СЛУШАЙ СЕРДЦЕМ

      Я иду по многолюдным улицам и не могу собраться с мыслями. Я в предвкушении, такое чувство будто я в одном шаге от Него, но в тоже время меня гложут сомнения. Как можно доверять тому, кто уже однажды пробрался в мою квартиру, кто с такой легкостью делает непристойные предложения и из-за чьих друзей я оказалась в больнице.       Я неуверенно останавливаюсь посреди улицы — в любом случае идти куда глаза глядят — плохой вариант.       Но с другой стороны, скорее всего, если бы Астарт или кто-то из его дружков хотел мне сколько-нибудь серьезно навредить, то для этого не стоило бы так сильно заморачиваться. Это не значит, что он в одночасье стал моим другом, потому что когда плод больного воображения становится другом это уже клиника, но не воспользоваться его помощью — значит упустить шанс на счастье.       Тогда я достаю телефон, он жалобно оповещает о том, что осталось мало заряда, и нахожу на карте адрес с бумажки. Не могу поверить своим глазам это театр, очевидно, тот самый театр, где играет Иван, и он находится совсем недалеко. Хотя, что, если его там нет или он написал, что не хочет меня больше видеть…       Ну что же, значит нужно, чтобы он сам мне об этом сообщил, потому что я с первого раза туго понимаю.       Итак я все более уверенными шагами начинаю движение навстречу своей судьбе, хотя под вечер становится сильнее ветер и мой легкий наряд уже не спасает от холода. Но я все равно иду и вряд ли что-нибудь способно сбить мой настрой. Я так хочу его увидеть, что чувствую себя сильнее моря и гор, но легче ветра.       Время проходит очень быстро, я иду по улицам, мимо разных зданий, то старинных, то, очевидно, совершенно новых, но они все пролетают мимо и если меня кто-нибудь остановит и спросит откуда я только что повернула, я ни за что не вспомню.       Когда навигатор сообщает, что до цели осталось всего несколько сотен метров во мне все трепещет, но в тоже время все больше мыслей сбивают с толку. Как я его смогу найти, а что если его там нет или мы разминулись. Хотя, чтобы там ни было, скорее всего, это мой единственный шанс снова Его найти, а значит я продолжаю идти к пункту назначения.       Но бабочки парят выше крыш, и какие бы меня сомнения не терзали, когда я вижу здание театра, на душе становится тепло. Единственная беда — у меня нет билета, а без него меня никто не пустит на представление. Остается ждать у входа, единственное, что мне нужно, так это попасться ему на глаза и тогда, даже если он не хочет меня видеть, я смогу все понять.       Я обхожу здание в надежде угадать нужную дверь, но это оказывается проще, чем мне казалось у выхода стоит толпа и подобное ни с чем не перепутаешь, все с цветами и подарками ждут кумиров. На мгновение я замираю грустно осунувшись — я вовсе не такая как они, я ведь даже не слышала его голос. От этого в горле начинает немного щипать, как бы мне хотелось стоять среди этой толпы, восхищаясь талантами певцов, но я не могу.       Я продолжаю идти, но уже в сторону от театра к небольшим деревьям, все равно в толпе этих ликующих женщин я потеряюсь и стану незаметной. Тогда вдруг неожиданно в голову приходит песня, одна из немногих, что я помню, мы всегда пели ее с папой в детстве, она из моего любимого мультика. Тихо я начинаю ее напевать, может быть даже неслышно, но на глаза наворачиваются слезы — это воспоминание о моем беззаботном детстве, которое я потеряла.       Но я не хочу из-за моей трагедии терять что-то еще, или кого-то. Я оборачиваюсь. Мое сердце больно сжимается и я перестаю чувствовать пальцы, дыхание замирает и это все от того, что я вижу, наконец, Его.       Он стоит прекрасный, но потерянный на крыльце служебного входа возвышаясь над всеми почти на две головы. В сером кашемировом кардигане и со слегка растрепанной прической. Он все такой же, как был, когда целовал меня на вокзале Петербурга, родной и очень манящий. Только взгляд у него стал немного потерянным, будто ищет кого-то. Сердечко екает — он надеется увидеть меня, ничем я это доказать не могу, лишь непреодолимым желанием чтобы это было так.       Тогда я направляюсь туда, куда обращен его взгляд и натыкаюсь на точно такую же модель графитового Вольво, как у Него в Петербурге. Тогда я останавливаюсь и смотрю прямо на него, надеясь поймать его взгляд, и он не заставляет себя долго ждать.       Я вижу, как он отрывается от толпы и его взгляд устремляется ко мне. Несколько мгновений Иван будто не верит своим глазам, он неловко моргает, но продолжает в оцепенении смотреть на меня. Очевидно, ему что-то говорят, кричат и хлопают, но он не замечает, как и я. Через несколько мгновений, он, наконец устремляется прочь от толпы и театра, направляясь прямо ко мне.       У меня вдруг появляется такое странное чувство, будто он чего-то боится. Хотя это вовсе не странно, ведь даже если допустить, что он хочет видеть меня рядом с собой, вряд ли он хочет, чтобы другие видели.       Но в его глазах есть что-то еще. Мне кажется, что он хочет накинуться и поцеловать меня и я была бы совсем не против такого развития событий, но он, видимо, настроен вовсе не так.       — Садись в машину, — быстро проговаривает он нахмурившись.       Но я продолжаю смотреть ему в глаза, пытаясь понять сердится он на меня или нет. Конечно, это было очень глупо и нелепо потерять его номер телефона, но я так рада, что могу снова его видеть, что все остальное меркнет на этом фоне.       Но, очевидно, Иван не разделяет моего мнения. Не церемонясь он хватает меня за руку и как маленькую девочку доводит до пассажирского сидения. Я не слышу, но мне кажется, что дверь жалобно скрипнула под его напором. Он резко распахивает ее и я уже собираюсь залезть внутрь, но Иван не дает мне пошевелиться схватив меня за талию и, практически, запихнув внутрь.       Я смотрю на себя в боковое зеркало и выгляжу очень взволнованной и даже испуганной. Это не совсем так, ведь я не боюсь Ивана, но нужно признать, что я ожидала не такой встречи.       Он же пока закидывает вещи на заднее сидение безжалостно обходясь с цветами и подарками, а сам залетает за руль. Не дожидаясь особого приглашения мы срываемся с места. Я стараюсь вжаться в кресло, чтобы от входа в театр меня не было уж очень хорошо видно. Ивана же ничего, кажется, не волнует, кроме того, что происходит у него внутри. Я бросаю на него короткий взгляд, он же хмуро и сосредоточенно следит за дорогой, выжимая из автомобиля гораздо больше, чем разрешено в черте города и резко выкручивая руль на поворотах.       Я смотрю вперед, коря себя, за то что заставила его так сильно злиться, но если обычно с помощью быстрой и опасной езды он выпускает пар, то сейчас это работает не очень-то эффективно. В какой-то момент он будто теряет управление и, чуть не вылетев на встречную полосу, резко тормозит, заставляя меня схватиться руками за кресло. Мое сердце в этот момент падает в пятки и начинает бешено колотиться. Неужели я так его расстроила, что он не может управлять автомобилем?       Но я, даже если бы хотела, не успеваю задать этот вопрос, потому что он вылетает из авто и я чувствую, как сильно хлопает дверью. По спине пробегает холодок, и я вжимаюсь в кресло, но путей для отступления нет, потому что Иван уже распахивает мою дверь. Я испуганно сижу, и мои колени предательски дрожат, я стараюсь не подавать вида, и это будто заставляет его остановиться. Наконец, я могу снова заглянуть в его лицо, и это удивительно, но в нем вовсе нет ярости или злости, даже наоборот — нежность, но немного странная…       Я не успеваю даже додумать, Иван резко приближается ко мне и обнимает за талию так, будто это наша последняя встреча и последнее объятие. Но этого не может быть, ведь я так хочу, чтобы он меня поцеловал, так хочу, чтобы увез куда-нибудь. И это не может быть последним объятием, потому что в его глазах видна странная нежность, странная от того что смешана, с безумным желанием, которое охватывает и меня саму. Я никогда не думала, что такое возможно, но, наконец, начинаю догадываться, что за чувство бушует во мне.       Вдруг Иван отстраняется, но я продолжаю испуганно хвататься за его предплечья.       — Что с тобой? — Он взволнованно поднимает брови, глядя мне в лицо. Тогда я стараюсь сконцентрироваться на своих ощущениях и понимаю, что по моим щекам бегут слезы, но это радость, немного приправленная страхом, вернее легкое проявление того, что происходит у меня внутри.       — Я в порядке. — Вру я, потому что это лучше чем в порядке, что бы там ни было, с ним мне намного лучше, чем без него, и я теперь это прекрасно понимаю. Но его взволнованный взгляд все же сподвигает меня на чистосердечное признание. — Я так испугалась, что не увижу тебя.       Он немного вздрагивает, от того что я касаюсь его щеки, а потом снова обнимает меня, закапываясь в мои волосы. Я же нежно поглаживаю его шелковистую шевелюру.       Это такое чувство, что его очень сложно описать. Мне очень хочется быть как можно ближе к нему, так чтобы стать с ним одним целым, прочитать мысли, понять что у него внутри и, конечно, показать, что творится со мной, когда он рядом. Хотя, это показать у меня есть шанс.       Стараясь сделать ему приятно, чтобы, наконец, поделиться с ним своими чувствами, я медленно и очень нежно отодвигаю его лицо от своей шеи и, глядя прямо в глаза, касаюсь губами его губ. Непонятно, нравится ему или нет, потому что он замер, будто даже не дышит. Но я уже поняла: с ним нельзя так просто сдаваться, поэтому я настырно продолжаю его целовать и, наконец, придя в себя он отвечает мне, прижимаясь все ближе. Я словно оказываюсь в раю.       Но все же мне немного страшно, я прекрасно понимаю, чего хочу и это пугает, потому что никогда раньше подобного я не испытывала. А Иван мне нисколько не помогает, целуя меня, касаясь моей груди своими сильными руками — я неловко дергаюсь. Он такой красивый и харизматичный, понимает меня с полуслова…       Боже, как же он хорош. Как можно держать себя в руках, не забывать про приличия и воспитание, когда он так близко? Я закрываю глаза и в блаженстве забываю про все, что нас окружает. Я ведь слабая и неопытная, так что же ждать, что я смогу устоять перед ним, нет, точно не смогу!       Вдруг он отстраняется и смотрит мне прямо в глаза, так спокойно и осознанно, что мне становится неловко за свои руки и губы. Я немного краснею, но не могу оторваться от его голубых глаз. А он так нежно и по-доброму на меня смотрит, что мне хочется маленькой птичкой улететь в небо и всем пропеть о своем счастье.       Он вздыхает, будто понимает, о чем я думаю, и прислоняется своим лбом к моему.       — Я люблю тебя. — Я очень тихо произношу, не надеясь, что он услышит, просто, больше не могу молчать. Никогда, после потери слуха, у меня не было такого желания с кем-то делиться своими мыслями, а тем более разговаривать.       Вот оно это чувство, которое я не могу сдерживать. У меня впервые такое, и доказать, что это оно я не могу. Просто, я знаю, что вне зависимости от того, что он чувствует, я все равно буду это испытывать, и буду хотеть для него самого лучшего.       Он смотрит мне в глаза, и я перестаю моргать. Кажется, я могу прямо сейчас разреветься от счастья.       — Я люблю тебя. — Он нежно осматривает меня, будто не верит своим глазам.       Я растекаюсь в улыбке. Уже поздно, солнце, наконец, заходит, дует ветер, но мне все равно тепло, потому что Он рядом. Мне хочется растаять в его объятиях, упасть на его грудь, не шевелиться, отдаться полностью этому мгновению и ни о чем не думать.       Но разве может такое блаженство длиться долго? Довольное лицо Ивана слегка темнеет, он натянуто улыбается и отпускает меня. Я чуть не сползаю с сидения, стараясь его удержать. Но он не замечает, быстро обходя машину. Я закрываю свою дверь и поворачиваюсь к нему, он быстро что-то говорит. Я поднимаю брови, пытаясь разобрать слова, а он смотрит перед собой. Наконец, до меня доходит и я перевожу взгляд на приборную панель. На небольшом экране уже знакомый мне номер. Иван выглядит уставшим, отвечает коротко и скоро кладет трубку.       Ничего не объясняя он вздыхает.       — Поедем домой? — Устало улыбаясь спрашивает он, повернувшись ко мне.       Внутри меня что-то сжимается и подпрыгивает. Кажется, простые слова, но мне так приятно, будто это лучшие слова на свете. Я довольно киваю и откидываюсь на сидение, глядя прямо перед собой.       Мы едем недолго и уже не так резко, как после театра. Я наслаждаюсь Москвой и пока стоим в пробках могу, наконец, увидеть какой это красивый город. На Питер соврем не похоже, много строек, даже в центре, новые здания в старинных районах. Я бы сказала, что Москва вся «кривая»: улицы такие, как захотелось людям, которые там жили когда-то давно, в Петербурге наоборот все по плану — никакой спонтанности.       Как, их сравнивая, можно ответить на вопрос, какой город лучше? В Москве такая атмосфера, будто я не в другом городе, а на другой планете. Так людей много, солнце светит, все не так, но очень приятно.       Я тайком поглядываю на Ивана — он тоже думает о чем-то своем, следит за дорогой и довольно улыбается, может даже не замечая этого.       Скоро, а может и не очень, мы сворачиваем во двор, огороженный забором и заставленный машинами, Иван проезжает в арку и находит свободное место. Легко и непринужденно припарковав немаленький автомобиль он выходит, я следую его примеру и тоже выскакиваю. Ноги и руки покрываются мурашками от прохлады вечернего воздуха.       Он дожидается меня, обхватывает мою ладонь, я застенчиво переплетаю наши пальцы и довольно следую за ним. Я шагаю, надеясь, что на моем лице не отражается волнение, вызванное тем, что я впервые иду в квартиру к мужчине, тем более одна. Но я не боюсь того, что может случиться, я боюсь сделать что-то не так, обидеть его и тем более разочаровать. Но не подавая вида я продолжаю шествие.       Лифт едет медленно, мы молчим и даже не смотрим друг на друга, я улыбаюсь, надеясь, что это слегка разбавит неловкий момент. Но двери лифта все не хотят открываться, поднимая нас все выше.       Наконец, мы проходим по коридору к тяжелой темной двери. Я все в предвкушении, так хочется увидеть его квартиру. Может это и не так, но мне всегда казалось, что дом может многое рассказать о своем владельце. Какие цвета подобраны, много ли мебели, даже есть ли зеркала и какого размера холодильник. Конечно, я не уверена, что Иван занимался здесь ремонтом и даже, что он сколько-нибудь часто тут бывает, но все равно от нетерпения я начинаю переминаться с ноги на ногу.       И не зря. Квартира очень просторная и светлая, без излишеств и очень уютная. В общем, очень мне нравится. Я сразу представляю, как он репетирует, повторяя свои реплики проходя из одного угла в другой по светлой гостиной. Пока я воодушевленно рассматриваю каждый уголок, Иван включает свет, по хозяйски проходит на кухню, а я остаюсь неловко стоять в прихожей, пока меня не пригласят куда-нибудь пройти.       — Ты чего стоишь? — Спрашивает Иван, вернувшись ко мне. Я же только смущенно улыбаюсь, опуская глаза, надеясь показать насколько это непривычная для меня обстановка.       Он же, как-то довольно улыбаясь, берет меня за руку и ведет за собой. На кухне очень красивая мебель и мягкий ковер с длинным ворсом. Странно, но все так чисто, будто кто-то убирался здесь еще утром. Стараясь об этом не думать я податливо следую невербальным указаниям Ивана, который сильными, но нежными руками опускает меня на стул.       Очень быстро, пока я разглядываю все вокруг, а особенно самого Ивана, он достает из холодильника еду. Пока тарелки разогреваются, так вкусно пахнет, что в животе у меня будто начинается парад тяжелой техники.       Но все это и яйца выеденного не стоит, по сравнению с тем, что, наконец-то, он рядом со мной.       Мы быстро ужинаем. А бабочки в моем животе все никак не могут успокоиться, и с каждым мгновением я все сильнее начинаю волноваться. Иван же ведет себя очень спокойно и сдержанно. После ужина выдает мне полотенце и футболку, чтобы сходить в душ.       В надежде, что теплая вода поможет привести мысли в порядок, я забираюсь в кабинку. Я очень боюсь того, что может произойти, но, если Иван этого захочет, я, просто, не смогу отказать, ведь я так хочу познать какого это, быть с любимым мужчиной. И все равно я в ужасе. Я не знаю что делать, так что остается только плыть по течению и будь что будет.       Выйдя из душа, я заматываю полотенцем кудри, которые на завтрашнее утро будут обязательно торчать во все стороны, и надеваю футболку, которая пахнет его одеколоном. Чувствую себя прекрасно. Пока не вспоминаю, что нужно написать маме.       Как она себя чувствует? Я просто пропала, ничего не сказав. Надо скорее ее успокоить.       Вылетев из ванной, почти не замечая Ивана, который тоже направился в душ, я достаю телефон и нахожу свободную розетку. Зарядка есть.       Настрочив максимально внятное и передающее радость сообщение, я его довольно отправляю. Теперь мне становится немного легче, надеюсь, и маме поможет.       Все еще испытывая волнение я забираюсь в постель, которую Иван для меня, или для нас расправил. Я откидываюсь на мягкую подушку и на мгновение закрываю глаза, но открыв, понимаю, что не могу бороться со сном. Мягкая свежая постель затягивает меня после тяжелого дня. Я, видимо, даже не смогу дождаться, когда Иван выйдет из душа.       Я снова закрываю глаза и проваливаюсь в безмятежный сон.       Сквозь шторы пробивается свет утреннего солнца, поднимающегося над Москвой. Немного повертевшись я слышу мягкие шаги, приближающиеся к кровати. Довольно улыбнувшись, я открываю глаза и от неожиданности падаю с дальнего от двери края кровати. Неловко сев, с спросонья я протираю глаза и выглядываю. Но в дверном проеме все еще стоит невысокая блондинка и ошарашено смотрит на меня.