эти его слова, страшные-страшные, дикие, звучали как смертельный приговор. И Акане определенно не могла понять, почему они взбудоражили её несколько иначе, чем должны были. Её кожа покрылась мурашками, быстро, резко, от рук, по спине, до груди - заставляя соски затвердеть, дальше к низу живота, через ложбинку, по внутренней части бедер. Когами, вероятно, не оставил это без внимания. Он не сказал ни слова, а лишь только грубо схватил её за талию, и, поднявшись на колени, потянул девушку за собой. Теперь Акане была перед ним, в позе на коленях, со связанными руками, дрожащая, напряженная, но, пропади все пропадом. Кажется, она была возбуждена. Что это было? Она смирилась? Что заставило её чувствовать ПОДОБНОЕ сквозь дикий страх, страх, вызванный этим нездоровым человеком, этим садистом, настолько грубо издевающимся над ней? Все, что она может сделать в таком беспомощном состоянии, это не впускать его. Напрячься, не дать ему сделать самое ужасное… Не дать ему надругаться над её невинным телом. Только, кажется, он уже раскрыл её секрет - его резкие, бесцеремонные пальцы грубо надавили на её клитор через ткань белья, которая, как оказалось, была влажной. Акане громко выдохнула. Она старалась выгнуться так, чтобы быть как можно дальше от Когами. Но он не отпускал, стискивая её талию и придвигая обратно. - Акане, ты неисправима. Бежишь и тогда, когда бежать уже некуда… Убежала бы тогда от террористов. Что, сама к ним прыгнула? Да?- Он наклонился к её уху, словно бы специально надавливая своей возбужденной плотью на её раскрытую промежность. Его пальцы мягко скользнули по её связанным рукам, по ложбинке между её выдающихся лопаток, по её шее, к её растрепанным волосам. -Не смей… Говорить… Про террористов!!!- Зло, насколько только могла, прошипела Акане. Её интонации, казалось бы, не особо заинтересовали Когами. Его рука ни разу не дрогнула, когда он, вдруг, вновь ужесточил хватку и потянул девушку за волосы вверх. Сердце Акане ушло в пятки. Когами был садистом, коих еще поискать. -Акане…- Прошептал он, положив подбородок ей на плечо,- ты потом будешь МЕЧТАТЬ о том, чтобы туда вернуться. Но перед этим я заставлю тебя умолять меня о пощаде, – после этих слов он грубовато прикусил нежную кожу у неё на плече, руками принявшись нащупывать лямки лифчика. Когами мало интересовала застежка: он просто содрал лифчик с девушки, оставляя его болтаться где-то в районе её талии. В следующий момент Когами уже сжал её груди в своих руках, заключив её напрягшиеся соски между указательными и средними пальцами. Акане пискнула, закусывая губу. Она была обездвижена, руки уже начинали затекать. Она попыталась пошевелить пальцами, чтобы хоть как-то разогнать кровь, но это не помогло. Акане пока еще могла терпеть, но она не сможет выносить это долго. Его придется умолять о пощаде… Придется… Ну, а пока… Пока, вероятно, почувствовав, что Акане дала слабину, Шинья толкнул её обратно на диван, носом в подушку, освобождая её грудь из своих тисков так, словно его это больше не интересовало. Его пальцы теперь были заняты в другом месте. Акане боялась этого больше всего. Его пальцы теперь массировали её половые губы сквозь ткань белья. Он так искусно дразнил её, что Акане уже невольно начинала вникать в эту его игру, начинала терять контроль. На следующее его прикосновение она, сама того не желая, ответила, подавшись вперед, навстречу его пальцам. -Нет, Цунемори, так не пойдет… Тут Я устанавливаю правила. – Прошипел Когами, поспешив отстранить свои пальцы от её входа.- Придется тебя наказать за неосторожность. С этими словами он сорвал с неё белье и без предупреждения или какой-либо подготовки, погрузил в неё сразу два пальца. Резко, так, что девушка от боли и неожиданности взвизгнула и изогнулась, стискивая замерзающие кулачки. -Молчать!- Скомандовал Когами, хлопнув её по ягодице.- Не смей притворяться! Ты вся течешь! -У…У меня н-не было секса…- Выпалила Акане.- Мне будет больно…- Она всхлипнула, осознавая, вдруг, что её первый раз у неё крадёт этот монстр. Человек, в котором она так сильно ошибалась. И как она могла поверить ему? Не стоило создавать себе воздушные замки… Но было уже слишком поздно. Он сейчас заберет её драгоценный первый раз на этом ложе, где везде царит его запах, его правила… Когами так ненавидит её и забирает её невинность… Он не имел права. Не имел. Акане поймала момент, когда его пальцы вышли из неё и напрягла стенки влагалища настолько, насколько это было возможно. Когами не составило труда определить это. Акане уже, было, зажмурилась и крепко закусила ткань подушки, ожидая очередного жесткого наказания, но, к её удивлению, Когами не сделал ничего такого. Кажется, напротив. Его руки вдруг скользнули к ремню, что сковывал ей запястья, и освободили их. Она облегченно выдохнула, получив обратно контроль над своими руками. На этом сюрпризы не закончились: его руки, ставшие в этот момент невероятно мягкими и заботливыми, бережно, аккуратно освободили девушку от бесхозно повисшей рубашки и лифчика, гладя и массируя её спину. Акане боялась обернуться. Какие-то внезапные, мгновенные перемены произошли в Когами, и ей слабо давалась вера в то, что это все по-настоящему. Он же продолжал: вот, уже слышен глухой шелест ткани его рубашки, вот, она уже падает на пол, вслед - брюки, и, кажется, боксеры. Теперь Акане и Шинья были наравне. Его руки теперь, настойчиво, но даже нежно, прокатились по её спине, прижимая её к дивану полностью, и затем Акане почувствовала, как Когами всей своей разгоряченной тяжестью накрыл её, обняв сзади так крепко, как только мог. Его влажные, мягкие губы, уже ласкали её спину, покрывали поцелуями её лопатки, поднимаясь выше, к её шее. Когами прикусил мочку её уха, Акане почувствовала его учащенное дыхание, равномерно пульсировавшее у неё на шее. Его внезапная перемена была не то чтобы очень понятна Акане, но мысль, казалось бы, совсем потеряла свою силу в тот момент: сложно было думать, когда тебя, полностью без одежды, распластали на диване и накрыли собой и ты чувствуешь жар горячей возбужденной плоти, которая трется о внутреннюю часть твоего бедра. А ведь его мышцы, они были твердые, словно камень. Нет, Когами нельзя было назвать « искусственно перекачанным», просто его тело было в прекрасной физической форме. Акане допустила промах, невольно задумавшись об этом достоинстве своего подчиненного. Его ласки заставили её расслабиться. И Когами не преминул воспользоваться этим шансом: будто только и ждал этого. Он вдруг резко отпрянул и- девушка даже не успела пискнуть- в следующий момент так же резко вошел в неё. Громко взвизгнув, Акане моментально выгнулась от острой боли, прострелившей всё её тело, и сжала кулаки. Её лицо исказила гримаса- то обстоятельство, что Когами теперь проник в неё, доставляло ей исключительно страдания. Она закричала еще громче, когда Когами начал движение. Но, вот, только, её вопли были заглушены. Нахально, бесцеремонно, грубо, он накрыл её рот ладонью. Он вошел в неё до основания еще раз, затем прохрипев ей в ухо: «Еще один урок, Цунемори. Нельзя доверять людям». Акане громко выдохнула. Ей, вообще, теперь нечего было терять. Её унизили, обидели, отняли у неё её достоинство, смешали с грязью, фактически, изнасиловали… Казалось бы, всё, всё уже было сделано, чтобы осрамить, опозорить её, ан нет. Акане совсем забыла, что здесь, на диване, все еще валялся ремень, тот ужасный ремень, которым Когами ранее сковал её запястья. Акане и глазом моргнуть не успела, как вдруг ремень оказался у неё под подбородком. Не прекращая движения, Когами затянул его на шее девушки наподобие поводка. -Я слушал сводки новостей…- Начал Когами, тяжко дыша. Он потянул «поводок» на себя так, что Акане невольно пришлось приподняться. Его движения стали более резкими. Его горячая плоть буквально разрывала её лоно, до настоящего момента никогда не знавшее мужчины. Акане стиснула зубы. – Я знаю, последней играли песню “Now I Wanna Be Your Dog”. Да?- С этими словами он одним рывком полностью заполнил её. Акане вскрикнула от очередного приступа боли. -Отвечай!- Ремень вновь натянулся. Акане кашлянула. -Д-да…- Сдавленно произнесла она. -Ммм…- Протянул Когами, склоняясь над её изящной спиной, покрывшейся капельками пота.- Бедная девочка… Дай подумать… Я знаю, о чем ты думала. В твоей голове возникли ассоциации с «ищейками». С каждым разом, повторяясь, в твою голову, в твое воображение все въедались, въедались и въедались слова Now I Wanna be Your Dog Now I Wanna be Your Dog Now I Wanna be Your Dog Now I Wanna be Your Dog и ты хотела, хотела, чтобы все было именно так. Твое подсознание… Здесь,- и его длинные пальцы вплелись в её волосы,- здесь вертелось, неустанно вертелось тайное послание… Послание, которое я сейчас озвучу…- Его голос стал зловещим, а движения внутри неё прекратились. Когами просто был внутри Акане, невероятно возбужденный, готовый к тому, чтобы кончить, прямо в неё, и нет разницы, что он не предохранился; но он из последних сил терпел, терпел исключительно из-за того, что ему надо расколоть Акане. Надо, во что бы то ни стало, показать ей, что и у неё есть темная сторона. Он хотел испортить её, заставить её перестать бояться своих желаний. Пусть даже через страдания. Потому что она была такой невинной и жалкой, что аж хотелось... Собственно, почти все, что ему хотелось, он уже осуществил. Кроме одного. Когами накрыл её тело своим, скрестив свои сильные руки у неё на груди, и когда его губы оказались в миллиметре от её уха, злорадно протянул: «Ты – хочешь – быть - моей-сучкой». Это была медленная пытка. И не только для Акане, как могло бы показаться. Каждая мышца тела Когами сейчас была напряжена до предела и невыносимо было терпеть еще больше. Но он ждал. Ждал… Ждал, что она сдастся. Вот, казалось бы, стенки её лона начали сокращаться, вот, казалось бы, она уже на пике и некуда бежать - его руки оплели её тело мертвенной хваткой - но тут произошло что-то из ряда вон выходящее. Вместо того, чтобы дать Когами то, что он так сильно хотел, Акане лишь тихой мышкой произнесла в ответ: «Нет… Я просто Вас люблю». Тысячи адских искр вспыхнули в глазах Когами в следующее, ослепительное мгновение, когда тот вдруг резко вышел из неё и, грубо развернул к себе, открывая ей вид на свой идеальный, напряженный стан и горячий, блестящий от её соков, возбужденный член. Полностью разглядев её уязвимое, дрожащее тело, её маленькую, аккуратную грудь, он больше не мог сдерживаться и кончил ей прямо на живот. Всего несколько секунд понадобилось Когами, чтобы восстановить немного энергии. Он тогда смог досконально изучить её зареванное, нездорово-румяное личико, дрожащие, покусанные губы, глаза, полные ужаса, сомнений, боли… Но здесь читалось и… Прощение? И эта всепоглощающая, чертова… Ярость, невероятная, неистовая ярость бушевала внутри Когами. Как такое было возможно?! После всего, что он сотворил, после всех его насмешек и издевательств, после того, как он сделал её своей «сучкой», она все еще смотрела на него так, словно он был для неё всем?! «Она без башки!» Когами потянул ремень, поднимая Акане к себе, и, оскалившись подобно зверю, коснулся лбом её лба. Он закрыл глаза, переводя дыхание. Сердце в груди Акане затрепетало. Казалось, Когами стал мягче. Он будто все не мог решиться на что-то. И она ждала… Ждала… Ждала, только чтобы услышать больное, терзающее, убивающее «проваливай срочно из моей комнаты. И чтобы я тебя больше не видел», произнесенное сквозь зубы, с наносной злостью, за которой будто бы скрывались избитые, скомканные горечь, грусть, сожаление. «ПОШЛА!»- Огрызнулся он, отталкивая её. Акане сперва не поверила своим ушам, но когда его руки вдруг холодно оттолкнули её, чуть ли не бросая на холодный пол, она будто очнулась. Акане почувствовала себя так грязно, униженно и неловко в этот момент! Пришлось срочно собираться: нельзя было оставаться здесь больше ни минуты. И все забыть. Только как забудешь все это, если его теплое семя все еще увлажняло её живот, а внутри все еще не исчезла волна больного желания, которому не дали в последний момент превратиться в теплую дрожь. Когами нагло воспользовался ей, не более… Акане заелозила по полу, собирая свои вещи, а затем, стерев семя с живота и кое-как накинув на себя юбку и рубашку, принялась вертеть ручку двери. Всё это время её не покидало ощущение того, что она- дешевая шлюха, которой устроили «перепих» и теперь выгоняют за ненадобностью. «В другую сторону два раза!»- Крикнул он ей. Акане послушалась. Дверь открылась. Как оказалось, все это время она и вовсе не была заперта. С трудом сдерживая удивление, Акане в последний раз обернулась на Когами. Тот сидел на кровати, полностью обнаженный, подобно статуе, отрешенно замерев. Его взгляд был устремлен куда-то в невидимую бездну. Будто Акане и не было вовсе рядом с ним мгновение назад. Лучше бы не было, правда. Ведь стоило Акане захлопнуть дверь, как вдруг она поняла, что вместе с этим резким хлопком, с этим звуком, у неё внутри что-то оборвалось. Она почувствовала себя бесхозной вещью одноразового применения. Ей попользовались, а теперь выбросили на мусорную свалку… И даже потоки горячей воды не смогут смыть этот позор… Но надо было попробовать, и Акане решила пойти в общие душевые, которые были прямо на этом этаже. Перед тем как навсегда покинуть здание Сибил. А еще надо вызвать бот-такси до квартиры. Чтобы домчало её до теплой постели, домой, где она проваляется потом с неделю, зализывая душевные раны. На автомате она включила свой браслет коммуникатор. Наверху слева, на полупрозрачном экране висело навязчивое уведомление. Акане открыла его и так и застыла посреди коридора. Почти три часа назад Когами Шинья пытался дозвониться до неё двадцать семь раз.