Гости
15 июня 2017 г., 02:58
Шёл второй год восточной кампании. Имперская военная машина намертво встала в Фарронском ущелье у одноимённой крепости. Варвары оказались не так глупы, как виделось моим командирам. Вцепившись мёртвой хваткой в этот всеми забытый клочок земли, они крепко попортили наши планы до зимы пересечь горы и укрепиться на той стороне. Во время первых двух штурмов мы потеряли половину бойцов убитыми и ранеными. С тех пор уже третий месяц я мокну под вечными дождями, питаясь прелым хлебом с жидкой мясной похлебкой и ночуя в холодной палатке. Что ж, в дни моего детства у меня не было и этого.
За два года топтания этой горькой земли я возглавил маленький разведывательный отряд. Мы травили склады провианта, убивали вражеских военных вождей, нападали на обозы и вырезали варваров по ночам. Что ж, мне есть чем гордиться. Но главное — мы были ушами и глазами Второй Имперской армии. Трижды мы предупреждали нападение на наши тылы, сотни раз добывали ценные сведения о перемещениях и планах врага. В армии меня и моих ребят ценили, но сейчас для нас не было особой работы. Не сказать, что это меня печалило, — я устал от опасности и похоронил достаточно хороших парней, но вечное сидение на заднице тоже утомляет. Но вот настал вечер, который изменил многое в моей жизни…
— Слышал я, что эти варвары могут мертвецов поднимать, — Малыш любил пересказывать байки крестьян с восточной границы. — Говорят, на авангард Первой армии, тот, который в болотах южнее Мрачной гряды сгинул, как раз мертвяки напали.
— И кто же тогда об этом рассказал, если авангард весь исчез? — осадил его Скар, молодой лучник с довольно острым языком.
Солнце начинало садиться, и мы втроём грели кости у костра на краю лагеря, уплетая безвкусную кашу с зайчатиной, которую каким-то чудом удалось подстрелить Скару во время утреннего обхода местности. Я отставил деревянную миску:
— Лучше челюстями шевелите быстрее. Посыльный передавал, что нас хочет видеть капитан, вроде работа появилась.
— Неужели есть шанс проветриться? — к нашему костру, почёсывая собранную в хвост бороду, подошёл Рутхард — мрачный рубака, который не раз спасал меня из самых сложных передряг.
Я кивнул и вернулся к ужину. На самом деле от Рутхарда мало пользы во время наблюдения за врагом или проникновения во вражеский лагерь. Но в случае открытой стычки этот похожий на медведя здоровяк бесценен. А мне, да и остальным парням, куда спокойнее от знания, что в случае непредвиденных обстоятельств всегда можно положится на меч Рутхарда.
— Вроде, шишки из командования решили-таки расколоть этот орешек, — Малыш подхватил тему, — уж не знаю, зачем им мы, но панцирники из пятого корпуса слыхали краем уха от своего сотника, что планируется новый штурм. Кажется, даже подкрепление ожидается.
— Бред это всё, мы тут явно на зиму застряли! — не согласился Скар. — По мне — так даже лучше, устал я от вечной беготни по горам да лесам.
— Во всяком случае, скоро узнаем, что от нас надо капитану. Малыш, пойдёшь со мной? — решил я прекратить зарождающийся спор.
— В Бездну, лучше схожу к стрелкам, в кости сыграю.
Рутхард молча покачал головой, когда я перевёл взгляд на него.
— Вон, пусть Скар языком с начальством треплется, — буркнул Малыш, — а мы — люди маленькие.
— Кто-то — в прямом смысле, — хихикнул Скар, за что получил гневный взгляд со стороны Малыша, — ладно, пошли, командир. Всё равно с вами скучно, а так узнаю всё из первых рук.
Закончив с едой, мы со Скаром отправились к шатру нашего капитана. Уже стемнело, внутри шатёр освещался тёплым светом, который излучали несколько шаров размером с кулак — игрушка, которую могут позволить себе только благородные. Я увидел склонившегося над картой Олафа — капитана нашего корпуса и моего непосредственного командира. На его потёртом мундире виднелись пятна грязи, одежда Олафа уже давно потеряла «парадный» вид. Капитану было не больше сорока пяти, но его сальные, криво обрезанные волосы уже давно поседели. Капитан сильно потерял в весе и постарел за время кампании. Человека, склонившегося над картой справа от капитана, я не ожидал увидеть тут. Когда его взгляд коснулся нас со Скаром, мы опустились в почётном поклоне. Это был маршал Нэльдор, на нём — чистый накрахмаленный мундир, на поясе висела церемониальная шпага — оружие жутко неудобное и в условиях реального боя почти бесполезное. Маршал смерил нас безразличным взглядом, перевёл глаза на капитана. Олаф кивком пригласил нас войти.
— Я оповещу людей завтра утром, уверен, суток вполне достаточно для подготовки, — продолжил прерванный разговор капитан, не обращая внимания на наше присутствие.
Маршал согласно кивнул.
— Я надеюсь, вы понимаете, как много зависит от ваших людей и от успеха этой операции? — сухо поинтересовался Нэльдор. — Если всё провалится, мы останемся здесь зимовать, а это означает огромные затраты и, возможно, крах всей кампании. Захваченные земли на грани открытого восстания из-за наших фуражиров, людей не хватает, а восточные курфюршества вот-вот поставят вопрос о прекращении снабжения и отзыва своих сил, — взгляд маршала выражал крайнее негодование.
Плохая новость. Без достаточного количества продовольствия и людей мы не продержимся зимой. Солдаты и так устали. Я слышал это в разговорах у костра, в жалобах выпившего браги сотника, во вздохах стражников. Все надеялись, что конец войны близок.
В этот момент в шатёр вбежал запыханный посыльный и, низко поклонившись, доложил:
— Моё почтение, маршал, гости из столицы только что прибыли.
— Свободен. Олаф, мне необходимо встретить наших гостей, объясни пока ситуацию своим разведчикам, — надев на лысеющий череп широкополую шляпу, украшенную заткнутым за кожаный ремешок пером, маршал вышел из шатра вслед за посыльным.
Напряжение, висевшее в воздухе, немного спало, мне даже показалось, что капитан облегченно вздохнул.
— Слушайте, парни, — обратился он к нам, — время не терпит, завтра ночью крепость должна быть взята.
Я почесал небритый подбородок:
— Мы понимаем, но что требуется от нас?
— Те люди, которых пошёл встречать маршал — мастера из столицы. Один из них вроде бы даже дальний родственник самого императора. И, как вы понимаете, нам не скажут спасибо, если с ним случится неприятность! — в голосе Олафа прорезалась сталь. — Но завтра вечером ты со своими людьми должен протащить этих зазнаек прямо под стены крепости. Они — наш единственный шанс пересечь горы в этом году, — закончил капитан уже привычным уставшим голосом.
— Мы должны только проводить мастеров под стены? — уточнил я, изучая взглядом карту восточных границ Айвелы.
Судя по меткам, Первая армия застряла в топях намного южнее, у предгорий Мрачной гряды. На неё не было особой надежды.
— Проводить, защитить и привести обратно целыми. Завтра утром я лично вас познакомлю. А сейчас — свободны, высыпайтесь, пока можете, — Олаф начал что-то чертить на карте. А мы, поклонившись, вышли из шатра и отправились к остальным парням.
Ещё перед сном я сообщил Рутхарду и Малышу о предстоящем деле: первый только хмыкнул и принялся править лезвие своего эспадона — русый северянин ценил двуручник больше, чем что бы то ни было. Малыш сильно занервничал — будучи в прошлом сыном лесничего, он рано лишился отца из-за одного аристократа и пошёл по пути воровства, после одной неудачи был пойман и предпочёл войну виселице. С тех пор низкий, заросший щетиной, жуликоватый паренёк считал всех обладателей благородных кровей поголовными мразями.
Как выяснилось, наши подопечные оказались совсем не ранними пташками, и утром у меня было несколько часов, чтобы начать подготовку к ночной операции. В остальном лагере также кипела работа — кузнецы правили доспехи и оружие панцирной пехоты, ведь именно ей придётся сегодня быть на острие копья, как, впрочем, и всегда. Чуть дальше десятка взмыленных лошадей перетаскивала сани с тяжелой осадной мортирой — подарком от наших западных союзников, далёкого Ранийского королевства. До меня долетела отдалённая ругань расчета. Ещё в конце лета мы забрасывали варваров тяжелыми бомбами и ядрами. Но, увы, нашим артиллеристам так и не удалось пробить брешь в стенах. Из сотен выпущенных бомб лишь несколько угодили в крепость. А потом, в одну прекрасную ночь, восточные крысы совершили вылазку и смогли сжечь склад пороха и повредить одну из трёх мортир. Видимо, Нэльдор собирается задействовать оставшиеся ресурсы и потратить весь боезапас.
Я направился к запасам воды, по дороге кивнул паре знакомых. Поздоровавшись со стражником, дежурившим у бочек, я набрал полведра жидкости, непригодной для питья (к запасам следует относиться бережно — кто знает, что нас ждёт). Заглянув в деревянное ведро, я поморщился. На меня уставшим взглядом глядело обветренное лицо, когда-то давно бывшее даже красивым. Чёрные волосы коротко обрезаны, правую бровь рассекает бледная полоска старого шрама. Такой же шрам змейкой пересекает левый уголок рта и прячется в черной бородке — досадное наследство не особо счастливого детства, лишившее меня способности улыбаться левой половиной губ. Впрочем, некоторые дамы находили в моей кривой улыбке некий шарм. От того же стражника узнал, что сегодня ночью наша доблестная армия таки возьмет Фарронскую крепость. Как по мне, весьма самонадеянное заявление, мы уже не раз ломали зубы об неё. Стражник проигнорировал мои соснения и заявил, что, дескать, вчера «великие мастера с самой столицы прибыли, дабы нам помощь оказать».
После того, как я отнёс воду и успел позавтракать, за мной забежал посыльный и пригласил к шатру капитана. По дороге я встретил радостного Малыша — парень утром выиграл в кости у рейнджеров банку зеленой краски и теперь сиял так, как если бы нашел сокровищницу Древних.
Стражники с подозрением посмотрели на меня, как бы оценивая, достоин ли я находиться среди столь важных чинов, но всё же пропустила. Зайдя в шатёр, я низко склонился. Внутри находилась почти половина командирского состава во главе с Нэльдором. Я окинул взглядом троих людей, с которыми был незнаком. Высокий, намного выше меня, относительно молодой статный блондин с породистым лицом провёл по моей грязной одежде презрительным взглядом. Он был одет в белоснежный отороченный мехом плащ, явно слишком жаркий для такой погоды. Его сосед, уже седой мужчина моего роста с такой же седой аккуратной бородкой, приветливо улыбнувшись мне, вернулся к изучению карты перевала. Третий неизвестный никак не отреагировал на мое присутствие. Это был полноватый человек неопределённого возраста с сальными волосами и измученным выражением лица. Казалось, что его уже долгое время изводит болезнь.
— А, это вы! Подойдите, — обратился ко мне Олаф и, повернувшись, представил гостей, — владыка Вольфган, мастер Алронд, мастер Енги, познакомьтесь, этот человек обеспечит вашу безопасность и проведет сегодня ночью под стены Фарронской крепости. Он и его люди уже два года верно исполняют долг пред Айвелой и императором. На данный момент это лучшие разведчики, которые у нас есть.
Высокий блондин еще раз смерил меня взглядом:
— Что ж, я вижу, дела наши весьма плохи, если за безопасность носителей дара отвечает оборванный простолюдин.
— Добро тебе, Вольфган, не происхождение определяет человека! — вступился за меня седой демиург, которого звали Алронд, — я уверен, что этот молодой человек прекрасно знает свое дело, я ведь прав? — за маской доброжелательности я разглядел холодную расчётливость.
— Два года я и мои люди топчут Горькую землю, и все мы до сих пор живы, — я почтительно склонил голову и добавил про себя: «Почти все», — но если вы желаете пережить сегодняшнюю ночь, то должны будете выполнять мои требования, — надо было сразу покончить с этим вопросом.
Вольфган гневно сощурил глаза:
— Мне кажется, вы забываете своё место!
— Хватит! — ударив кулаком по столу, маршал Нэльдор заставил замолчать этого выскочку. — Если вы не хотите обнаружить стрелу в своём брюхе, или того хуже — попасть к молландским варварам в плен, то вам придётся слушать моего человека! Здесь идёт война и, поверьте, мне абсолютно плевать, чей вы сын и сколько земель вы унаследуете!
Алронд хихикнул, почесывая свою серебряную бородку:
— А он прав, Вольфган! Как бы ты ни хотел, но придётся на время забыть о гордости и сменить этот сверкающий наряд на что-то попроще. Енги, ты со мной согласен?
Полноватый демиург вяло кивнул, продолжая смотреть в пространство: казалось, его нисколько не заботит начавшаяся перепалка.
— Что ж, продолжим, — Олаф, стоящий всё это время с непроницаемым лицом, решил перехватить инициативу и вернуться к обсуждению предстоящего штурма.
Следующий час прошёл за распределением позиций и расстановкой тактических задач. Присутствующий в шатре главный инженер сообщил, что две уцелевшие мортиры уже выведены на огневую позицию и заряжены, к обеду все приготовления будут закончены, а боезапаса хватит в общем на восемь выстрелов. Как только мы будем на месте, артиллерия даст залп — это должно будет частично отвлечь врагов от нас. В это же время мастера проделают брешь в стене. После чего кулак панцирной пехоты под прикрытием стрелков захватит внутренний двор и стену крепости.
Как я понял из разговоров, мою подопечную троицу очень интересовала башня-шпиль, которая являлась сердцем Фарронской крепости. По завершению собрания мне было приказано встретиться с демиургами после заката. Я настоял, чтобы они сменили пёстрые одежды на чёрно-зелёные маскировочные костюмы (конечно, большая редкость в нашей армии, но уверен, Нэльдор расщедрится). Мне же пора отправляться готовиться к предстоящей операции. Выходя из шатра, я заметил, как Вольфган, скептически хмурясь, предлагает свою помощь главному инженеру в нацеливании мортир.
Вернувшись к своим, я наткнулся на Малыша, который готовил маскировочную краску, напевая под нос похабную песенку. Его лицо просто сияло от радости:
— Неужели опять молодняк в кости обобрал? — поприветствовал я его.
Малыш поднял на меня жуликоватые карие глаза и расплылся в ехидной улыбке:
— Куда лучше! Вчера обеднил одного арбалетчика из девятого полка.
— Это одного из тех ребят, которых Олаф к панцирникам приставил?
— Именно. А он сегодня утром пришёл отыграться. Естественно, проиграл и захотел попробовать свои силы ещё раз. На, смотри, что есть, — он протянул мне горшок с зелёным порошком. Это была настоящая краска, такое добро сейчас сложно достать. —Теперь на всех хватит, и даже на наших благородных, а то уже третий месяц морду сажей красим.
— А откуда тот парень краску взял? — спросил я.
Но Малыш лишь отмахнулся:
— Почём мне знать? Радуйся тому, что есть!
Всё оставшееся время я потратил на подготовку. Полковой кузнец разрешил мне воспользоваться наковальней и точильным камнем, и мы с Рутхардом потратили пару часов на ремонт лёгкой брони и заточку оружия нашего маленького отряда. В это время с охоты вернулся Скар — ему удалось подстрелить в горах двух галок, так что ужин обещал быть мясным. Вокруг полным ходом шла подготовка к предстоящему штурму.
