Per aspera ad lucem

      Смерть. Снова будет смерть. Но люди всегда умирают. Даже в эту самую минуту кто-то превращается в кусок бесполезного мяса. Слышал, на юге даже поклоняются смерти, хотя кочевники видят в ней мужчину. Глупые, за всё то время, что топчу этот мир, я понял — богов нет. Хотя, может быть, мудрые, ведь я столько раз видел смерть. Возможно, они поклоняются единственному существующему богу.       Я взглянул на чёрное ночное небо. Сегодня умрут люди. Здесь. Сейчас.       — Семь, двое стрелков. Скар, возьмешь их на себя! — я, не глядя, разрядил короткий арбалет в сторону приближающихся варваров. Болт выбил искру из камня, не долетев до цели.       Кивнув, лучник занял позицию за валунами чуть левее нас с Малышом. Послышался новый залп мортир. Варвары перешли на бег, между нами оставалось не больше полусотни метров. Перезарядив арбалет, я выпустил болт в ближайшего противника и тут же упал на землю, краем глаза заметив, как один из лучников натягивает тетиву. В мои ноздри ударил запах мокрой травы, а стрела только чудом не попала в меня. Послышался щелчок арбалета Малыша. Подняв голову, я увидел, что из шеи одного из лучников торчит стрела. Скар отлично сработал. Ещё двое варваров были ранены, один из них как раз пытался выдернуть болт из своего плеча, второму повезло меньше: упав на землю, он таращился на древко, торчащее из его живота. Перед тем, как рухнуть за стену, зажигательные бомбы на пару мгновений озарили ущелье вспышкой света. Я вскочил на ноги и, сплюнув набившуюся в рот землю, отбросил в сторону ставший бесполезным арбалет. В это мгновение на нас с Малышом, ревя как разъярённые медведи, обрушились молландцы. Выхватив свой кошкодёр, я подставил его под удар первого противника. Как раз вовремя, чтобы не быть проткнутым.       Мир поблек и сузился. В нём существовал только я и этот здоровяк с раскрашенной мордой.       Казалось, что мое запястье вот-вот треснет. Уведя его клинок в сторону, я со всей силы ударил ногой в колено варвара, заставив того потерять равновесие. И тут же, пользуясь шансом, разорвал дистанцию и полоснул его остриём по горлу.       Справа от меня Малыш поднырнул под удар топора одного из варваров и загнал короткий клинок ему в бок, пробив кольчугу.       Трое оставшихся бросились обратно к бреши. Стук стальных сапог нарастал. Видно, наши силы были уже близко, и это заставило моландцев отступить. Малыш сделал шаг в мою сторону и споткнулся. Из его бедра торчала грубая стрела.       — Пустяки, командир, полковой лекарь все поправит, — и, повернувшись в сторону приближающейся панцирной пехоты, он заорал. — Какого хрена, так долго, ублюдки?!       Мы со Скаром потащили раненого Малыша на своих плечах. Из строя к нам уже спешили несколько воинов во главе с сотником, но я лишь отмахнулся от их помощи. Пусть лучше позаботится о себе и своих людях. Наша битва окончена, а их — лишь начинается.       — Простите, боялись вас подстрелить! — перекрикивая ругань Малыша, оправдывался сотник, но его никто из нас уже не слушал.       Рутхарда мы встретили в тылу наступающей армии и, пока Скар помогал Малышу доковылять до палатки лекаря, я выслушал доклад северянина. Вольфган находился в полубессознательном состоянии, но не был раненным. В целом, демиурги чувствовали себя вполне сносно, а меня ожидало командование. К тому моменту штурм шёл полным ходом, мы свое задание выполнили. Дальнейшая судьба сражения лежала на плечах солдат и их командиров.       Обоз подвезли как можно ближе к сражению. За повозками размещались палатки лекарей, полевая кузня и шатёр командования. Чуть дальше возились орудийные расчеты. Прежде, чем попасть на глаза его светлости Альмонду ван Нэльдору, мне надо было хоть немного привести себя в порядок.       Ночь уже давно перевалила за полночь. В воздухе всё так же висела редеющая дымка тумана. Со стороны стены доносились звуки сражения, и мне казалось, что я слышу стоны раненых, хотя этого не могло быть. Чёрное небо озаряли отсветы пожара, что бушевал за стеной.       Правую руку жгло огнём. Похоже, повредил запястье, отбивая удар варвара. Оно начинало наливаться пульсирующей болью. Попытавшись смыть грязь с кожаных штанов и умывшись в бочке с водой, я скинул с себя разорванную, перемазанную грязью накидку, стащил стеганку. И, оставшись в одной грубой рубашке, направился к шатру командования.       Подойдя к шатру, я нос к носу столкнулся с неизвестной девушкой. Она была в коротком чёрном плаще и кожаных штанах, предназначенных для езды верхом, а ее чёрные волосы аккуратно собраны в короткий хвост. Мельком глянув на меня, она демонстративно отвернула вполне себе миловидное лицо и прошла мимо. Ожидаемая реакция, если учесть, как я выгляжу и пахну сейчас. Но любопытно, кто она? Раньше я её тут не видел, да и на шлюху не похожа, хотя всякое может быть. Нет, уже слишком властная у неё походка. Судя по костюму, прибыла она верхом, при том совсем недавно. Посланец? С этими мыслями я, кивнув дежурившим стражникам, отодвинул полог шатра.       Внутри находился длинный стол с картой Фарронского ущелья. На ней были расставлены флажки, изображающие сотни. Про себя я отметил, что сражение уже перешло на стену и захлестнуло внутренний двор. Что ж, стальной кулак, при поддержке трёх сотен арбалетчиков, сделал свое дело.       Короткий поклон присутствующим. Здесь находились маршал Нэльдор со своим адъютантом, капитаны всех рот, главный инженер, а также несколько гонцов для передачи приказов. В углу стола сидел хмурый, но вполне себе живой Вольфган с кружкой в руках.       Я коротко пересказал произошедшее у стены.       Нэльдор, благосклонно улыбнувшись, кивнул мне:       — Что ж, вы выполнили поставленную перед вами задачу. Кроме того, приняв открытую стычку с противником, вы обеспечили безопасность вверенных вам людей. Это достойно уважения, — я учтиво поклонился, благодаря за похвалу. — После завершения войны вы получите большой земельный надел в захваченных землях.       — Благодарю вас за оказанную мне честь, маршал, — неожиданная благосклонность командующего меня удивила.       Вольфган поставил чашку на стол и поднял на меня глаза. За эту ночь он заметно осунулся, черты лица заострились, глаза впали, ровная осанка сильно исказилась. Казалось, что его мышцы не могут выдержать рост тела.       — Прекрасная карьера, как для беспризорника, командир.       Значит с биографией сопровождающих демиурги всё-таки ознакомились. И когда только время нашли?       — Спасибо, владыка, — процедил я сквозь зубы. — Есть ли ещё у кого-либо какие-то вопросы?       — Вы полностью свободны, — Нэльдор, всё так же улыбаясь, повернулся к карте.       Выйдя за полог шатра, я сплюнул себе под ноги, за что получил неодобрительный взгляд стражи. И почему люди, получившие всё по праву рождения, ни во что не ставят тех, кто стоит ниже на лестнице жизни?! Высокомерные благородные ублюдки. Когда я копался в отходах трущоб Старого Лондо они спали на шёлковых простынях в имениях своих родителей. Когда я дрался за кусок хлеба, они получали всё, что захотят. Когда я, записавшись в пехотный полк, долгие месяцы спал на земле, мёрз зимними ночами и получал паёк через раз, когда я карабкался на стены Доркрака, они пили вино в своих уютных шатрах. Жизнь — ещё та сука, и с этим ничего не поделаешь.