Рабы желаний
14 ноября 2017 г., 00:22
Рейн тошнило от этого места. Холодная, промёрзшая Фарронская крепость выводила её из себя. Уже больше двадцати дней ей приходилось торчать в этом проклятом и забытом цивилизацией месте. Она ненавидела спать в холодной постели, которая насквозь пропахла грязной козьей шерстью. Хоть ей и предоставили все возможные удобства и отдельную хижину рядом с той, где расположился штаб.
Сейчас она сидела на краю стены, прямо над прожженной брешью, и смотрела, как солнце медленно восходит над лагерем, разбитом на месте поселения молландцев. Единственное, что ей нравилось — это наблюдать за рассветом. Сзади по стене прогуливалось два переговаривающихся стражника, один из дозоров. Но на неё они не обращали внимания, и уж тем более не рисковали подходить.
Наверное, не стоило сбрасывать того хрена со стены. Но он был слишком навязчивым, и не понял отказа.
Голова змеи отрублена и похоронена с почестями. Сейчас росток королевского клёна хватается своими слабыми корнями за холодную каменистую почву. Рейн искренне желала ему замерзнуть, не пережить зимы. Хоть девушка и признавала талант и мастерство Вольфгана, но его амбиции зашли слишком далеко. Желание власти свело его с ума.
Рядом с могилой Вольфгана прорастал дуб Алронда. Вот это был настоящий человек. Добрый и безумно умный. Он посвятил полжизни службе Империи и обучению юных демиургов. Но похоронили двоих таких разных людей с одинаковыми почестями — Енги не хотел огласки. И добился молчания от тех вояк, что сопровождали его в Башне Фаррона. Их командира он держал при себе в качестве переводчика. Также заставил капитана Олафа отправить остальных в разведывательный рейд вглубь территории Восточных молландцев. Варвары прислали военных вождей для переговоров о своей капитуляции. Но надо быть готовым ко всему. Кто знает, вдруг это попытка отвлечь нас?
За её спиной, в том месте, где во время штурма стоял обоз, теперь вьется воронье над общей могилой. И она время от времени пополняется. Кто-то умирает от ран и инфекции, кто-то — от простой простуды. А зачем копать новые ямы в каменистой земле, если уже есть хорошо подготовленное и проверенное место?
Такова цена победы. Хотя поражение ещё дороже.
Внизу, на маленькой площадке между палаток, стоит грубо сколоченная виселица. На ней болтается трое имперских солдат. Они сожгли сарай с семьей молландцев, думая, что мстят женщинам и детям за своих погибших братьев. И не желая понимать, что сами убили в десятки раз больше людей. Их повесили вчера на рассвете. И Рейн наблюдала со своего места, как эти люди плачут и клянутся в верности Империи.
Жаль сарай — здесь и так мало пригодных построек, а воздух холодает.
Они думали, что их казнят за убийство. Но убийство — обычное дело в эти времена. Когда война закончится, всё, от Тысячи холмов и Горькой земли до Моландского хребта, Мрачной гряды и Тихой топи, станет частью Айвелы. Часть земли будет роздана офицерам и простым солдатам в качестве платы за их службу. Как и люди, что живут на ней. Так что лучше пожертвовать тремя безымянными пехотинцами, чем расхлёбывать бунты после. И командование это понимает. Понимает, что должно казаться благородным, справедливым и несущим свет цивилизации в эти места.
Рейн взглянула на высоченный шпиль. Она решительно не понимала своего наставника и руководителя. Зачем Енги копается в этой холодной и темной башне? Зачем возится с теми тремя вояками, как с щенками? Даже нашел кое-какие записи об их командире в архивах Аленау. Парень, как и она сама, оказался из Старого Лондо. Приятно встретить земляка. И товарища по несчастью. Его родителей, как и её, забрала эпидемия Алой хвори. Хотя в этом не было ничего удивительного — тогда погибло почти всё взрослое население города.
Но она этого не помнила. Во время эпидемии Рейн была ещё младенцем, а всё детство провела в доме Клавдия — целителя, настолько хорошего, что Шипы закрывали глаза на его безумие. Он и сейчас живет в том же доме, всё так же разговаривает со своими манекенами, и Рейн безрезультатно уговаривала Енги отправится к нему. Девушка не могла видеть обрубок на месте правой руки своего наставника. Но тот всё отмахивался, уходя в свои исследования с головой. Енги вытряс из жрецов всё, что те знали, перелопатил кучу жёлтых страниц в поисках крупиц информации. Но о своей основной работе он не забыл.
Сразу после случившегося в Башне, лежа с обрубком, который только что обработали и перебинтовали, постанывая от боли, Хранитель Аленау диктовал ей письма. Клочки желтой бумаги с печатью — вдавленным в воск знаком Шипов и корявой подписью. Они несли короткие приказы и инструкции, написанные особым шифром. Письма уехали с первой почтовой повозкой, и где-то среди них затерялась весточка от Рейн своему супругу.
Голова змеи отрублена, но тело ещё шевелилось. Задачей тех жёлтых бумаг было сломать змеиные кости. И это будет сделано, как только письма получат нужные люди. Тогда Империя лишится многих влиятельных лиц. Но крах одних — это шанс для других. Более верных и достойных. А когда Хранитель вернётся в Аленау, то и среди Шипов поредеет. Глупцы ещё не знают, что на их шеи уже наброшена веревка. Думают, что переждут бурю, боятся предпринимать открытые действия, чтобы не привлекать внимания своих коллег. Но Рейн, раздобыв доказательства против некоторых дознавателей, затянула петлю. Ну почему Енги всё никак не оставит это место и не вернётся вместе с ней домой?
Солнце уже поднялось над горизонтом и вовсю слепило Рейн. Пора проведать наставника в Башне.
Интересно, спал ли он сегодня?
Лагерь жил своей жизнью. Где-то слышался стук топоров — это плотники обрабатывали дерево для различных построек. Слева вился дымок полевой кухни. Рейн прошла мимо огромной мортиры, рядом с которой копошилось трое людей из расчёта. Один из них костерил сквозь усы порох, который в такую погоду быстро отсыревает. Это орудие было изготовлено на заказ в Кузнях Фолка — крупнейшем в Ранийском королевстве промышленном городе.
Оно проделало путь в несколько тысяч километров, чтобы оказаться здесь. Забавно. Ведь это орудие войны олицетворяло собой одну из главных причин конфликта — ресурсы. Земли Айвелы очень плодородны, а копи Ультара, одного из двух южных курфюршеств, богаты на каменный уголь, мрамор и золото. Но есть одна маленькая вещь, от которой Империя с каждым годом зависела все больше и больше. Железная руда. Все её месторождения на территории Айвелы были безумно скудными.
Далеко на западе, за Грозовой стеной, находился Железный хребет, на севере которого нашло себе место Ранийское королевство. Создать рудодобывающую колонию южнее королевства, организовать её защиту и эффективно перевозить руду через Грозовую стену почти невозможно. Другой вариант — Моландский хребет на востоке. Завоевав все земли до него, Айвела получила и замечательную защиту с востока, и богатую горную цепь.
Кучка солдат собралась погреться у костра. Слышались смех и грубые шутки, стук игральных костей. Они наверняка считают, что защищают своих родных от угрозы восточных варваров.
Как будто кому-то в Высокой ложе есть дело до пары деревень на востоке Империи.
Стража на входе в Башню узнала Рейн. Девушка взяла стоявшую у входа лампу, зажгла фитиль и направилась к своему наставнику. Внутри, уже спустя пару поворотов, стоял мрак. Башня имела странную архитектуру. Казалось, что всё время идёшь по первому этажу, лишь петляя по коридорам. Хотя на самом деле ты поднимаешься выше и выше к сломанному шпилю. В нём находился зал, в котором погибли Алронд с Вольфганом. Тут можно было легко заблудиться, даже с пометками на стенах, которые оставил Енги во время своей работы. В первые дни Рейн часто сворачивала не туда и подолгу петляла. А если приложить ухо к стенам, то можно услышать тихое шуршание невидимого механизма.
Енги она нашла в зале перед входом в галерею с броней Древних. Он находился там вместе с командиром разведчиков. Они сидели прямо на полу, перед стеной с рисунками молландцев, и вчитывались при свете светлячка в потрёпанную книгу. Небритый мужчина улыбнулся ей, хотя шрам, что рассекал уголок его рта, не давал одной половине рта двигаться. Из-за этого улыбка вышла кривой, хотя и обладающей странным шармом. Обветренная кожа, грубые черты лица, черная щетина на впалых скулах. Он был на десяток лет старше Рейн, и его криво обрезанные волосы уже кое-где тронула седина. Как же его звали? Рейн решительно не могла этого вспомнить.
***
Прошло уже больше двадцати дней с тех пор как я видел саму Бездну. И она всё еще преследовала меня во снах. Малыш с Рутхардом, едва оправившись, по приказу Олафа отправились проверить обстановку на территории врага, а меня забрал под своё крыло Енги. Ему требовался переводчик, человек, которому можно доверять. Ну, а я, худо-бедно зная молландский, подходил на эту роль. И вот уже который день мы пытаемся докопаться до истины. И то, что мы узнали, мне совершенно не нравилось. Послышались шаги, и в зал вошла черноволосая девушка, освещая путь пламенем ручного фонаря. Рейн, кажется так её звали. Она была помощницей Енги, его правой рукой и личным палачом. Весьма искусным палачом. После общения с ней на пленных жрецах не осталось никаких следов, хотя их крики слышало, наверное, пол лагеря. После этого я начал опасаться пялиться на её зад. Но жрецы стали куда сговорчивее. Правда, большинство их слов были фанатичным бредом или тарабарщиной. Но проскальзывали иногда интересные и, порой, весьма жуткие вещи. — Вечного мира, Хранитель. Узнали что-то новое? — Рад видеть тебя, — Енги повернулся на голос и улыбнулся Рейн уголком рта. — С каждым днём всё больше жалею, что не понимаю молландского. Для меня их язык — сплошное «вар-вар-вар», — мои губы тронула ухмылка. — Но, судя по всему, мы наткнулись на очень запутанную историю. Можно сказать — коснулись мифа. — Значит, тот человек, что был вмурован в стену, действительно Ларс-оружейник? — её слова коснулись меня холодным дыханием. Перед глазами всплыло кошмарное видение человека, ставшего со стеной Шпиля единым целым. Его стоны прозвучали в моих ушах так ясно, что я невольно покосился на то место, где он когда-то находился. — Или его исторический прототип. Очень жаль, что ты оборвал его жизнь, — Енги почти проткнул меня взглядом. — Он безумно мучался, — я выдержал взгляд мастера. — Вряд ли после стольких лет Ларс сохранил рассудок, — заметила Рейн. Я благодарно кивнул ей, но она этого, кажется, не заметила. Енги, покряхтев, закрыл книгу и поднялся с пола, я последовал его примеру. — Уж теперь-то мы этого не узнаем, — как-то грустно произнёс мастер. — Лучше расскажи, что выведал у жрецов за последние дни, моей помощнице будет интересно послушать, — обратился он ко мне. Я прокашлялся, вспоминая слова жрецов и составляя в голове цепочку рассказа. — Как мы с мастером Енги поняли, сопоставляя слова пленных с легендами и данными Имперского архива, эта история безумно стара. Действительно, когда-то очень давно, в эти земли приехал странствующий самоучка. Тот, кого мы называем Ларсом. Он заключил некую сделку с местным вождем: вождь позволял ему владеть приглянувшейся жрицей местного культа, а Ларс изготавливал оружие для вождя. Вон там, — я указал рукой на проход в галерею, — стоят доспехи Древних. Это безумно совершенное оружие, которое мы вряд ли сможем использовать. Но, по словам жрецов, Ларсу удалось достать два элемента, создающих лезвие из пустоты, вместе с источником, питающим эти элементы, и встроить их в созданные им же браслеты. А вот дальше интересней. Может, вы продолжите, мастер? Я сам плохо понимаю половину того, что услышал. Енги прокряхтел и опёрся о стену. — Шутка в том, что многие приспособления Древних управляются мыслью. Если Ларс, будучи демиургом, мог с этим справиться, то вождь — вряд ли. И Ларс, как мы поняли, переделал браслеты, чтобы лезвия можно было извлечь нажатием кнопки. Но работая над этим, он проник в некое подобие разума доспехов. Во всяком случае, жрецы утверждали, что они шептали ему. Говорили с ним в его мыслях и снах. От слов мастера мурашки пробежали по моей спине. Я вспомнил сны, что видел, потеряв тут сознание. Енги тем временем продолжил: — Скорее всего, он видел обрывки воспоминаний владельцев брони, мы этого уже не узнаем. Но знание не давало ему покоя, и Ларс начал изучать Фаррон, — мастер указал на стену, покрытую письменами. — Здесь упоминаются эти события. В это же время местный вождь объединяет разрозненные и воюющие племена силой «божественного» оружия. Он только потакает стремлению Ларса к знаниям, желая получить больше власти. Демиургу удается открыть некую дверь, за которой находилось ужасное и могущественное существо. Великий Пожиратель, как его называют жрецы, они утверждают, что он поглотил всё в своем мире и, увидев в мыслях Ларса наш, стремился в него попасть. Но дверь была слишком узкой, и без помощи с нашей стороны у Великого ничего бы не вышло. Тогда он пошел на хитрость, пообещав Ларсу всесилие. Но вскоре демиург стал ему только мешать, уж слишком своевольным был Ларс. Молландская легенда рассказывает, что Ларс попросил у Пожирателя бессмертия и стал со Шпилем одним целым. Вот такая злая ирония. Жрецы же, являясь рабами своих желаний, рабами этого существа, начали приносить ему кровавые жертвы в качестве пищи и искать способ выпустить его в мир. Также один разрисованный хер упомянул некие Аватары Пожирателя. Якобы в особо трудные времена, принеся огромные жертвы своему богу, жрецы призывали часть его в наш мир. А что с ними случалось потом понятно смутно. Вот и всё, что мы пока узнали. Те браслеты я оставил у себя — потом отдам их на изучение. А пока мы пытаемся разобраться с написанным тут бредом. Енги указал на часть стены, покрытую молландскими письменами. Я же мысленно перенесся в зал, наполненный смрадом и огнём. Перед моими глазами возникла сцена смерти Скара, и нечто без определенной формы, извивающееся за стеной пламени. На следующий день после тех событий я со своими людьми пришел в тот зал. Енги также сопровождал нас, хоть его раны давали о себе знать. Мы собрали пепел и развеяли его со стены, похоронив таким образом остатки той твари и моего друга. Я согнулся, чтобы подобрать книгу, которая всё еще лежала на полу. Нож-кастет Скара вдавился в мое бедро — единственная память, что осталась от него. Рейн с мастером решили пройтись по Шпилю. Обсудить свои дела подальше от моих ушей. Я же был не против этого и спокойно вернулся к работе. В книге, которую привезли прямиком из Имперского архива, какой-то путешественник приводил священные рисунки молландских племен, и описывал их значение. В отличие от Малыша, я умел читать и, пользуясь книгой, постепенно переводил значение рисунков и надписей на стене. По большей части — религиозный бред. Кое–где восславлялись имена тех, кто принёс себя в жертву Великому Пожирателю, кое-где описывались ритуалы для вызова дождя и тому подобное. Мы занимались этим с Енги уже очень долго, я и забыл, когда покидал Башню и вообще спал. Мастер всё не появлялся. Перед моими глазами уже начали плыть буквы и символы. Так, надо отдохнуть. Я сел на овечью шкуру, облокотился о стену и ненадолго прикрыл глаза.***
Рейн необходимо было переговорить с Хранителем, узнать, когда тот думает отправляться обратно. Коридор вывел их в небольшой зал с креслом, удивительно похожем на Терновый трон. — Представляешь, варвары используют эти прекрасные творения Древних как места для погребения. Укладывают в них мумии своих высших жрецов. Кстати, большинство из них — обычные люди, лишённые дара. С точки зрения Рейн это была абсолютно пустая информация. Но девушка всё равно согласно кивнула. — Этот зал находится почти на вершине Шпиля. И в нём я нашел одну интересную вещь. Конечно, без дневников Алронда я бы не справился. Смотри! — мастер коснулся фиолетового кристалла у основания кресла. Стена перед Рейн пошла черно-фиолетовыми волнами и растеклась в стороны, открывая широкое окно. Девушка зажмурилась от яркого света — они были безумно высоко. Далеко под ними располагался лагерь, копошились маленькие точки-люди. Еще дальше, постепенно расширяясь, за горизонт уходило Фарронское ущелье. От подобного зрелища захватывало дыхание. — Хранитель, я хотела бы знать, когда мы отправимся домой? Енги улыбнулся: — Скучаешь по мужу? Не переживай, переговоры почти закончены. Нэльдор от имени Империи и пять военных вождей со стороны Молланда почти пришли к соглашению. Мне же необходимо присутствовать при заключении мира. К тому же, это здание — кладезь знаний. Вдруг они попадут не в те руки? Мы отправимся в дорогу, как только соглашение с Молландом будет принято. Потерпи еще неделю, хорошо? — Как скажете, Хранитель, — ещё неделя в отсыревшем лагере. — Но успеем ли мы попасть в столицу до того, как дороги занесет снег? — Успеем, не переживай. — Что будет с предавшими дело дознавателями? — Рейн прекрасно знала, что с ними будет. — Они исчезнут, как и все, кто им помогал, — обыденным голосом произнес Енги. — Хотите принять в Шипы того парня? — Хочу, — спокойно ответил Хранитель. — Мне нужен будет человек в Старом Лондо. Заодно и к Клавдию загляну. Порез на боку уже затянулся, а вот рука даёт о себе знать, — мастер с какой-то печалью осмотрел свой обрубок. Новость о том, что рана на боку заживает, порадовала девушку. Енги был для неё почти что отцом, и она испытывала его боль как свою. Они покинули комнату с окном и направились обратно, переговариваясь о бытовых мелочах по дороге. В зале рядом с галереей, облокотившись о стену, на овечьей шкуре спал командир разведчиков. Книга в грубом переплете покоилась на его груди. Светлячок откатился куда–то в сторону. Умиротворяющее зрелище. Против своей воли девушка улыбнулась. Она прекрасно понимала, как вымотался этот человек.
