СЛУШАЙ СЕРДЦЕМ

      Я вздрагиваю и вытягиваюсь в струну, когда толпа, как две накатывающие друг на друга волны, смыкается, затягивая Ее за собой. Она погружается в зал ожидания по широкой лестнице, и из-за бесконечного потока, окружившего меня, я теряю ее из виду.       Нет! Это не сон, она не может раствориться как прежде!       Я бросаюсь вперед, на голову возвышаясь над всеми, расталкиваю толпу, пробираясь к лестнице туда, куда нырнула Маргарита, и больше не вижу ничего вокруг себя только то место, где толпа сомкнулась поглотив ее.       Я останавливаюсь и улыбка, будто сама охватывает мои губы — Она прямо передо мной. Еще несколько мгновений она меня не видит, вглядываясь куда-то в глубину зала, но потом прикрывает глаза и хмурится, будто, вспоминает что-то неприятное или понимает, что потеряла что-то важное. Но ее прекрасные патиново-зеленые, безумно нежные, наполненные излишней мудростью и наивностью одновременно, глаза открываются, и она замирает в изумлении и может даже легком испуге, будто и не ожидала, что может меня здесь встретить. Вдруг меня колет в затылок, а может она и правда не знала, что я здесь буду, откуда?       Но нет, это нелепо, не может же так играть с нами судьба, хотя, даже если может, то почему бы и нет, теперь я уж точно не расстанусь со своим счастьем добровольно. Маргарита взволнованно оглядывает меня и делает несколько шагов навстречу. Мое сердце бьется так сильно, что я пугаюсь — грудная клетка может затрещать по швам, а когда Она оказывается передо мной на расстоянии вытянутой руки, по всему телу пробегает приятное тепло.       Вдруг выражение ее лица меняется, и она смотрит на меня со смущением и надеждой, но длится это недолго, она тут же переводит взгляд вниз, вглядываясь в каменные плиты пола.       — Это твое. — Ее голос дрожит, как и рука, которую она вытягивает вперед, чтобы отдать мне пиджак. Я удивленно смотрю на него несколько мгновений, совсем забыв о его существовании. Я забываю обо всем на свете, когда она рядом со мной. Но мое замешательство не заставляет ее снова поднять глаза. Она только стоит, дрожа передо мной так, что мне хочется ее обнять, прижать к груди, успокоить и больше никогда не отпускать. — Возьми.       Почти не контролируя себя, я поднимаю руку и касаюсь ее лица, заставляя снова взглянуть на меня.       — Нет, это был подарок, оставь. — Я с улыбкой повторяю слова, что она говорила мне в нашу последнюю встречу.       — Он не нужен мне. — Она тоже улыбается и повторяет за мной, кажется, наконец, мы начинаем понимать друг друга. — Если я не могу… — Она замирает на секунду, как я тогда, возможно, она просто не знает, что сказать. Но я прекрасно помню, о чем думал в тот момент, и мысли мои не изменились. Я хочу, чтобы она была моей!       Как в своем сне я накидываюсь на нее, легко отрываю от земли и прижимаю к себе так крепко, чтобы у нее даже мысли не возникло убежать от меня. Но все же на мгновение я останавливаюсь в десяти сантиметрах от ее лица, утопая в ее глазах — вот он миг блаженства! Но он длится недолго и вскоре меня охватывает новая волна: нежно, но так же страстно, как и я сам, Маргарита обвивает мою шею руками, запуская свои тонкие пальчики в мои волосы, и притягивает меня к себе. Тогда, что-то внутри меня щелкает, возможно, это срывается ручник, и я, наконец, впиваюсь в ее карминовые губы. Они такие сладкие и мягкие. Она отвечает мне, и от этого я становлюсь еще более жадным до ее поцелуя, кладу руку ей на шею, притягивая ближе к себе, и продолжаю целовать, надеясь, что эта нега не закончится никогда. И я чувствую: она так же сильно не хочет отрываться от меня, как я от нее.       Через несколько мгновений она отстраняется, но я продолжаю держать ее в объятиях, прижимая ближе и ближе к себе, не допуская даже мысли о том, что когда-нибудь буду должен ее отпустить.       — Кажется, я сплю. — Я тихо выдыхаю, шевеля одними губами — мне не нужно, чтобы кто-нибудь это слышал, все мои слова, все мысли только для нее, кажется, я здесь, на этом свете только ради нее. Но почему же я нашел ее так поздно?       — Значит это хороший сон. — Отвечает она, улыбаясь и прижимаясь к моему лбу своим. Ее глаза блестят, и все же она их смущенно прячет, будто боясь смотреть на меня. Она так невинна и наивна — ребенок. А я, как змей, обвиваю ее и затягиваю все глубже в пучину, но поделать с собой ничего не могу. Или, все же, это она околдовывает меня и толкает на грешный путь — ведьма. Какая разница, она моя!       — Да. — Я только киваю, наслаждаясь ее разгоряченным дыханием на своей шее. Мне очень хочется узнать, о чем же она думает, так мило краснея, но она прячет от меня лицо, не позволяя даже сделать догадку. Но я не расстраиваюсь, просто не могу — я счастлив. — И я оторву голову любому, кто попытается меня разбудить.       Маргарита улыбается, и я опускаю ее на землю. Почему говорят, что можно вечно смотреть на то, как горит огонь или течет вода, зачем все это? Ведь вот она передо мной, в ней и мой огонь и моя вода, в ней все. Ее улыбка — вот на что я готов смотреть вечно, или бездонные глаза, как два бесконечных океана, или пожар волос, пусть даже убранных в хвост и раскачивающихся, как маятник, при каждом движении.       Но все же, хочет ли она быть рядом со мной? В моей памяти отдаются слова, взгляды. Вдруг, это все лишь обман, только мечты, несравнимые с реальностью.       — Я знаю. — Я говорю медленно и взволнованно, и все внутри трепещет, я смотрю ей в глаза, надеясь прочитать ее мысли, интересно, о чем же она думает, когда смотрит на меня? — Мое предложение, тогда в кафе, задело тебя, но все же, ты слишком добра, чтобы играть моим сердцем. — Я останавливаюсь, мне кажется, она вот-вот готова меня прервать, но ведь ее приход сюда не может быть случайностью, такого не бывает. На мгновение она отводит взгляд от моих губ, отчего я прекращаю говорить, и пронзительно смотрит мне в глаза, так нежно улыбаясь, что мне становится спокойнее. — Твой приезд сюда дал мне надежду, о которой я не мог и думать. Но если твои чувства не изменились — одно слово, и я тут же замолчу.       Я, наконец, останавливаюсь — вот эти слова, а теперь пан или пропал. Маргарита. Все мое существование сжалось в одно мгновение, и теперь оно в твоих руках, прошу, не дай всему рухнуть! Но она молчит, и я вижу, как мягкая улыбка трогает ее губы, а в глазах, будто загораются маленькие искорки. И мне этого достаточно, любые слова более не возымеют никакой силы — что бы там ни было — она моя и больше я ее не потеряю.       — Но все же, если изменились, я повторю. — Я начинаю улыбаться и приближаюсь к ней, чувствуя, как плотный воздух между нами наэлектризовывается, начиная искрить и гудеть, но мне все равно, я вижу только ее бездонные глаза, в которые хочу окунаться снова и снова. — Ты пленила мою бедную душу, и я больше не могу и не хочу расставаться с тобой.       Она взволнованно смотрит на меня, будто не верит мне или боится, взмахивая ресницами, но больше я ничего не предпринимаю, только стою перед ней, как на страшном суде, ожидая, как же она решит мою судьбу, и чем для меня станет это решение: Царством Небесным или Преисподней?       — Раз так. — Она говорит беззвучно, одними губами, но я будто слышу ее голос у себя в голове, она подается вперед навстречу моей руке, я кладу ладонь на ее щеку, запуская кончики пальцев в ее безмерно рыжие мягкие кудряшки. — Больше и не надо.       Я медленно выдыхаю, стараясь успокоиться, но моя диафрагма дрожит, переполняясь чувством, стремящимся выплеснуться наружу, и эта дрожь все нарастает, начиная приносить мне тупую боль в груди. Но в тоже время по всему моему телу прокатываются такие всполохи тепла, что боль, как волна накатывает и снова отступает, тревожа мое и так, последнее время, неспокойное сердце.       Наконец, переведя дыхание, я отрываюсь от своих мыслей и заглядываю в глубину Ее глаз, а она сразу же переводит взгляд на мои губы, ожидая, что же еще эпохальное я сегодня произнесу, играя с судьбой. И я не подвожу.       — У тебя с собой паспорт? — Я говорю абсолютно уверенно, но игриво — она не откажет мне, я просто не позволю, если будет нужно, я закину ее на плечо и понесу, но не дам ускользнуть, словно песок сквозь пальцы — она моя!       Но она медлит, нахмурившись и не глядя мне в глаза. На мгновение меня охватывает страх, может ли она исчезнуть, раствориться, как одно из моих видений, превратиться в удушающий туман и рассеяться в жестокой жаре зала ожидания? Но все мои опасения напрасны. Она, наморщив носик, запускает руку в свой рюкзак и, наконец, выуживает оттуда книжицу в серой обложке. Я готов прыгать как ребенок, но некогда, я вдруг вспоминаю, что у меня оставалось всего пятнадцать минут, и это время неизбежно утекает, хотя какое мне теперь дело до всего этого.       — Тогда, бежим скорее! — Я хватаю ее за руку, не знаю, уследила ли она за моей мыслью, но разбираться некогда. Мы бежим к перронам, я впереди, распихивая толпу, а она позади, держась за мою руку. Я оборачиваюсь несколько раз, Маргарита, очевидно, ошеломлена, но не отстает ни на шаг. Я не даю шанса ни ей, ни себе что-либо обдумать, мысли и попытки поступить так, как велит разум привели к тому, что я чуть ее не потерял, так что напрашивается вывод: больше никакого благоразумия!       Наконец мы останавливаемся у моего вагона, переводя дух. И только теперь я понимаю, что Она, запыхавшись, едва держится на ногах.       — Ваш билет, пожалуйста. — Улыбается, глядя на нас и протягивая руку, необычно привлекательная и молодая проводница, хотя, может, в Это утро мне все кажется особенно привлекательным. Я расплываюсь в счастливой улыбке.       — А у меня еще есть время приобрести билет? — Спрашиваю я, уже доставая телефон и заходя на сайт вокзала.       — Эм, — девушка удивленно смотрит на меня, — наверное, да, если Вы успеете, отправление, — она заглядывает на свое запястье, но я усердно тыкаю пальцами на кнопки, переписывая символы из книжицы в серой обложке. — Через минуту.       — Я успею. — Улыбаюсь я и хочу еще добавить, что у меня нет выбора, но останавливаю себя, продолжая строчить цифры.       Я слышу как Маргарита, стоя рядом со мной, невольно дышит жаром мне в плечо и это заставляет улыбнуться, она здесь, рядом. Наконец, я выбираю место рядом со своим — благо вокруг все еще множество свободных мест.       — И, готово! — Я торжественно протягиваю проводнице паспорт Маргариты и достаю свой. Девушка несколько мгновений ищет нас в списках.       — Все в порядке. — Соглашается она, наконец, сверив данные, и я победно улыбаясь, возвращаю паспорт Маргарите.       — Ах, да, забыл спросить. — Улыбаюсь я, склоняясь к ней. — Ты поедешь со мной в Москву?       — А у меня есть выбор? — Смеясь, спрашивает она, и мне вдруг кажется, что от счастья, смеха и просто переизбытка чувств на мои глаза готовы навернуться слезы, но до этого не доходит.       — Нет! — Довольно отвечаю я и, обхватив ее за талию, аккуратно, как фарфоровую вазу, но очень даже одушевленную и более того одушевляющую, переставляю в вагон. Она улыбается. Как же она улыбается, так как никто никогда не улыбался и не улыбнется, и все это для меня. Эгоистично? На сто процентов, но она моя!       Мы проходим к выбранным местам, вокруг никого нет, в вагоне играет ненавязчивая музыка. А я ликую! Мне все кажется таким ярким и приятным. Пока пробираюсь мимо рядов кресел, будто ненароком подхватываю прохладную ладонь Маргариты и сжимаю ее в своей руке, наслаждаясь каждым мигом осознания того, что она рядом со мной. Наконец, мы садимся. Она приятно щурится, показывая свою белоснежную улыбку, и я не могу не ответить тем же.       Поезд трогается с места через несколько мгновений, и я выдыхаю, отпуская себя, оставляя все, что не давало мне покоя последние несколько дней, позади. Через какое-то время я вдруг, понимаю, что начинаю клевать носом, осознание этого приходит, когда я теряю руку Маргариты, а подняв глаза, вижу, что девушки нет на ее месте. Я оглядываюсь по сторонам: в вагоне почти нет людей, все заняты своими делами, но неожиданно передо мной возникает мужчина — старик с серыми, но совсем не блеклыми, даже наоборот очень живыми глазами, и пепельно-седыми волосами. Одет он очень даже скромно и не примечательно, только узкие очки половинки, кажется, совсем ему не нужные красуются на самом кончике его длинного носа.       — Извините, я могу чем-то помочь? — Спрашиваю я, удивляясь, зачем старик подсаживается за столик напротив меня, ведь вокруг полно свободных мест.       — Скорее, это я могу помочь Вам. — Высоким смешливым голосом отвечает старик, будто прокашливает каждое слово. — Меня зовут Спирант, и у меня есть к Вам вопрос: Вы ничего не потеряли?       Недоумевая, я невольно хлопаю себя по карманам, машинально проверяя на месте ли кошелек и телефон, но, кажется, ничего из моих вещей и не собиралось пропадать. Я с подозрением вглядываюсь в старика.       — Я не понимаю, о чем Вы говорите. — Не знаю почему, но мне становится не по себе, я нутром чую, что передо мной человек опасный, возможно, даже безумный, и эта встреча, вовсе, не случайна. Я снова оглядываюсь, он не похож ни на помешанного фаната, ни на журналиста, что же тогда ему нужно?       — Конечно, конечно, Иван Геннадьевич, это не случайная встреча, разве бывают такие случайности, чтобы Вам чего-то не хватало, а у меня как раз это завалялось. — Ехидно улыбнулся человек, сверля меня своим пронизывающим взглядом. Я вздрагиваю, как же он может знать, о чем я думаю, и что это за вещь такая, что мне так нужна? Я удивленно моргаю, практически требуя взглядом объяснений, и мужчина не заставляет себя ждать.       — Ну что же сразу вещь? — Переспрашивает Спирант, хоть я не произношу ни слова, меня начинает трясти от волнения и гнева — я не позволю издеваться над собой! — Вот всегда так, хочешь как лучше, а они сразу о материальных ценностях. — По-театральному печально вздыхает старик.       — Где же Маргарита? — Я невольно выдыхаю, на мгновение мой собеседник будто оказывается в дымке — еще немного и я смогу забыть о его существовании. Я снова оглядываюсь по сторонам, мне кажется, что прошло уже несколько часов с нашего отправления, но куда же Она могла исчезнуть?       — Вот, уже теплее. — Соглашается мужчина. — Но не волнуйтесь, она развлекается с моей подругой. — Он довольно улыбается, вглядываясь в мое лицо, чтобы не упустить не единой нотки моей реакции, и я не заставляю его долго ждать. Поняв о чем речь, я практически взрываюсь, что угодно, кто угодно, но только не Она!       — Что? Где она? — Перед моими глазами всплывают самые ужасные картины с похищением и истязаниями, и не зря — этот мужчина явно не вызывает доверия, с каждым мгновением он становится все подозрительнее и будто от этого веселее. — Предупреждаю, если хоть…       Я поднимаю палец, тыча в его узкую грудь в сером свитере.       — Успокойтесь, успокойтесь. — Будто сдаваясь, поднимает руки смешливый старик. — Ничего с ней не произошло, она просто пошла прогуляться. — Хотите, я ее позову? — Он снисходительно улыбается, от чего мне становится еще противнее на него смотреть. — Марго! Марго! — Он начинает вопить на весь вагон, но никто из пассажиров даже не оборачивается, будто не замечая орущего старика.       — Прекратите! — Пытаюсь остановить его я, но Спирант уже поднимается с кресла. — Она не услышит Вас! — Я вдруг начинаю злиться на него. Как он смеет даже имя ее произносить!       — О, не волнуйтесь, это кто угодно услышит. — Он заговорщически мне подмигивает, будто мы давние приятели и затеяли какую-то шутку. — Главное, не переборщить. — Последние слова он говорит себе под нос, поэтому я не успеваю ответить, когда их смысл доходит до меня, становится уже слишком поздно.       Старик вдыхает полной грудью и, запихнув в рот по два пальца с каждой стороны, начинает так пронзительно свистеть, что в вагоне начинают дребезжать окна. Я зажмуриваюсь и отворачиваюсь, кажется, этот свист собирается высверлить в моем виске дыру. Еще через мгновение на глаза наворачиваются слезы, а свет в поезде начинает моргать. Я понимаю, что — еще секунда и у меня могут лопнуть барабанные перепонки, я уже практически чувствую, как мои глаза наливаются кровью. Но еще и еще мгновение и свист стихает, я ничего не вижу и не слышу — это блаженство, я не чувствую, как раскачивается поезд, не чувствую холод кондиционера, кажется, этой выходкой старик развеял весь мир вокруг меня и не осталось ничего… Маргарита!       — Мужчина, мужчина, — я прихожу в себя, с трудом разлепляя глаза, — проснитесь, мы приехали. — Проводница трясет меня за плечо.       — Куда? — Удивленно спрашиваю я, едва понимая, где нахожусь.       — Мы уже в Москве. — Демонстрирует девушка белоснежную улыбку.       — А старик? Он был здесь, мгновение назад, мы говорили. — Я неуверенно прищуриваюсь, потирая ноющий висок.       — Не знаю. — Пожимает плечами проводница, явно не понимая, о ком я говорю, но как она могла его не заметить, орущего и свистящего на весь поезд. — Может уже вышел.       — Маргарита! — Я вскакиваю со своего места, всю пелену как рукой смахивает, скруглив глаза, я ошарашено смотрю на проводницу сверху вниз. — Со мной была девушка. — С надеждой выговариваю я.       Но та не отвечает, снова пожимая плечами.       Нет, нет, не может быть, мне не могло это присниться, она была здесь, я держал ее за руку! Больше ничего не спрашивая, я по наитию кидаюсь в другой вагон, кажется, последний в поезде. Там все по-другому: узкий коридор и много дверей в отдельные купе. Я останавливаюсь, хмурясь и хватаясь за голову — отвратительные чувства злости, страха, непонимания ситуации смешиваются во мне, выливаясь в одно желание — поскорее найти Маргариту.       Дверь лишь одного купе посередине закрыта, я, ведомый силой свыше, кидаюсь туда, лишь слабое ощущение притяжения манит меня, но больше мне не на что надеяться. Без опаски и церемоний я распахиваю дверь, и внутри у меня все сжимается: Она в неестественной позе лежит на синей обивке, волосы разметались по полке, а глаза закрыты, и что-то мне подсказывает, что она вовсе не спит.       — Марго! Марго! — Я в мгновение ока оказываюсь рядом с ней, стоящим на коленях, безотчетно повторяя ее имя, хотя прекрасно понимаю, что она меня не услышит.       Я запускаю руку в ее распущенные рыжие кудряшки, чтобы приподнять ее голову, заглянуть в лицо и вдруг чувствую ярость, начинающую мне неприятно щекотать желудок. Я отнимаю руку, оглядывая все вокруг, на секунду отрываясь от Маргариты. Все внутри у меня начинает дрожать, а из горла рвется животный рык безысходности и злобы. Я практически уверен, что здесь что-то нечисто и Кто бы это не сделал, ему повезло, что я не могу сейчас думать ни о чем кроме помощи Маргарите, иначе я бы достал его из-под земли и заставил отвечать так, как ему не пришлось бы даже на Страшном Суде!