СЛУШАЙ СЕРДЦЕМ

      Приезжаю на репетицию в расстроенных чувствах — столько мыслей в голове, что сложно собраться. Весь вечер думаю о поездке на пляж и о бездонных патиново-зеленых глазах, беззастенчиво заглядывающих мне в душу. Репетиция тянется вечность, стейджеры только и повторяют: еще раз, спасибо, давайте еще раз. Мы проходим сцену, оттачивая каждую мелочь — это важно, я всегда стараюсь сделать лучше, чем в прошлый раз, но сегодня все мои мысли заняты другим.       Несколько раз Сережа одергивает меня: то я иду не туда, то пою не ту партию.       — Хорошо хоть в ноты попадаешь. — Смеется он в перерыве, пока меняют декорации. — У тебя точно все в порядке? Ты ведь даже не опоздал, но теперь такой потерянный, будто упустил возможность мир спасти.       Да, Она для меня целый неизведанный мир, и как же он прав — я ее упустил. Знаю лишь имя, видел лишь раз, но Она занимает все мои мысли.       Я собираюсь с силами и снова прохожу сцену, Сережа даже начинает хлопать в ладоши — кажется, это первый раз за вечер без видимых огрехов.       — Ладно, давайте расходиться. — Говорит он. — Завтра выходной, а послезавтра с самого утра начинаем заново.       Я злюсь на себя и совершенно неоправданно на нее. Маргарита же не виновата, что так прекрасна и удивительна. Как же мне хочется знать, что она сейчас делает, о чем думает, вспоминает ли она обо мне. А вдруг она обижена и больше меня никогда не простит, нет, мысль об этом невыносима.       Я себя одергиваю, посмотрел бы кто-нибудь со стороны, это со мной сотворили несколько часов знакомства, что бы сделал день? Я бы таял при каждом ее взгляде, касании рук и губ…       — Ваня, ты сейчас куда? — Отвлекает меня Сережа, и я очень ему за это благодарен.       — Домой. — Усталым почти измученным голосом отвечаю я.       — Хорошо, кажется, это то, что тебе сейчас нужно — хороший сон. Пока.       Но Фродин оказывается не прав, мне нужно кое-что другое, но Она далеко, невообразимо далеко от меня. Но если бы хоть во сне, хоть на одно мгновение она оказалась со мной рядом, этот миг сразу бы стал не просто хорошим, а самым великолепным.       Я прихожу домой, принимаю душ и вижу радостное лицо Марины. Внутри все натягивается в струну. Какой же я лицемер!       Она предлагает разогреть ужин, который ждет меня на столе уже два часа.       — Мы ждали тебя, но Дане уже пора было спать. — Извиняясь, говорит она.       Я сжимаю кулаки — все внутри дрожит от негодования, я пулей вылетаю в прихожую, и мой кулак обрушивается на вешалку, которая начинает качаться, но все же выдерживает эту атаку. Как же убрать Ее из головы? Я чуть ли ни рычу сквозь зубы и снова бью вешалку. Мебель явно не заслужила такого к себе отношения, но я ничего не могу с собой поделать. Костяшкам больно, но наконец, хоть чуть-чуть просветляется разум. Я выдыхаю и возвращаюсь на кухню.       — Нет, спасибо. — Улыбаюсь я, целуя Марину в макушку. — Я поел на работе.       — Ладно. — Расстроенно отвечает она и начинает убирать со стола.       В этот момент я себя ненавижу, одно дело просто не говорить с ней, почти не видеться, не вспоминать и не только из-за работы, а потому что это прошло, будто энергия в батарейке закончилась: что-то там еще есть, но этого катастрофически мало. И совсем, абсолютно, другое дело говорить с ней, смотреть ей в глаза, но думать и, может даже, мечтать о другой.       — Как у тебя прошел день? — Все как обычно, даже таким же тоном как всегда спрашивает она. Мне так и хочется ответить: великолепно и ужасно одновременно — но я не отхожу от текста.       — Как обычно, а у тебя? — Я жду, пока она скажет, что у нее все хорошо, и на учебе у детей тоже все в порядке. Она меня не подводит и отвечает так, как мы репетировали последние пять, а может и десять лет совместной жизни.       Тогда я киваю и ухожу спать, печально отмечая для себя, что все уже безвозвратно загублено и, возможно, на шестьдесят процентов это моя вина, даже сейчас все держится только благодаря ей. С самого начала это была невообразимая поддержка, забота, опора, пока мы не стали в тягость друг другу. Или пока мы не стали в тягость мне…       Засыпаю сразу, даже не замечаю, как Марина приходит, впрочем, и как уходит тоже.       Даже во сне я вижу пожар Ее рыжих волос и два озера нежности на бледном лице. Но тут я оглядываюсь и вижу, что мы едем в метро в первом вагоне, он останавливается посередине тоннеля. Я смотрю с высоты своего роста на маленькую хрупкую фигурку Маргариты, и она не отрывает от меня огромных глаз. Я будто в раю, утопаю в их глубине, а ее запах обволакивает мою душу.       Но тут раздается хлопок — неожиданный мощный взрыв прокатывается по тоннелю и из середины поезда подбирается к нам, охватывая вагон за вагоном, каждый с отвратительным, неизбежным хлопком. Я, не зная, что делать, обвиваю ее плечи руками, прижимаюсь губами к ее ароматным волосам, поворачиваюсь к огню спиной, но понимаю, что не смогу Ее защитить. И от этого мое сердце обливается кровью. Закрыв глаза, я слышу последний хлопок, уже чувствую огонь у своей спины, еще секунда и наш вагон будет охвачен его всепоглощающим, беспощадным жаром, и я больше никогда не увижу ее глаз, улыбки, не прикоснусь к шелку волос или бархату кожи.       Я просыпаюсь, тяжело дыша, лежа на спине, обливаясь потом. Кожа горит. Я скидываю одеяло и поднимаюсь с постели, за окном уже светло — Марины нет, как и детей. Спина горит адским пламенем, а на ладонях следы от ногтей. Я перевожу дыхание, приходя в себя.       Мне тяжело в этом признаваться даже самому себе, но я испугался, и больше всего того, что никогда не посмотрю в Ее бездонные глаза, не прикоснусь к ее руке и не вдохну запах ее волос. Как бы несправедливо и нечестно этот было по отношению к Марине, к себе и тем более к Маргарите, но я не могу ее отпустить. Я хочу слышать ее голос, запах, хочу смотреть на нее, прикасаться к ней, хочу думать о ней, мечтать только о ней, я просто ее хочу. Может, это эгоистично, но я хочу быть единственным для нее, хочу сам занять все ее мысли и желания, хочу подарить ей свой мир и окунуться хоть чуть-чуть, задеть хоть краешек ее невообразимой бесконечно прекрасной вселенной.       Я прикусываю губу. Принимаю душ, завтракаю, делаю все, чтобы отвлечься, но тщетно, у меня не остается больше сил сопротивляться ее чарам, я больше не могу. Как ребенок, с нелепой улыбкой я бросаюсь на улицу. Царит прекрасная погода, мое настроение еще лучше, особенно от того, что в навигаторе у меня сохранен ее адрес, а это значит, что я могу ее увидеть сегодня же, через каких-то полчаса. Я, наверное, смог бы смотреть на нее вечно.       Я хочу, чтобы она улыбалась. По дороге покупаю букет. Какие она любит цветы? Она вообще любит цветы? Розы — слишком пафосно, гортензии — слишком просто. Выбираю полевые — с виду простые, но прекрасные, как Она.       Я лечу, превышая допустимую скорость, и даже не думаю, что будет, если она не захочет меня видеть или ее вообще не окажется дома.       Приехав к двенадцати часам, я стою под окнами. Что же я скажу? Зачем приехал, чего хочу? Нет, она, наверняка, меня ждет, мечтает, чтобы я позвонил в дверь, или нет?       Мне становится смешно и страшно, я как школьник, влюбившийся в девочку из выпускного класса: восхищаюсь издалека, а подойти боюсь. Нет, это не дело. Я же Иван Ожогин — звезда, бомба, два метра харизмы… Но что же коленки-то трясутся? Ей-то какая разница кто я. Мы будто поменялись ролями, она — свет и смысл моей жизни, я — безумный фанатик, алчущий получить хоть толику ее внимания.       Я смеюсь сам над собой. Это самый нелепый поступок, который я мог предпринять, самые нелепые мысли, которые приходили мне когда-либо в голову. И все это абсолютно не важно, я, просто, иду к Ней.       Пока поднимаюсь, ищу глазами квартиру, в душе все поет, я проигрываю в голове то, что хочу сказать. И, наконец, моя рука дотягивается до нужной двери. Раздается звонок, и через несколько мгновений Она, немного испуганная и удивленная, но все же невообразимо прекрасная, стоит на пороге. Во все глаза Маргарита смотрит на меня, и я понимаю — она меня не ждала, возможно, даже не думала, что мы когда-нибудь еще встретимся. Все мои надежды рушатся, она даже не улыбается, глядя на меня, может, вообще не помнит, откуда я взялся, или обижается из-за вчерашнего.       — Надеюсь, я не помешал? — Немного расстроенно спрашиваю я, даже ведь не подумал, что она может быть не одна. — Это тебе, как нога, все в порядке?       Я все еще улыбаюсь, чувствуя безумное смущение, что ворвался без приглашения. Она принимает цветы и кивает, кажется, абсолютно не ожидав такого начала дня, но дальше-то мои планы еще грандиознее.       — Спасибо. — Тихо и неуверенно отвечает она, что придает ей еще больше шарма, и, наконец, она хоть немного начинает улыбаться, но все еще недоверчиво оглядывает меня.       — Я волновался, что тебя не будет дома. — Выдыхаю я, продолжая разговор, утопая в ее глазах и обжигаясь огнем волос. — Хотел извиниться, что пришлось так улететь.       Я говорю спокойно, смотрю ей в глаза и не могу оторваться. Но у нее такое отстраненное выражение, что я не могу разобрать, понимает она, о чем речь или просто хочет вытолкать меня взашей.       В моей голове проносится столько мыслей, эмоции сменяют друг друга, а она просто стоит передо мной, взмахивая своими густыми ресницами.       Тогда я решаюсь на последний отчаянный шаг, будь что будет, я раскрываю все козыри.       — Но, сегодня у меня выходной. И может, ты хочешь, пойти куда-нибудь?       Ее брови взлетают вверх, когда она понимает вопрос и немного хмурится так, что у меня все внутри сжимается, но я не даю ей шанса отказаться.       — Ты была в парке аттракционов когда-нибудь? — Спрашиваю я и одновременно молюсь, чтобы она сказала, нет.       Девушка неуверенно и немного испуганно качает головой так, что от восторга мой желудок делает сальто.       — Правда? — Я удивленно улыбаюсь, как же ее никто раньше туда не отвез? — Ну что ж, если хочешь, поедем прямо сейчас.       Мое сердце радостно трепещет, она соглашается, и на минуту убегает обратно в квартиру.       Я стою на лестничной клетке. Неожиданно приходит сообщение: «У тебя есть планы на сегодня? Даня хотел, чтобы ты отвез его к бабушке». Я невольно сжимаю зубы. И выдыхаю, собираясь с силами.       «Отвези, пожалуйста, сама, у меня сегодня никак не получится». — Сухо отвечаю я.       «Он давно тебя не видел».       Я сжимаю кулаки, а во рту появляется неприятный горьковатый привкус. Чувство отвращения к самому себе снова накатывает и комом собирается в горле.       «Скажи ему, что я постараюсь».       Маргарита возвращается как раз в то мгновение, когда я уже убрал телефон, но еще не успел совладать с собой.       Зачем же она такая? Почему она не может, просто, мне помочь себя забыть? Зачем околдовывает меня, ведь это приносит страдания.       Мы спускаемся, садимся в машину. Все время, пока мы едем, я продолжаю думать о том, как бы мне успеть все и сразу.       Когда мы приезжаем на место Маргарита так радостно улыбается, что корка льда, которой я обрастал последние несколько лет, снова начинает подтаивать. Она восторженно смотрит вокруг, а меня почти не замечает, мне становится грустно и спокойно одновременно — возможно, я смогу совладать со своими желаниями.       Вдруг раздается, не предвещающий ничего хорошего, звук, оповещающий о новом входящем сообщении.       «Пап, привет, мама сказала, ты сможешь отвезти меня к бабушке, может часа в три?»       Я стискиваю зубы, и телефон в руке. Я не говорил, что у меня получится, я обещал попробовать! Я нервно смотрю на часы — начало второго — ехать минимум полчаса.       — У меня появились неотложные дела. — Почти рычу я сквозь зубы, подходя к девушке, но сам себя отдергиваю.       Она удивленно вскидывает брови и, очевидно, расстраивается. Мне хочется вмазать самому себе за такое поведение, но Маргарита лишь печально на меня смотрит и кивает.       — Все это плохая идея, не нужно мне было приезжать. — Говорю я, опуская глаза. — Нам вообще не стоит встречаться.       Я еле это выговариваю, но она же должна понимать, что мне безумно сложно не думать о ней, а как же так можно, ведь у меня есть жена, которую я… которой я благодарен, и обижать, которую я очень не хочу.       — Ладно. — Тихо отвечает девушка так, что я еле сдерживаю дрожь во всем теле. Но меня успокаивает то, что она почти не расстроена, кажется, ей почти все равно.       От этой мысли мне становится неприятно, хочется обнять ее — показать, насколько сильно я хочу остаться с ней. Но собираю остатки сил в кулак.       — Прощай. — Говорю я, разворачиваюсь на каблуках и иду прочь, изо всех сил стараясь не оборачиваться, потому что понимаю, если еще раз на нее взгляну, то уже не смогу уйти.       Я сажусь в машину, но не спешу ее заводить. Мне хочется завыть, закричать, разбить что-нибудь. Эмоции переполняют, и я не могу с ними совладать, а такое случалось не часто, до последнего времени. Никогда я не чувствовал себя так опустошенно. За последние два дня я испытал радость, страх, счастье, печаль, неуверенность, снова счастье, ненависть к себе, к другим. Где-то глубоко я нашел в себе новую искорку, но ее сразу же задушила злоба и отвращение. Теперь кажется смешным — я вчера думал, что потерял ее, что же тогда происходит сейчас?       И как, вообще, можно так жить, теряя Кого-то, когда только захотел с Ней быть? Хотя, зачем я Ей такой: даже не могу сделать то, чего сам хочу, не говоря уже о том, чего хочет она.