Per aspera ad lucem

      Мне снилась трава. Сочная Зелёная трава. Звук ручья и шелест невидимых деревьев. Нежные касания чей-то нежной руки к моим плечам. Я знал, что это сон, но так не хотел просыпаться.       Вспышка.       Меня трясли за плечо. Солома жёстко впивалась в открытую кожу и, кажется, я отлежал правую руку. Открыв глаза и сфокусировав взгляд, с трудом рассмотрел бледное лицо мальчишки-посыльного. Он что-то говорил, продолжая трясти меня.       Что?       — …Вас и ваших людей немедленно.       — Что?       — Олаф требует вас и ваших людей к себе немедленно!       — Хорошо-хорошо, понял. И убери уже руку с моего плеча! — мальчишка, до этого момента продолжавший трясти меня, смущённо одернул руку.       — Простите…       Вспышка.       Рука постепенно обретала чувствительность, и появляющаяся пульсирующая боль напоминала о вчерашнем (или сегодняшнем?) ушибе. Выбравшись с подвода, в котором завалился спать, как мне казалось, спрятавшись от всего мира, я отметил, что солнце едва поднялось над горами. Фарронская стена отбрасывала величественную тень. Последний оплот варваров в этой части их бескрайних земель. А нужно ли моим командирам что-то по ту сторону гор? Глядишь, и война скоро закончится. Интересно, смогут ли люди, что окружают меня, заняться мирным делом? Кивком поздоровался с лысым копейщиком. Половина его лица была мертвой из-за глубокого шрама, мне трудно было представить этого человека в роли камнетёса или землепашца.       Вспышка.       На этот раз моё зрение уловило её источник — то была короткая молния, проскочившая по вершине обломанного шпиля. Ох, чую, что-то недоброе назревает.       Найти моих людей оказалось не сложно — все трое находились в лазарете и играли в Тонк. Бедро Малыша было крепко перебинтовано. Хорошо. Он хмурился — то ли от боли, то ли от плохого расклада в игре.       — Как спалось, командир? — кивнул мне Скар.       — Кончайте игру, работа не окончена.       — Но я думал, мы отработали своё вчера…       — Выполняй приказ, Скар.       Стоит ли говорить, что мое настроение эти утром было просто ужасным?       Рожу Малыша тронула легкая ухмылка. Он скинул карты в колоду и сгреб обратно свою ставку, прихватив несколько лишних монет. Чертов жулик! Если бы мы не потеряли последнего целителя в Горькой земле, я бы погнал его на штурм впереди панцирной пехоты.       Лицо Рутхарда осталось непроницаемым, как обычно. Он отложил карты, забрал свою ставку и вышел из палатки, по пути закрепляя за плечом ножны с эспадоном. Интересно, спит ли он с ним в обнимку? Надо бы потом обратить внимание.       Скар, бурча под нос нелицеприятные отзывы о службе в армии и моём командовании, отправился вслед за северянином. Заставлю потом его пройти усиленную тренировку. И покопать траншею пару часов. Если для нас, конечно, будет это «потом».       Выходя с палатки, я размышлял о том, что у меня осталось всего двое работоспособных людей. Откинув полог, я чуть не столкнулся лбом с Енги.       — Что вы так долго? Время не ждёт, нам надо поторопиться! Остальные будут ждать на месте, — лицо демиурга исхудало еще сильнее. Черные круги вокруг глаз говорили о том, что он не сомкнул этой ночью век.       Вспышка.       — Постойте, мастер! Со всем уважением, но меня вызывал капитан Олаф. И я подчиняюсь именно ему, — мне нравился Енги, но, прежде всего, я — солдат.       Демиург задумчиво хмыкнул, после чего извлек из кармана набедренной сумки нечто и тыкнул мне прямо под нос. Это был маленький амулет, изображающий обоюдоострый кинжал, обвитый двумя колючими ветвями. Казалось, что на миниатюрных шипах алеет кровь. Шипы.       — Слушаюсь, мастер!       Я окрикнул своих людей, сообщил им, что планы изменились, и мы последовали за полноватым демиургом. Правду говорят — внешность обманчива. Никогда бы не признал в этом нескладном и болезненном типе одного из самых влиятельных и опасных слуг Империи.       Всю дорогу к импровизированному проходу сквозь величественную стену Фарронской крепости в моей голове звучал тревожный колокольчик. Почему мы? Что именно тайную стражу заинтересовало в нас? И если дело в родственнике императора, то почему Вольфгану позволяют так рисковать? Одни вопросы.       Шипы.       Представьте трёхуровневый гобелен. На вершине — кресло из мягкого серебристого материала, который вы не встретите нигде больше. Слишком большое для людей и лишённое углов. На нём — внушающий благоговение муж, седина только-только тронула его голову, усталый взгляд устремлен вниз. Он куда выше простых людей, но всё равно кажется маленьким, восседая на троне — император Айвелы.       Средний уровень — шесть курфюрстов, Высокая ложа. Вот кто действительно управляет Империей. Именно они, голосуя, принимают все важные решения касательно судьбы нашей державы. Если находят общий язык, конечно же. Возможно, после этой войны на захваченных землях образуется новое курфюршество, и Высокая ложа пополнится свежей кровью.       И в самом низу расположился совет всяческих землевладельцев, представителей благородных семейств, высшего судейства, демиургов, а с недавнего времени — и крупных купеческих гильдий. Низкая ложа. В ней решаются рядовые вопросы, и именно представители Низкой ложи высказывают волю народа. Ну, по крайней мере, должны. На деле же — идёт вечная борьба за влияние и контроль голосов. Именно так устроена власть в Айвеле.       И всё это оплетают ветви тёрна, заменяя собой стены, полы и потолки уровней. Их шипы пронзают голые ступни людей, изображенных на гобелене. Шипы — стража, берегущая императорский род. Ведомые страхом потерять такое могущественное орудие, как Терновый трон, и дать своей родине пасть от внутренних распрей, Шипы без устали и жалости устраняют всех сеющих смуту и покушающихся на власть и жизнь императора и его родственников. Они не любят огласки, действуя больше из тени. Их цель всегда оправдывает методы, так что не советую переходить им дорогу. Многие встречали их, но лишь единицы знают об этом. И мне жаль тех, кто задумал измену Терновому трону.       И вот очередная вспышка отвлекла меня от мрачных раздумий. Мы были под самой стеной. Пара стражников, охраняющих брешь, поприветствовала нас.       Я обвёл взглядом шедших со мной. Взгляд Рутхарда был тверд, а сам здоровяк сейчас походил на матёрого волка из северных лесов. Тяжелое, покрытое многими шрамами, лицо внушало уверенность в своих силах, а рукоять эспадона, торчащая из-за левого плеча, только укрепляла эту уверенность. Скар же нервно осматривал бегающим взглядом каждую кочку и время от времени бросал настороженный взгляд на Енги. Мой лучник не знал, зачем мы нужны мастеру, и почему я следую за этим человеком, и это его беспокоило.       — Будьте осторожны, тут ещё полно ловушек. Я не хочу терять людей только потому, что какой-то дурень провалился в медвежью яму! — напоминание лишним не будет.       Енги задумчиво хмыкнул на моё замечание, Скар кивнул, а Рутхард никак не отреагировал. Впрочем, он лучше многих знал о всех тех пакостях, которые мог оставить враг.       Внутри Фарронская крепость напоминала дно пересохшего озера, застроенного беспорядочными каменными и деревянными постройками. Здесь находились жилые хибары, склады, загоны для скота и многое другое. И всё это казалось абсолютно чужеродным на фоне удивительных стен и высоченной чёрно-фиолетовой башни, к которой мы и направились.       Повсюду видны следы недавней бойни. Убитых ещё не успели убрать. Я взглянул в стеклянные глаза юноши-молландца. Перед смертью он пытался засунуть свои кишки обратно в брюхо. Рядом лежал мертвый пехотинец, чьё-то копье вонзилось ему в шею, пронзив кольчугу. В воздухе витал тошнотворно-сладковатый запах смерти. Пир для ворон. Мимо нас пронесли пару раненных. У одного из них была рассечена грудь, он прижимал руку к окровавленной перевязке и тихо стонал. Из плеча второго торчала стрела. Полевой санитар, скорее всего, побоялся не извлекать, опасаясь кровотечения. Молландцы любят вымазывать стрелы нечистотами, и если начнётся заражение — дела плохи. Плечо не отрежешь.       Тем временем Енги решил ввести нас в курс дела:       — Наши силы мощным ударом полностью захватили внутреннюю часть крепости. Сейчас солдаты окапываются и укрепляют периметр. Всадники преследуют бежавших врагов, а следопыты ищут тех, кто может скрываться в горах. Но вы мне нужны здесь. Стычки на стенах и в самой крепости почти закончены, — начал он тоном лектора военной академии. — Но значительные силы противника заперлись в шпиле. Изначально мы хотели просто заморить их голодом, но молландские жрецы готовят нам какую-то пакость.       — Да тут бы и слепой заметил! — Скар махнул рукой в сторону шпиля, сломанную вершину которого озарила новая вспышка. — Простите за резкость, мастер, — добавил он, одумавшись.       — Как бы то ни было, — продолжил Енги, — Алронд с Вольфганом сразу же отправились на место, а я решил прихватить вас. Скажу по секрету, мы считаем, что эти фанатики смогли включить игрушку Древних. Когда мы откроем шпиль и сражение перейдет во внутрь, мне будет нужна пара надежных людей.       После этих слов меня пробрал озноб. В войсках ходили самые разные россказни о различных, порой весьма тёмных культах Молланда. Лично я встречался со жрецами этих культов дважды. Дикие демиурги-самородки, передающие знания нескольким ученикам. Одного такого мы с Малышом зарезали ночью во время вылазки во вражеский лагерь в Горькой земле близ крупной деревушки, которую местные называли Фари. Из-за второго я потерял троих бойцов. Мы тогда пробирались через густой лес и нос к носу столкнулись с отрядом врага, который двигался в нашу сторону. Нам тогда пришлось вступить в рукопашную стычку, и один из тех ублюдков напустил на нас облако едкой кислоты, которая методично окутывала одного бойца за другим, разъедая плоть до костей. Мне до сих пор снятся их крики. Если бы не стрела Скара, я бы сейчас здесь не стоял. После смерти хозяина облачко осело едкой лужей на землю. Страшно представить, что они могут сделать с оружием, которым владели воины Древних.       Скар проверил свой нож-кастет, было видно, что он нервничает. И только Рутхард не выражал никаких эмоций. Его лицо, покрытое следами прошлых битв, оставалось предельно сосредоточенным. Он знал свое дело. И если вдруг дойдет до драки, я буду уверен, что моя спина надежно прикрыта.       Башня находилась у северных скал и вблизи казалась поистине огромной. Самое высокое здание, которое я когда-либо видел. На её округлых стенах не было ни единого стыка, будто бы башня-шпиль просто выросла из земли. Её основание имело в диаметре больше полусотни метров, но башня всё равно казалась удивительно тонкой из-за своей колоссальной высоты. Мы были уже почти у цели. Мимо двигались солдаты, прочесывали территорию крепости, устанавливали оцепление вокруг башни и убирали следы недавней бойни: бесчисленные тела молландцев и солдат Айвелы.       — Нас уже ждут. Алронд хочет аккуратно вскрыть вход, не тратя силы на его проплавку. Мы ещё не оправились после вчерашней работы. Материал, который применяли Древние, чрезвычайно прочный. Этим постройкам возможно миллионы лет, но на них нет и царапины. Не правда ли, это феноменально?! — в такие редкие моменты Енги выглядел довольно жизнерадостным. Он ускорил шаг, даже не смотря на свою легкую полноту. — О, нас даже встречают. Доброе утро, владыка!       Вольфган лишь нахмурился, ответив на приветствие коротким кивком. И хотя он всё ещё выглядел болезненно, его движения всё же были тверды, а осанка — ровной. Белоснежный наряд сиял чистотой и безупречностью, а такие же белоснежные волосы были вымыты и аккуратно причесаны.       «И когда только этот щегол находит время привести себя в порядок?» — подумал я.       У стены был сооружен большой деревянный навес на случай, если защитники заходят немного развлечься, а заодно и подстрелить пару высокопоставленных лиц. Насколько я знал — никто точно не мог сказать, есть ли у шпиля окна, так что осторожность лишней не будет. У самой стены возился Алронд, время от времени делая пометки в своей тетради. Мы же, всё это время, как тени, следовали за спиной у Енги. Интересно, знают ли демиурги, что их коллега состоит на службе Шипов императора и, судя по всем, занимает должность, близкую к Хранителю?       Седой мастер отвлёкся от своих записей дабы поприветствовать нас:       — Вечного мира. Енги, возьми, взгляни на записи. Я думаю, что смог найти ключ, но если бы не помощь Вольфгана, то провозился бы тут с неделю, — он передал тетрадь мастеру и перевел взгляд на нас. — О, не ожидал увидеть тут ваш отряд. Какая цель привела вас, командир?       Но за меня ответил Енги:       — Прости, это была моя идея. Я уверен, что они послужат надёжной охраной, когда придёт время зайти во внутрь, — кивок в сторону чёрно-фиолетовой стены.       — Какой смысл в этом? — тон Вольфгана был холодным. — Регулярная армия прекрасно справится со своей задачей, нам же останется лишь выполнить технические аспекты. Я прав, лейтенант?       Помощник капитана роты тяжелой пехоты, который давал наставления бойцам недалеко от нас, испуганно развернулся на неожиданный оклик.       — Так точно, владыка! Формирование ударной группы уже закончено, ждём приказа.       Но Енги не повел и бровью:       — И всё же, эти люди останутся со мной.       Вольфган взглянул на несгораемого тем самым взглядом, что так хорошо знал я. Таким взглядом люди смотрели на меня, когда я просил милостыню на грязных улицах Старого Лондо. Взглядом, полным презрения, как будто перед тобой находится низшее существо. В глазах Енги зажглись угли гнева, и, клянусь, воздух стал чуть холоднее.       Тогда Вольфган сделал шаг назад, отведя глаза:       — Как хочешь, коллега.       Тем временем, Алронд протянул мне руку. Рукопожатие было достаточно крепким, и моё запястье снова дало о себе знать, заставив меня скривиться от боли. Демиург пристально всмотрелся в меня, и, спустя пару секунд, руку окутала приятная прохлада. Боль ушла.       — Это всё, что я могу сделать. Когда мы закончим — обратись к ротному врачу. Пусть наложит фиксирующую повязку и выдаст мазь от воспаления. Лейтенант, готовьте бойцов, мы начинаем!       — Благодарю вас, мастер, — тихо проговорил я.       Алронд лишь слегка улыбнулся мне и повернулся к шпилю, где уже выстраивалась стена щитов. Воины первого ряда закрывали остальных тяжёлыми павезами, за их плечами стояли панцирники, вооружённые алебардами. За этим импровизированным ежом находился ряд арбалетчиков. В стороне от нас находилось еще примерно две сотни солдат, которым предстояло войти в шпиль сразу за ударной группой.       Вспышка.       На этот раз настолько яркая, что её отсветы были видны даже под навесом.       Енги вернул тетрадь Алронду, сказав, что всё верно. Седой демиург коснулся стены левее того места, перед которым встал передовой отряд. Камень перед солдатами начал таять, становясь жидким и стекая в стороны. Образовался ровный прямоугольный проход высотой более четырёх метров.       В ту же секунду из него полетели стрелы. Арбалетчики огрызнулись. Один наш незадачливый воин упал — стрела пробила горло в месте, не защищенном доспехами. Его быстро оттащили, а место в строю было тут же занято.       Вольфган махнул рукой, поморщившись. Тела защитников, резко ускорившись, впечатались в стену и стали стекать с нее в виде бесформенных кровавых масс. Тут же прозвучала команда, и ударная группа двинулась сквозь проход, стены которого пульсировали рябью черных волн. Зажглась дюжина светящихся шаров, освящая своим бледным светом мрак каменного коридора. Впереди виднелся тусклый свет факелов, он освещал небольшой зал в конце коридора.       За передовым отрядом двинулись остальные воины. Вскоре послышались приглушенные звуки боя и крики раненных. А спустя несколько минут во мрак башни, вместе с демиургами вступил и мой отряд.