Attention

What are you doin' to me? What are you doin', huh?

Арсений просто закипал. Как чайник, жаль только, что не дымился и пар не пускал. Хотя, очень хотелось. Внутри не осталось живого места, словно об него тушили окурки. Как? Как он мог? Неделя до гастрольного тура, а он куда-то намылился. — Шаст, — крикнул Арс, оказываясь на манеже. Парень лишь повернул голову, а мужчина уже забыл, что такое злость. Это лицо. Мамочки, это лицо, полное спокойствия, на котором светится улыбка. — Да? — Спокойно ответил Антон, не утруждая себя даже подняться. — Ты серьезно? — Качнув головой и сдвинув брови, спросил тот, продолжая стоять на месте. — Более чем, — ответил парень, слегка улыбнувшись. Со стороны, где сидел Илья, с балкона, где стоял Стас, из-за кулис, где Позов остановил Матвиенко, лишь услышав растерянный голос Попова, казалось, что Импровизаторы понимают друг друга по мыслям, взглядам, движениям рук и тела, по мозговым импульсам. Так это странно смотрелось: вопрос без уточнения, ответ без конкретики. Но, самое странное, что они поняли друг друга. — Почему? — Спросил Арс. — Я так хочу! — Ответил Антон, внимательно смотря тому в глаза. — Ты не хочешь по… — Нет. Мне нечего тебе говорить, Арсений, — чуть поджав губы, ответил парень. — Не думаю, что даже хочу это обсуждать. — Причина? — Так же твердо переспросил Попов, дернув бровью. — Надоело, — словно бросая вызов, ответил парень, отвечая уверенным взглядом на взгляд синих растерянных глаз. — Так, ну, что, — прерывая эту «бойню», на манеж выходит Паша. — Смотрю, все в сборе. Илья! Паша шутливо отдает парню честь, и внимательно смотрит на застывшего Арсения. — Арсюш, ты проходи, не стой, как бедная родственница, — улыбается ведущий. — Смотри, сколько места? — Пойдем… — В спину его легко толкает Сережа. — Ну, — опускаясь на кресло, Воля осматривает своих подопечных. — Нас убывает? — Ну, что ты так пессимистично, — улыбается Шаст. — Этот тур мы вместе. — Да? — Удивляется Воля. — И ты так легко говоришь? — Ну, вдруг, не выгорит, — усмехается Шастун. — У тебя же всегда зажигалка в кармане, — отвечает Позов. — Что ж, тогда… Стас, — кричит Паша, осматриваясь. — Что у нас с туром? У нас… У вас. — У нас… Дальше Попов просто не может слушать. Этот тур. Этот тур и все. И он надоел. Просто надоел, как вещь. А он… Он не может представить себе ни дня без этой улыбки, без этих глаз, без этих рук в браслетах, без него…

'Cause you knew that I, knew that I, knew that I’d Call you up

И это «Надоело»… О чем он? О ком? Зачем? Арс не знал, но и терпеть он больше не мог. Внутри скопилось столько всего, столько кошмара и столько яда, который нужно выпустить, иначе ты захлебнешься во всем этом сам. Утонешь, разрываемый клыками собственного отчаяния, раздираемый когтями собственной обиды. Арс встал и собрался выйти из зала… Куда? Покурить… Пройтись… Не важно. Просто выйти. Хоть в окно. — Эй, Попов, — нагнал его голос Стаса. — Ты далеко? — Надолго, главное? — Докинул Паша. — Навсегда, — усмехнулся Антон, смотря в спину мужчине. — Да, Шаст, — все, кто был в зале, заметили, как напряглась спина Арсения, а кулаки плотно сжались. Он развернулся, внимательно всматриваясь в глаза, что сейчас ярко выделялись даже в темноте. — Да. На-все-гда. Я ненавижу тебя, Шаст. Просто, ненавижу. Ты уничтожил меня. Дважды. Первый раз, еще по-божески, а второй. Я никогда не прощу тебе этого, твоего предательства. Того, что ты обманывал, ты издевался надо мной. Над моими чувствами. Ты разбил все, и … Меня. Меня больше нет, из-за тебя. Меня никогда не было, до тебя. Но теперь меня уже не будет после тебя. Я ненавижу тебя, мразь. Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Слышишь, навсегда исчез! Выкрикнув последнее, Арсений вышел из зала, направляясь на стоянку. Сил на что-либо просто не было. Их не откуда было взять, неоткуда было черпать. Все, что он мог, он потратил сегодня. Сейчас. Говоря ему все, чем болела душа. Тяжелая дверь отлетела, ударившись о стену, и глухо хлопнула. Арс вышел под дождь. Холодные капли падали на лицо, стекали за шиворот. А он горел: лицо, руки, тело — все горело от злости и эмоций. — Арс, — крикнули ему со спины, когда мужчина открывал дверь своего автомобиля. Но он лишь отмахнулся и сел в салон, захлопывая дверь и блокируя ее на открытие. — Арс, — Сережа дернул за ручку водительской двери, но та не поддалась. — Арс? Сука. Что ж ты делаешь? Арс? Арс открой. — Нет, — качнул головой тот, откидывая ее на подголовник. — Арс! Послушай. Прекрати страдать хуйней. Что, как школьница? Ломается он. Концерты устраивает на показ всем. Зачем? Ебать, зачем? Высказался? Молодец, уебок. И чего ты добился? Чего, мать твою, я спрашиваю, ты добился? — Сережа от злости чуть не вырывал несчастную ручку. — Отстань. — Ты никуда не поедешь! Понял? — Пригрозил Матвиенко. — Останови меня! — Глаза за стеклом загорелись нехорошим огнем. — Попов. Попов, — повторял Сережа, когда двигатель завелся. Но, кто бы его послушал. Через минуту тот уже просто смотрел в след черному джипу, молясь всем богам, чтобы этот идиот вернулся живым. — Не получилось? — Спросил Дима, оказываясь за спиной Серого. — Пиздюк, — канул головой тот, убирая руки в карманы серого спортивного костюма. — Какой же он пиздюк.

***

Где был Арс? Даже он вам не скажет. Он просто гнал машину вперед, по развязкам, хордам, шоссе и переулкам. Просто вперед. Плевать куда. Остановился он только тогда, когда город сменился деревней, высотки лесом, а машин стало в разы меньше. Остановившись где-то на трассе, Арсений вышел на берег речки. Тучи рассеивались, унося за собой огромные облака, а где-то даже проглядывало закатное солнце. Такой тишины он не слышал никогда. Сейчас, спустя пять часов, Попов наконец-то слышал тишину, а не клокочущий в голове пульс. Где он, было не важно. Для проезжающих мимо, было не важно, кто он. А ему было все равно на весь мир. Вокруг только тишина и он. Уходящие тучи, громыхающий в дали гром, плавные перекаты воды между камешками внизу и шум шоссе за его спиной.

You’ve been going 'round, going 'round, going 'round Every party in LA

Обратно он вернулся затемно. Куда ехать? Навигатор. Откуда? А не все ли равно. Но оказалось, что от Москвы он в почти, что трёхстах километрах. Ночь была не то жаркой, не то морозной, но Арса бил то озноб, то бросало в дрожь… Прошло это все ужасно, одна из самых безумных ночей. А утром пришло воспоминание, что телефон, куртку, ключи от квартиры и кошелек, Арсений оставил в Главкино. В гримерке. Что ж, там никого быть не должно. Как он уехал? Легко. Никто не беспокоит, и к тому же в машине всегда есть заначка на черный день и запасные ключи от квартиры. Навигатор, встроенный в панель, действительно вчера спас мужчину. И сейчас, Попов с тяжелым сердцем, даже, не совсем ему было понятно, почему, ехал на студию. Но парковка, на удивление актера, не пустовала. Стояла машина Стаса, Димы, Паши и даже Ильи. — Ночевали, что ли? — Сам у себя спросил он, выходя из автомобиля. Надеясь, что все на манеже, Арс осторожно пробрался до гримерки. В здании было подозрительно тихо. Открывая дверь, Арсений все оглядывался, ожидая, что по коридору кто-то пойдет. И спиной вошел в гримерку.

'Cause you knew that I, knew that I, knew that I’d Be at one, oh

— Доброе утро, — обреченно произнесли со спины. Попов резко развернулся, увидев Сережу, Диму и Илью, что держал в руках черную толстовку Антона…

I know that dress is karma, perfume regret You got me thinking 'bout when you were mine, ooh

Все были в черном. — Не уходили? — Усмехнулся Арс. — Шаст умер… — Произнес Матвиенко, до сих пор не веря в то, что говорит.

And now I’m all up on ya, what you expect? But you’re not coming home with me tonight

— Что? — Переспросил он.

You just want attention, you don’t want my heart Maybe you just hate the thought of me with someone new

— Антон умер, — повторил Илья.

Yeah, you just want attention, I knew from the start You’re just making sure I’m never gettin' over you, oh

— Как? — Не найдя ничего лучше, спросил Попов.

You’ve been runnin' 'round, runnin' 'round, runnin' 'round Throwin' that dirt all on my name

— Упал с балкона… — Тихо прошептал Дима, смотря в одну точку.

'Cause you knew that I, knew that I, knew that I’d Call you up

— Что? С балкона? — В ужасе вскрикнул Арсений.

Baby, now that we’re, now that we’re, now that we’re Right here standin' face to face

— Да, — ответил Илья, протягивая мужчине толстовку. — Вышел курить. Облокотился. А она… Просто ржавая… Он упал… С девятого этажа…

You already know, 'ready know, 'ready know That you won, oh