Per aspera ad lucem

      Звон и блеск монет правит всем в этом мире. Эриндел осознал эту истину, когда хранители порядка закрыли глаза на случайное убийство и выпустили его и Харкута. Сразу после того, как в кармане улыбчивого капитана городской стражи осело несколько золотых монет. Это позволило Эринделу оказаться дома не позднее полуночи, но беспокойный сон принял юношу в свои потные объятья только перед рассветом.       Всё тело отзывалось невыносимой болью на каждое движение. Но надо было двигаться. Встать с кровати, одеться, смыть пот с лица. Сколько он спал? Час? Два? Три? Проклятый слуга забыл нагреть таз, и юноше пришлось умываться ледяной водой. Нужно было спешить, ведь господин Моуди ждал его сегодня пораньше для какого-то важного дела.       Нетвёрдой походкой, обещая себе лечь спать при первой же возможности, молодой человек вышел из своего дома. Он решил срезать дорогу и пойти переулками. Ещё только рассвело, над брусчаткой клубился легкий туман. Было холодно, скользко и противно. От вчерашнего солнца не осталось и следа, всё небо застилали свинцовые тучи.       Неужели он убил человека? Но он ведь всего лишь защищался!       Лицо грабителя возникло перед мысленным взором Эриндела. Ещё теплый, с розоватой кожей и мертвым взглядом удивленных глаз. Воображение дорисовывало все новые и новые зловещие подробности. Юноша прогнал от себя эти мысли — нечего забивать себе голову. Необходимо сосредоточиться на делах предстоящих.       Первый город ещё спал. Действительно, у живших здесь людей не было повода просыпаться раньше полудня. Высокие дома из камня, дерева и мрамора смотрели на парня чёрными стеклами своих окон. Этот район населяли достойнейшие люди. Древние семейства, получившие власть и влияние за свою службу Империи.       Взгляд юноши упал на причудливую лепнину фасада поместья торговца тканью из Ультара. Всё-таки деньги тоже имеют значение.       Но спали не все. В окнах мрачной резиденции Шипов горели свечи, лишний раз напоминая, что хозяева этого здания не дремлют. Юноша поёжился от вида высокой, будто состоящей из одних острых углов постройки. Она не была страшной, но заставляла ускорить шаг. Она не была уродливой, но вызывала отвращение. Острые углы, башенки с безликими фигурами каменных статуй, высокие окна и живая изгородь из аккуратно подстриженных кустов терна — символа Айвелы. Здание могло показаться даже интересным, если бы не слухи, ходившие вокруг него. Слухи о бесконечных сырых подземельях; камерах, в которых ты забывал, что такое солнце; пыточных, от одного вида которых ты выкладывал все свои тайны одноликим дознавателям. Многие входили в эти двери, ещё больше тех, кто попадал туда по ночам через задний двор, но гости редко покидали это здание на своих ногах. Конечно, это были лишь слухи, что рассказывают друг другу приятели за кружкой пива. Как бы там ни было, юноша сильнее укутался в подбитый мехом плащ и постарался миновать здание как можно быстрее. Зря он решил сократить дорогу.       Дворцовый сад встретил юного демиурга тихим журчанием фонтанов и рукотворных водопадов. Где-то скрипели невидимые шестерни механизма, который поворачивал зеркала и линзы, следя за движение солнца. Его приходилось время от времени настраивать из-за неточности календаря и износа пружин. По мраморным дорожкам уже спешили заспанные клерки и слуги. Свернув на винтовую лестницу под лепестком дворца, в котором находился Имперский архив, юноша начал долгий подъем.       Послышался удар колокола, оповестивший о начале очередного часа. Маятник этих часов был довольно интересным. Если вы хотите эффективно торговать, вам нужны какие-то общие меры, удобные для всех. Иначе вы устанете переводить одни единицы в другие, и наоборот. Раньше существовала пара десятков способов измерять расстояние. Порой величины носили одинаковые названия, но длина, которую они обозначали, была разной. И поскольку подобная путаница жутко мешала торговле, инженерному делу и обучению демиургов, для которых точность была безумно важной, то совет Айвелы принял единую и неизменную величину — длину маятника, который совершал половину своего колебания за одну секунду. Именно такой маятник был установлен в часовом механизме Имперского архива.       Секция архива, в которой работал Эриндел, пахла бумагой, ветхостью, пылью и чернилами. Наверное, так пахнут все библиотеки в мире.       — Вечного мира, смотритель! — юноша кивнул господину Моуди.       Старик поднял глаза от толстого гроссбуха, в котором велся учёт всего, что хранилось в этой секции.       — Почему вы так долго, мальчик мой? — проскрипел Моуди — У нас безумно важное дело. Купель!       — Что? — не понял Эриндел.       Моуди нахмурился, собираясь с мыслями, но так и не успел ничего сказать.       — Молодой человек, разве вы не знали, что у кронпринца Казимира родился сын? — послышался удивленный женский голос.       Из-за стеллажа, забитого ветхими книгами выглянула голова в обрамлении густых каштановых волос. На узком лице застыло наигранно-удивленное выражение. Вслед за головой из-за книжных полок показалось остальное тело. Весьма привлекательное тело, насколько мог судить юноша. Черная мантия адепта естественных наук не могла скрыть приятных для глаз округлостей фигуры. На вид девушке было чуть меньше тридцати, хотя целители нынче могли творить настоящие чудеса, если, конечно, у вас хватало золота.       Лицо вполне милое, если бы не щека, покрытая оспинами. Странно, обычно состоятельные дамы стремятся убрать подобные дефекты. Волосы спадали вьющимися локонами на плечи девушке. Длинный, чуть вздернутый носик, янтарные глаза уроженки Иста или Ультара, чуть бледноватая кожа — верный признак аристократии.       — Вы, если я не ошибаюсь, Эриндел фон Лауфер, ученик и помощник господина Моуди? И если вы закончили пялится, может, перейдём к делу? — тонкие брови недовольно изогнулись.       Слушавший их Моуди разразился каркающем смехом, который быстро сменился кашлем.       — Да, конечно, простите. Я действительно Эриндел фон Лауфер, — промямлил юноша, чувствуя, что краснеет. — Могу ли я узнать ваше имя? — добавил он чуть увереннее.       — Зовите меня Алема, я из рода Шейм, — значит всё-таки из Иста или даже южнее. — Помогите мне найти записи об устройстве Купели. Этим всегда занимался мастер Алронд, но он погиб на востоке. Для Айвелы это невосполнимая утрата.       — У нас есть кое-какие документы. Но секция Гантарма располагала чертежами Купели и описанием процесса передачи крови, — прокряхтел старик, перелистывая толстый гроссбух. — Вот! У нас на седьмом этаже, в двенадцатом шкафу на третьей полке должен быть атлас, посвященный Купели.       — Благодарю вас, в секцию господина Гантарма уже заходили люди. А не поможете ли мне найти этот атлас? — обратилась девушка уже к Эринделу.       — Конечно, я проведу вас, — улыбнулся юноша.       — Только быстрее, после полудня нас ждут под тронным залом. Вы ведь демиург? — неожиданно спросила Алема.       — Э-э-э… Во мне есть дар, но не сказать, что бы сильный...— Эриндел направился к лестнице, соединяющей этажи архива. — Во всяком случае, уверен, найдутся куда более способные, да и зачем я там нужен?       — Конечно, найдутся! Но вряд ли кто-то будет так любезен пересказать мне процессы, происходящие в Купели, а мне недостаточно сухих записей, — пожала плечами девушка.       — И вы хотите, что бы я описал, что происходит внутри Купели? — уточнил юноша.       — Да! — кивнула Алема. — Я поговорила с Моуди, он не против отпустить вас. Вы перескажете мне всё, что будет происходить, мы это задокументируем и пополним архив. Это важно для меня. Моя работа при университете посвящена наследию Древних, тому, что досталось нам от них.       Винтовая лестница с кованными перилами виток за витком поднималась вверх. Эриндел уже порядком запыхался, чего не скажешь об Алеме. Если бы этот подъем видел Харкут, то он бы посмеялся над парнем, вот только здоровяка здесь не было.       — Признаюсь, — спустя пару этажей юноша решил прервать тишину, — Древние, их культура и достижения довольно сильно увлекают меня.       — Мастер Алронд, похоже, нашёл настоящую сокровищницу знаний на востоке. Вот только для него это плохо закончилось, — грустно заметила Алема.       — Фарронский шпиль? — решил показать свои знания Эриндел.       — Он самый. Сейчас туда едет группа специалистов, как от Академии, так и от Университета. Хотя зима почти на носу, так что они, скорее всего, переждут её в Лендли и продолжат путь уже весной.       — Хотелось бы и мне отправится с ними, посмотреть мир, — простодушно заметил парень.       — Лучше не стоит, поверьте, — голос Алемы как-то осел. — Вы же всю жизнь провели в Аленау, и, скорее всего, даже Первый город редко покидали?       Перед мысленным взглядом юноши предстал яблочный сад в их летнем поместье, улыбчивые слуги. Как давно это было?       — Вы правы, но мне всё равно хотелось бы узнать, как живут люди в других местах Империи и за её пределами.       — Может, пора перейти на ты? Мы с вами всё-таки не сильно отличаемся возрастом и положением в обществе. Вот сколько вам?       — Этой зимой будет двадцать два, — ответил Эриндел, открывая дверь седьмого этажа. — О, нам сюда — этот стеллаж должен быть где-то здесь.       Солнечный свет проникал сюда сквозь дальнюю стену архива. Впереди простирался лабиринт стеллажей высотой в человеческий рост. Бесконечные родословные; исторические записи, прославляющие славное становление Айвелы; описания деяний героев прошлого, ага, вот и нужный отдел с документами, которые касаются устройства дворца. На этих полках хранится огромное количество знаний, нужно только уметь искать.       — Алема, вы ведь уроженка юга, Ист, если я не ошибаюсь? Как вы попали сюда?       — Я же просила, обращайся на ты! И ты почти не ошибся. Я была четвёртой дочкой одного крупного землевладельца. О, если бы ты видел наши виноградники! Папа владел тремя деревнями с двумя сотнями крестьян, наше поместье располагалось на юго-западе от Восточного предела. У нас был даже свой демиург. Вы немного похожи. Статный целитель, он присматривал за виноградниками. Помогал бороться с вредителями и лечил мою семью. Сейчас во всей Айвеле вряд ли больше полусотни целителей найдешь. Но мой отец мог себе позволить оплатить его услуги. И это того стоило — наше вино было лучшим вином в Исте. Может, именно этот добрый мужчина, что знал столько сказок, привил мне любовь к знаниям. Хотя отец этого и не одобрял — он хотел наследника, а в нас видел лишь способ укрепления своей власти.       — На юге многие считают, что женщина не способна заниматься ничем, кроме домашних дел. Я думаю, что это не правильно, — Эриндел решил поддержать Алему. — Вот этот шкаф.       Молодой человек пошарил рукой по полке, перебирая сваленные там свитки, пока, наконец-то, не извлёк пожелтевший атлас.       — Это оно, — заключил юноша, пролистав пару ветхих страниц. — То есть, отец не желал давать тебе образования, кроме уроков этикета и манер?       — И танца. Он действительно считал, что для меня так будет лучше. Впрочем, это уже не важно. Пришел народ Тан-хан, мне тогда едва исполнилось одиннадцать. Деревни сожгли, а нам пришлось бежать на север. Отец умер в дороге. К счастью, мы смогли добраться до Южного предела, оттуда в Ист. У отца оставались кое-какие друзья, и, по давнему совету целителя, я отправилась в Имперскую область. Всё-таки нравы жителей Аленау куда свободнее. Тут поступила на обучение в Университет, конечно, пришлось потратить свою часть наследства. И вот я здесь, а всё, что у меня осталось — имя рода, который утратил всё, и тяга к знаниям.       — Грустно это…       Начался длительный спуск. Юноше всё же повезло родиться в хорошее время и в хорошем месте! Вечный мир прекратил бесконечную грызню между курфюршествами, во всяком случае, открытых войн никто больше не устраивал. При Имперском дворце существовали замечательные учебные заведения, и в последнее время они стали принимать всё больше способных детей-простолюдинов. Принадлежность к роду, обладающему властью, больше не была обязательным требованием при поступлении. Хотя цена всё равно оставалась чрезмерно высокой для большинства населения. Но нередко находились влиятельные люди, рассмотревшие в юных созданиях талант и оплачивающие их обучение. Славная армия Империи уже разделалась с врагом на востоке и готова прогнать кочевников с юга.       — А что случилось с твоими сёстрами? — поинтересовался Эриндел.       — Старшая вышла за торговца пряностями, и сейчас вроде как ни в чём не нуждается. Как сложилась судьба двух других я, увы, не знаю.       — Надеюсь, у них всё хорошо, — в голосе юноши звучала искренность.       Алема лишь хмыкнула в ответ.       Моуди пожелал успехов и удачи Эринделу. Глупое пожелание, ведь от юноши то и не требовалось ничего. Перелистав атлас — документ нарисованный каким-то художником почти два века назад, юноша понял, что с трудом понимает витиеватый почерк автора. А изображения бурлящей жидкости в прозрачном аквариуме и длинных игл, вонзающихся в тело, наталкивали на мрачные мысли. Эриндел понятия не имел, как происходит передача крови, знал только о том, что лишь представители рода императора могли пережить её.       Спустившись с Алемой на нижний уровень и пройдя сквозь прекрасные оранжереи, в которых слышалось пение птиц, юноша оказался перед входом в главное здание дворца. Высокие двери растеклись, пропуская людей. Где-то безумно высоко находился тронный зал. Говорят, что стены там прозрачные, и оттуда можно увидеть весь город. Там же находится и Купель. Но сначала необходимо было подняться в помещение под тронным залом. Насколько знал юноша, именно там располагались все системы, заставляющие Купель работать.       Снова ужасно долгий подъем. Как же эти лестницы выводят из себя! Особенно, когда надо подняться на высоту почти сорока этажей. Особенно, на следующий день после тренировки.       Где-то на середине подъёма Алема решила передохнуть. Эриндел принял это предложение с воодушевлением, так как сам довольно сильно устал, но гордость не позволяла ему в этом сознаться.       — И как только курфюрсты поднимаются на такую высоту? — спросил юноша запыхавшимся голосом.       — О, они не особо спешат на заседания Высшей ложи. Да и поводы для сбора бывают редко, — ответила Алема.       — Но обретение серебряной крови внуком императора — достаточный повод?       — Достаточный, я думаю, соберутся все, даже старый Эндвик выползет со своего дворца в Фосберге. Но политика далека от нас. Главное — наука, так что давай сделаем над собой усилие и преодолеем этот подъём!       — Как скажешь, — перспектива совсем не радовала юношу, но выбора у него не было.       Солнце за прозрачной стеной ещё только поднялось в зенит, но силы уже покинули Эриндела. Если вообще появлялись. Спать. Как только всё закончится, и юноша будет свободным, он тут же отдастся объятьям сна. И кто только придумал везде использовать винтовые лестницы? У молодого человека начинала кружиться голова.       Наконец-то подъём закончился.       Путь в помещение под тронным залом преграждало двое. Серая форма, скрывающая тело; кожаные перчатки, скрывающие руки; белые маски, скрывающие лица. «Интересно, гончие Шипов все одного роста?» — подумал юноша.       — Мы от Университета, — сообщила Алема.       Один из гончих слегка склонил голову и протянул руку ладонью вверх. Пошарив в складках мантии девушка извлекла свернутую в трубочку бумажку, и вложила её в руку гончего.       — Проходите, — ничего не выражающим голосом разрешил страж двери.       В просторном светлом помещении находилось семеро. Взгляд Эриндела зацепился за черную форму дознавателя. Тот стоял в стороне от остальных, облокотившись о стену.       Под потолком висела гирлянда светлячков. Их яркий белый свет озарял возвышение с двадцатью прозрачными колбами размером чуть больше бутылки вина, многие из них были пусты, остальные оказались наполнены серебристой жидкостью. Рядом стоял совершенно обычный деревянный стол с хаотично разбросанными бумагами. Эриндел напрягся, пытаясь «ощупать» жидкость в колбах. Она ощущалась как-то неестественно, но юноша не понимал, в чём именно странность. Правее возвышения находился разноцветный кристалл металла. Разум юноши коснулся его. Очень странная структура: висмут с прожилками кремния и вкраплением полсотни других веществ. Над кристаллом склонилось двое тихо переговаривающихся людей. Рука одного из них лежала на поверхности кристалла, точнее была наполовину погружена в него. В месте погружения металл казался вязким «на ощупь».       — Кто впустил этого недоучку?! Прекрати колебать структуру кристалла, ты меняешь его проводимость! — гаркнул тот, чья рука была погружена в металл кристалла.       О, этого мужчину Эриндел узнал. За время своего обучения он очень хорошо запомнил лысину ректора Академи — мастера Штольца.       Дознаватель у стены бросил на юношу подозрительный взгляд. Странно, что он был без маски. Тонкая линия губ неодобрительно выгнулась. Черные брови с редкими седыми волосками нахмурились. Шип тернового трона пробежался по вошедшей паре изучающим взглядом, но ничего не сказал. Судя по седине в ежике его волос, дознавателю было под пятьдесят.       — Вечного мира, благородные! Простите, что отвлекаем, — Алема улыбнулась окружающим.       Послышались не особо воодушевлённые ответы. Некоторые из присутствующих просто кивнули. Девушка отдала атлас мастеру Штольцу, переговорила с ним шепотом, после чего взяла со стола маленькую тетрадь в кожаном переплете и пристроилась за плечом мастера. Эриндел последовал её примеру.       — Они отлаживают Купель, расскажи всё, что узнаешь. Только будь осторожнее, — прошептала Алема юноше на ухо.       Но её шепот услышал мастер Штольц. Пробурчав что-то про молодых дураков, чьи мозги в любую секунду могут закипеть, он приказал Эринделу не касаться кристалла и «ощупывать» только жидкость. Хотя серебряная кровь, дающая роду императора долгую жизнь и отменное здоровье, не была жидкостью в прямом смысле этого слова. Скорее раствор тысяч мелких крупиц — как будто сахар в воде. И каждая крупица — по своему «разумна». Крошечные механизмы с одной целью — исцелять. Теперь юноша знал, почему жидкость показалась ему странной. Все эти крупицы создавали едва уловимый, но всё же ощутимый фон, вибрирующий в пространстве.       Следующие несколько часов прошли весьма однообразно: присутствующие перебрасывались плохо понятными Эринделу фразами и замечаниями; юноша описывал Алеме свои наблюдения, а та сосредоточенно заносила их в свою тетрадь. Когда Эриндел ещё учился, один его из наставников как-то сказал, что управлять механизмом Древних — это как учиться читать, будучи от рождения слепым и глухим. Но, насколько Эриндел мог судить, мастер Штольц довольно неплохо этому научился.       Голод постепенно давал о себе знать, как и усталость. Поэтому Эриндел лишь облегченно вздохнул, когда мастер Штольц объявил об удачном окончании наладки Купели. Молодому человеку надо было попытаться освободиться как можно быстрее, ведь осталось ещё одно важное дело.       Лишь под вечер юноша оказался в кузне своего друга. Пожалев голодного парня, тхардаш позвал Эриндела за стол. Рыбный суп всегда замечательно получался у Харкута. Пусть и не изысканное блюдо, к каким привык Эриндел, но голод утолял не хуже.       Золотой кругляшек с изображением императора покатился по столу.       — Твоя плата за сегодня.       — За такое и рыбной похлебки не жалко! Только будь осторожнее, не надорвись в кузне, — улыбнулся Харкут.       — Отменный суп, на самом-то деле.       — Все его хвалят. Хотел спасибо сказать, что вытащил меня из-под стражи. Ты-то сам как? — взгляд тхардаша излучал тепло.       — Почти не спал, но, в целом, нормально.       — Да не переживай ты так из-за того ублюдка! — Харкута было не так просто обмануть. — Ты всё сделал правильно! Может ну её, эту работу? Отоспишься, наберешься сил, а завтра приступишь?       — Нет, надо начинать, пока есть вдохновение.       Жар углей, раздуваемых мехами, душит Эриндела. Но иначе никак, надо терпеть, ведь теперь это не просто увлекательный эксперимент. Теперь у Эриндела появилась цель. Тонкая струйка расплавленного серебра покинула тигель. Металл толстой каплей повис в воздухе. Пусть это и требовало постоянной концентрации, пусть и требовало много сил, но было необходимым. Энергию можно взять из связей, что рвутся в горящих углях. Надо только следить за процессом, направлять его.       Кузни нет, жара нет, Эриндела нет. Осталась лишь капля жидкого серебра, медленно вращающаяся в воздухе. Когда она застынет, и каждая частичка займет место отведенное ей, тогда работа будет завершена. Тепло пальца, на которое надето кольцо, будет давать необходимую энергию. И серебро почернеет, если носитель кольца заболеет. Осталось отлить кольцо, найти нужные книги по целительству, или спросить совета мастера-целителя. Тогда юноша научит кольцо бороться с болезнями. Получится прекрасный подарок.       Мысли уводили юношу всё дальше и дальше, контроль терялся. Капля затряслась, и когда Эриндел, опомнившись, попытался вернуть свою власть над ней, взорвалась десятком мелких капелек расплавленного металла. Одна из них прожгла рукав и больно обожгла руку юноше.       Ничего, завтра он начнёт снова, уже зная, чего делать не стоит.