Просто прекрати бухать!

      Это была самая лучшая ночь в моей жизни. Думаю, Лёхе тоже понравилось. Он стонал так, как не стонал ещё никто. Все, кто были до него — лишь кучка людей, которая нелепо пытается пародировать порно-актрис. Это я понял уже, когда начал целовать его шею, так играть не может никто, тем более в пьяном состоянии.       Мы были полностью без одежды, в темноте, на пике страсти, в ту ночь я понял, что никакие девушки не заменят мне Лёшу. Лёша — мой идеал.       Мысль о том, как я объясню Алексею, который, по его словам, не «заднеприводный», что происходило этой ночью, пришла ко мне только утром. Я встал, оделся, поел, и начал всё обдумывать. Поначалу я прыгал от радости по квартире, представляя себя диснеевской принцессой, но потом я начал думать о том, что теперь он будет сторониться и презирать меня.       Я не знал что делать и решил вернуться в комнату. Из кровати, натягивая на себя одеяло, комнату осматривали отрезвевшие и не понимающие ничего глаза. Они посмотрели на меня и задали вопрос, который заставил меня выдохнуть:       — Что вчера было?       Я знал, что открыто говорить про вчерашнюю ночь с ним нельзя, поэтому ответил:       — Ты с девкой какой-то спал, а потом она ушла, — эти слова царапались чем-то острым внутри. Алексей нахмурил брови и отвёл взгляд.       — Странно, что я ничего не помню.       — Ну, всякое бывает, — я пожал плечами, — одевайся и иди есть       — Мне домой надо, да и не удобно как-то.       — Ой, да ладно. Чего ты голодный домой поедешь?       — Ну… Спасибо, — сказал он, улыбнувшись мне, — подай, пожалуйста, мою одежду.       Я вернул всё, что принадлежит ему, думая о том, что он не знает, кто на самом деле разбросал её, и усмехнулся. Алексей быстро оделся, поел, и благополучно покинул мою квартиру, оставляя меня одного. Снова.       Я лёг на место, где он спал, и свернулся калачиком, вспоминая его по запаху. Мне снова слышится его дыхание, чувствуется его прикосновения. Такая гладкая кожа! Я понимал, что это больше никогда не повториться. Просто повезло.       Слёзы скатывались с моего лица, впитываясь в одеяло. Я обнимал его, я целовал его. Я никогда не был с ним настолько близко. Я чувствовал тепло его тела, снова его горячее дыхание и моё имя, таким тонким голосом. Я просто лежал и рыдал, обнимая одеяло. Так я и уснул.       Когда я открыл глаза, был уже день. Когда же это закончится?       Прошла неделя, как я узнал, Лёша нашёл себе бабу, что послужило причиной глубокой апатии. Мне, как-то удалось с ней завязать беседу. Она рассказывала, что Лёша считает меня одним из лучших друзей. И тут я задал себе вопрос, который следовало задать себе ещё тем утром: Как можно забыть гомофобу, как его пороли, пусть даже в пьяном состоянии? Слишком хороший друг, или не такой уж и гомофоб? Я не знал ответа.       Не прошло и несколько дней, как девушка бросила его по причине «не получилось». С одной стороны мне стало легче, а с другой… С другой мой Лёша успел влюбиться и я расстроился с двойной грустью. И угадайте, к кому он завалился? Правильно, ко мне!       Мне было вдвойне больно слушать его переживания. Не приятно, когда объект твоей влюблённости рассказывает о другом объекте влюблённости, но ещё не приятней, когда объект твоей влюблённости страдает от той же влюблённости.       Я видел его слёзы, мой бедный Лёшенька. Почему я не могу просто успокоить тебя объятием или поцелуем? Ты слишком наивен. Доверяешь людям, а они что с тобой делают? К слову, Алексей рассказывал свои проблему «друзьям», а те лишь смеялись, зная, что когда Лёша жалуется, то он очень раним.       Он досидел допоздна и уснул на моём диване в обнимку с пустой бутылкой. Как только я коснулся губами его лба, он открыл глаза.       — Я знал, — сказал он, — я знал, что ты гей.       — Ну… я… — промямлил я.       Алексей сел на край дивана и продолжил:       — Я не забыл тогда ту ночь, — грустно сказал он, — я просто не мог поверить, что ты на такое способен и решил, что мне это приснилось.       Я стоял с ошеломлённым видом и молча слушал. Сердце бешено колотилось, а всё тело онемело.       — Знаешь, ты мне очень дорог, и я влюблён в ТЕБЯ. Я плакал не из-за неё, а из-за тебя, — он грустно посмотрел на меня.       Настолько грустно, что я еле сдержался, чтобы не упасть в истерику, вместо этого по моей щеке медленно скатилась слеза, а следом за ней ещё одна.        -Я понимаю, что мы тогда выпили, но тебя же алкоголь не берёт… — моё сердце сжималось, заставляя лицо искривиться. Слёзы я больше не держал. Не мог, — Сань, ты понимаешь, что это не нормально? — Лёша глубоко вздохнул.       — И если я перестану с тобой общаться, то останется ли у меня хоть кто-то? — Я закрыл глаза и обнял самого себя. Было больно. Очень больно, — Это, наверное, к лучшему, — он встал и обнял меня.        — Прости, Саш. Всё будет нормально, — мы постояли так секунды три, — но я лучше буду спать дома.       — Прощай, — сказал он, закрыв дверь за собой…