Attention

Yeah, you just want attention, I knew from the start You're just making sure I'm never gettin' over you, оh

— Но… — Несмело начал Сережа, но дальше этого союза дело не ушло. И он так и остался стоять с открытым ртом, пытаясь хоть что-то придумать в логичный ответ.   — Подбери челюсть, — кинул ему Дима, подходя почти в плотную, и поднимая пальцами подбородок.  — Дим, я… Да в шоке я.  — Поверь, я вижу, — ответил мужчина, уходя обратно к гримерному столу. — И я в не меньшем шоке.  — Он уходит… Серьезно! Нет. Не так. Серьезно? Шастун уходит из Импры? Он — дурак? — Я… Впервые, не знаю. Я… Просто не понимаю. Все же… Шло по плану. — По какому, нахуй, плану, Дим? Мне кажется, или план давно вышел из-под контроля? — Не знаю, — почти крикнул Позов. В нем говорило отчаяние.  В них обоих сейчас говорило отчаяние. То ужасное, что мешало дышать. Ужас от осознания того, что все это может закончиться. Просто так, рассыпаться, как песочный город. Без одного, не будет никого. Без Шаста не будет Импровизации, так же как и без всех остальных. — Господи, Попов, — Матвиенко закрыл глаза ладонью. — Пожалуйста, сообрази скорее. И извинись перед ним. Дим, он же сообразит? — Может, ему помочь? — Поинтересовался он.  — Антоха просил… — Антоха не говорил, что в конце всего он уйдет, — покрутив пальцем, фыркнул мужчина. — Теперь, видимо, у каждого свой план.  И казалось, что это правда. Сейчас сидя в гримерке, после разговора с Антоном и Ильёй, ребята ждали, когда же нарисуется Стас. Креативный директор частенько опаздывал.  Зачем ждут? Через неделю новые выступления. Москва-Тверь-Новгород-Питер.  И это обсуждение всегда проходило в кругу их шестерки. Воля, Стас, и четверо Импровизаторов. Но как это будет сегодня, никто не знал.  Арс сейчас что-то обсуждал по телефону с бывшей женой. Вот оно, неудачное утро. Сначала дождь, потом разговор с ребятами, а теперь ещё звонок Алёны. Приплыли.  Шаст страдал фигнёй где-то вместе с Ильёй. Не сказать, что это раздражало. Нет. Просто, студия Импровизации — это студия Импровизации. И этим все сказано.  — Все, хватит, — в гримерную вошёл Арсений, продолжая гневно сверкать глазами. — Ален, я буду в Питере через две недели. Нет, раньше не могу. Неделя? Неделя… Ты серьезно сейчас? Нет, дочь я хочу видеть. Да. Да, я ее отец. И что, что она меня по телевизору видит чаще, чем так? Можно подумать, я один так работаю. Да, послушай же ты меня, наконец. Нет, я не откажусь от нее. Да, причем тут ты? Это разные вещи. Все. Нет, это окончательно. Пока.  И мужчина отключил звонок, опускаясь в кресло.  — Ребят, простите, — тихо произнес он, откидывая голову назад и закрывая глаза.  — Дим… — Взволнованно позвал Матвиенко, косясь на мужчину. — Арса похитили инопланетяне. Ты слышал?  — Да, — не веря, ответил тот. — Это новый вид зомбирования.  — Ой, ну все. Хватит, — фыркнул Арс, выставляя руки перед собой. — Да. Каюсь. Был неправ. — И все? — Вздернул бровь Сережа. — А что ещё? — Удивился тот. — Я знаю, вспылил… Просто и вы меня поймите, я не могу больше. Он мне видится везде. Каждый раз… — Ты не знаешь, да? — Поинтересовался Дима, в тот момент, как Матвиенко во всю старался показать, чтобы тот молчал на тему Шастуна. — О чем? — Взволнованный взгляд устремился на Позова.  — Молчи, — пригрозил Серый, сквозь зубы.  — О чем я не знаю? — Сурово спросил он, попеременно смотря на двух «гномов». — Ребят, если вы сейчас мне не скажете, я…  — Антон уходит из проекта, — выпалил Дима, кажется впервые осознав это. Попов молча смотрел на друзей. Эта фраза, словно ядерная бомба, взорвалась по центру комнаты, сметая все. Заставляя замолчать, выжигая все внутри, одним жестом показывая, что жизнь кончена. Мира вокруг больше нет. Все, что дорого, осталось там, в прошлом. Там, где никому больше нет места. Без слов Арсений поднялся с кресла, кинул взгляд на парней, словно даже собирался что-то сказать, но то ли не придумав, то ли наоборот, впервые подумав, что обвинять их в том, что они не затормозили этого амбала, не правильно, вышел вон.  В голове была пустота. Не было ни мыслей, ни слов, ни убеждений. Ничего. Был просто образ. Антон.  И все, исключительно и только так. Только он.  Пройдя по лабиринту коридоров, поднявшись на второй этаж, он направился к кабинету Стаса и Паши, но затормозил, так и не дойдя.  Он услышал голос, его. Дверь рядом выходила на небольшой технический балкон, с которого открывался вид на манеже, сцену, за кулисье и зал. Тут всегда, во время съёмок, стоял Шеминов, следя за каждым.  А сейчас… Арсений, мотнул головой, словно отгоняя ненужную сейчас мысль, и толкнул дверь. Темнота под крышей его немного дезориентировала, но он шел на голос.  Через пару мгновений глаза привыкли, и Попов увидел софит, который стоял на этом же балконе. Его свет был направлен на сцену и манеж. Арс прошел вперёд и замер, коснувшись теплой крышки софита. На манеже, раскинув руки, стоял Шастун, с закрытыми глазами. Напротив, в зале, на первом ряду сидел Макаров, внимательно рассматривая парня.  —  За окном дождь, и вроде нет никакого повода, Но тишина отвечает мне с того конца провода. Эта весна опять забирает тебя. Я думал, что как всегда, всего на чуть-чуть, Но нет, оказалось, что навсегда… Мужчина слушал каждое слово этого небольшого четверостишия и видел их. Его и Антона, в каждом городе, на каждой сцене. Вместе. И в этот момент мужчина подумал о том, что парень никогда не читал ему вот так, просто. Арс никогда не слышал, как красиво звучит голос Шаста в полной тишине огромного павильона. Плавно и мелодично. Он не слышал, как звучит его смех, отражаясь эхом… И… — Ты дурак! — Фыркает Илья, кидая парню толстовку.  — Это почему ещё? — Усмехаясь, недоверчиво смотрит Шаст. — Зачем?  — Я так хочу!  Арс впервые услышал властность в голосе парня. Что-то такое, от чего внутри все сжалось. То, от чего хочется с восторгом посмотреть на него. Парень что-то продолжал говорить, а мужчина просто слушал, каждое слово, красивый тембр и его лаконичность.  — … И Арс мне не нужен! Ясно? — Так же властно заявил парень.  — Ты его ведь ещё любишь? — Спросил Илья. — Люблю? Арс не знает такого слова… Хотя, нет, — он отвлекся, давая мужчине, что стоял на балконе надежду. — Знает, только не так, как я. Мы никогда не найдем общий язык.  — О чем ты? — Спросил Макар, ровно садясь в кресле.  — Я? — Шаст скрестил ноги, и опустился на пол, перед ним. — О том, что он не умеет любить. Никого. Кроме себя. А я не хочу больше любить его… — Ты думаешь, тебя отпустят? — Стас и Паша уже подписали документы… Арс развернулся, скрипнул зубами, и вышел с балкона, громко шибанутость дверью. Теперь он точно дойдет до Паши.  — Вы подписали? — Ворвался он в кабинет. — Здравствуй, Арсений, — продолжая что-то писать в бумажках, произнес Воля, а затем протянул лист Стасу. — Привет, — ответил Попов. — Вы подписали?  — Кому? — Спросил Шеминов.  — Шасту? — Да, — Воля, наконец-то, поднял глаза на актера. — Вот документы. Арс, что у вас происходит?  Но мужчина не слышал вопроса, он просто подскочил к Шеминову и вырвал из рук бумагу. Каждая страница была порвана в мелкие клочья.  — Этого не будет, — фыркает он и выходит из кабинета.  И, если бы кто-то был чуточку сдержаннее, услышал бы следующий диалог:  — Что это было? — Поджав губы, спрашивает Стас.  — Это? Да, так. Расчет зарплаты Матвиенко, Позова и Шаста за прошлый месяц.