Часть великого
11 февраля 2018 г., 18:27
Головка сыра, что покоилась на дне походного мешка, очень радовала Карли. А вот холодный ветер, который срывал со свинцовых небес редкое снежное крошево, совсем не радовал. Так же, как и не радовала нестройная линия бойцов, что медленно двигалась вперёд, сквозь чащу.
— Капрал, будут какие-либо приказы? — похоже, из трёх щенков, что попали ему под командование, этот был самым смелым.
— Во первых, Юнт, поскольку я с вами в одной лодке, то зовите меня просто Карли. Во вторых, держитесь рядом и смотрите в оба, — Карли поправил котелок шлема на копне своих рыжих волос.
Мальцы, идущие рядом с капралом, понятливо кивнули. Юнт был самым старшим из них. Ему весной исполнилось пятнадцать полных лет — половина того, что прожил Карли. Этот паренёк нравился капралу: пусть и тощий, зато жилистый Юнт неплохо держал лёгкое копье, а с покрытого веснушками лица никогда не сходила жизнерадостная улыбка. Жизнерадостность — это то, чего многим не достает в этом краю.
Люди пробирались в лес всё глубже, пугая многочисленных тварей, что в нём обитали. Один из имперцев, расчищая себе дорогу сквозь заросли лиловника, потревожил гнездо куалей, и стайка небольших существ, похожих на змей с перепончатыми крыльями, истошно крича, взмыла в воздух. Имперец удивленно провёл их взглядом. Карли лишь хмыкнул, пожав плечами. Некоторые богатые вельможи западных земель Ранийского королевства любили заводить куалей в своих садах. Иногда эти существа перелетали через Рубеж и пугали ребятню в окрестных деревнях. Но никогда не залетали далеко, так как жили только рядом с зарослями лиловника. И уж тем более не попадали в Айвелу, а если какой-то полоумный куаль и пытался поискать себе место на востоке, то его ждал горячий поцелуй Грозовой стены и превращение в кучку пепла.
«Это мелочи, вот будет удивление имперцев, когда какой-нибудь заросший фиолетовым мхом бугор вдруг окажется дреком!» — улыбнулся про себя Карли, потешаясь над удивлёнными взглядами имперских пехотинцев, которыми они обшаривали всё вокруг.
Воздух был достаточно холодным, и обычные деревья давно уже сбросили свои желтые листья, чего нельзя было сказать о столь чужеродной фиолетовой растительности. Хотя, то, что росло на её ветвях, напоминало листья лишь отдаленно. Эти деревья, половины названий которых Карли не знал, и не думали лишаться своего покрова. Толстый ствол карка покрывали припорошенные снегом пушистые бордово-фиолетовые иголки. Один из трех рекрутов, что были под командованием Карли, коснулся холодной и липкой коры карка и тут же одернул руку. Кажется, его звали Брайтом, но капрал не был в этом уверен — из всех щенков этот был самым молчаливым.
Последний из троих — Торм — толстый сын мясника, плёлся позади остальных. Карли явственно слышал его тяжелое дыхание. В отличие от того же Юнта Торм был рыхлым и нескладным малым. Бальцман говорил, что такой долго не протянет и станет хорошей пищей для изголодавшихся щелкунов. И Карли, при всей своей нелюбви к одноглазому сержанту, не мог с ним не согласиться.
***
Оно всегда засыпало, когда замерзала вода. Но сейчас было не до сна. Не следовало торопиться, ведь прямо к нему шло столько вкусного мяса. Чёрно-белое зрение куаля показало две сотни людей, что прочёсывали лес. Они идут на запад, они идут сюда. Глупые, они скоро станут пищей. Те же, чьи тела останутся целыми, превратятся в новых слуг взамен тех, что сгнили, а их воспоминания помогут существу перебраться через быструю и глубокую воду, помогут стать частью великого. Где-то в глубине лилово-фиолетового леса из кучи распотрошённых и гниющих тел разных животных выползло эбеново-чёрное существо — сгусток склизких щупалец, покрытых острыми костяными шипами, вечно голодных пастей и мигающих глаз. По лесу разнесся низкий вой.***
— Карли, мне кажется, или я слышу, как деревья шепчут? — спросил Юнт нервным голосом. — Поэтому эти леса и называют Призрачными. Говорят, что это духи Древних, чьи города давно поглотил лес, зовут в чащу неосторожных путников, — капрал постарался сделать страшное лицо, но у него не особо получилось. Сзади раздались рукоплескания. От неожиданности Карли вздрогнул и, обернувшись, встретился взглядом с молодым имперцем. Ему было чуть за двадцать, судя по редкой бородке и пушистым юношеским усикам, но гордая осанка и правильные черты лица выдавали в нем благородную кровь. Кроме прочего, этот человек не был вооружен, а защитой ему служил лишь короткий плащ, надетый поверх отделанного кожей богатого дуплета. «Наверное, кто-то из демиургов имперских» — подумал Карли. — Воестину красивая ист’ория, — голос демиурга резал слух ужасным акцентом. — Н’о на самом деле всё сл’ожнее. Этот шёпот вы слышите у своей гол’ове. Тут нет каких бы т’о ни была призраков. Как мы считаем, эт’о отголоски сложн’ого спос’оба общения леса. Карли шикнул на посмевшего издать хохоток Юнта, хотя речь мастера с далекого востока и самому капралу показалась достаточно забавной. — То, что все эти деревья переговариваются между собой не особо бодрит, знаете ли. — Как и ваши р’оссказни, а душах Древних. Целители достат’очно глуб’око пр’оникли в суть жизни, н’о т’ого, что вы называете душ’ой, не нашли, — демиург развел руки в жесте сожаления, после чего поправил капюшон и двинулся вдоль цепочки людей к лейтенанту имперцев. Только после того, как он удалился Карли позволил себе улыбку. Речь мастера казалась ему уж слишком неловкой. Юнт подобной сдержанностью не отличался и достаточно громко заржал, чем привлек к себе внимание старшины. — Рекрут! Решил всех кимлий в лесу перепугать своим ржанием? — Юз не повышал голос, но Юнт все равно вжал голову в плечи и потупил взор. — Запомни, для имперцев твой деревенский говор смешон так же как и их речь для тебя. Понятно?! — Да! — Юнт непроизвольно вытянулся — всё-таки, неделя муштры не прошла даром. — И смотри по сторонам! То, что нас много, не означает, что это будет легкая прогулка! — от слов старшины малец нервно сглотнул. Как будто бы в подтверждение сказанного, где-то справа раздался противный скулящий визг и что-то ломанулось от людей вглубь леса. Это была всего лишь какая-то мелкая тварь, потревоженная непрошеными гостями. Карли и не заметил, как кроны деревьев поглотила тьма. Ночь в это время года наступала очень быстро. Люди зажгли десятки костров для того, чтобы отогнать таящиеся во тьме кошмары и защититься от холода. Рассевшись вокруг, они пытались отвлечься от давящей атмосферы этого места. Кто-то запел тихую балладу нескладным голосом, где-то слышалась имперская речь и негромкий смех. Карли заглянул в свой мешок, извлек из него сушенное мясо и пару сухарей, добрался до заветной головки сыра и, дрожа от волнения, отрезал кусочек. Подняв глаза, капрал заметил голодный взгляд Торма. По мнению Карли, этот жирный бурдюк мог обойтись месяц без еды. «Эх, что поделать…» — ржаной сухарь с полоской мяса перекочевал в руки Торма, малец разразился несвязными благодарностями. Первым зловещим предзнаменованием был подстреленный куаль. Один из лучников решил поохотиться и сбил тварь, что кружила над местом привала. Чешуйчатое существо упало, пронизанное стрелой, но подошедший охотник в ужасе отпрянул. Люди, что прибежали на его вскрик, обнаружили, что существо вполне себе живое. Если его можно было назвать «живым». На теле куаля были заметны следы разложения, как будто смерть настигла его несколько дней назад, хотя тварь продолжала биться крыльями, гневно шипя, выпячивая свою раздвоенную нижнюю челюсть, и стрела, что торчала из её тела, никак не мешала этому. Куаля сожгли, а обеспокоенные офицеры выставили утроенную стражу. Но Карли повезло, до его очереди было еще далеко. Хотя он всё равно не сомкнул глаз, вслушиваясь в шорохи ночи. Ему казалось, что во тьме таятся немыслимые кошмары, и стоит только на мгновение сомкнуть глаза, как они поглотят его. На утро двоих дозорных нашли мертвыми. Они стояли, облокотившись о ствол карка, а из их шей торчали острые иглы. Яд кимлии вызывал задубение мышц, но сама тварь побоялась утащить своих жертв, рассчитывая, что тела останутся тут, когда люди уйдут. Она ошибалась. Работать лопатами довелось рекрутам. Офицеры хотели, чтобы молодняк привык к виду трупов. И Карли был с ними согласен. Сейчас основная масса последних пополнений Весёлого рубит деревья. Лишь немногие мальцы были приставлены к офицерам и отправились зачищать лес. К вечеру второго дня отряд вышел на берег небольшой речушки, что текла по дну оврага. Судя по словам охотников, что выжили после первого рейда, до логова твари оставалось чуть больше дня пути вверх по течению. Чуть дальше, в отвесном берегу реки, находилось полсотни нор, в каждую из которых мог пролезть ребенок. Обиталище щелкунов. Людям достался шанс выплеснуть напряжение. Сумерки наполнились запахом горелого мяса и истошного щёлканья, когда несгораемый выжигал норы. Два десятка слепых тварей всё же смогли вырваться из своих раскалённых убежищ и кинуться на людей. Но они были встречены холодной сталью в крепких руках и мастерством демиургов. Карли вряд ли смог бы забыть, как один за одним щелкуны разрывались на куски от одного взгляда того самого имперца со смешным акцентом и юношескими усиками. За исключением нескольких царапин, солдаты не пострадали. Но тревожное чувство не пропало, наоборот, оно витало в воздухе тяжёлой зловонной пеленой. Казалось, будто тысячи незримых глаз следили за воинами из чащи. Ночью вновь разожгли костры. Но никто уже не смеялся и не пел песни. Люди были нервными и настороженными. Они расположились на широкой поляне, заросшей по краю лиловником. Их всех скрепляло одно желание — поскорее закончить дело и выбраться из жуткого леса. Сегодня первую половину ночи дежурил Карли. Шорохи во тьме не сулили ничего хорошего, но на стороне стражника все еще были огонь и сталь. Щелкуны вернулись, когда время давно перевалило за полночь. Вот только теперь их было уже не два десятка, а несколько сотен. Как будто чья-то злая воля сбила их в огромную стаю и спустила на людей. Еще пару минут назад ничего не предвещало беды, но вот ветер принёс уж слишком знакомые звуки. — Подъём! Тревога! Щелкуны! — истошно заорал один из дежурных. По лесу разносился крик дозорных, а из ночной тьмы, хрустя по легкому насту и зловеще щёлкая, ринулась орда тварей. Карли в ужасе перехватил копье: пусть каждый щелкун не опаснее бешеного пса, но в таких количествах эта черная масса просто поглотит людей! Сзади вспыхивают заранее приготовленные факелы, подскакивают и хватаются за оружие люди. Но Карли нет до них дела — первая из тварей уже прыгнула на него и была насажена на острие копья. Пока стражник скидывал тушу, ещё двое щелкунов кинулись на него, и если бы не шестопёр имперского солдата, в горло капрала уже вгрызались бы три десятка бритвенно-острых зубов. Справа кто-то истошно кричал. Карли пятился, нанося быстрые тычки самым смелым щелкунам. Те не спешили уже нападать, а старались окружить стражника. Вдруг сзади что-то оглушительно треснуло, послышался звук падающего дерева. Это послужило сигналом и твари кинулись на отвлекшегося капрала. Древко копья сбило двоих щелкунов с ног. Третий прыгнул на грудь Карли, клацая челюстью у самого лица и обдавая рыжего стражника смрадным дыханием. Капрал взвыл от боли, почувствовав, как в его голень впиваются игольчатые зубы еще одного хищника. Пытаясь скинуть с себя тварей, капрал споткнулся и упал, продолжая бороться с щелкуном на своей груди и одновременно стараясь пнуть свободной ногой терзающего голень хищника. Над капралом раздался яростный крик. Послышался глухой удар, и зубы, что впивались в голень, отпустили его. Костяные пластины на шее щелкуна, пытающегося добраться до лица Карли, грозно затрещали. В бок твари вошло копье, и стражник облегченно вздохнул. Этот удар нанёс Брайт, и теперь пытался вытащить копье из мертвого хищника. — Вы вовремя… Подоспели, — выдохнул Карли, хватаясь за руку Торма. Полный малец где-то потерял своё копье и теперь сжимал толстую чёрную головешку. Но, к удивлению Карли, за спиной сына мясника болталась его походная сумка. Рядом Юнт быстрыми ударами заколол одного за другим двоих щелкунов, и вместе с бородатым имперцем добивал третьего. Карли поднялся и тут же припал на левую ногу — лодыжку пронзила резкая боль. Через мгновение его уши заложило от оглушительного треска. Справа, недалеко от того места, где находился стражник, некая сила превращала землю вместе с деревьями, кустами, тварями и несколькими солдатами, что там находились, в кашу. — Осторожнее, чокнутые ублюдки! — заорал двоим демиургам Карли, едва слыша свой голос. Молодые мастера стояли плечом к плечу, держась за руки подобно любовникам, и направляя свободными ладонями волну разрушения. Деревья трескались, из земли вырывались куски грязи, щелкунов и людей, что попали в этот водоворот разрушения разрывало на куски, разбрасывая ошметки во все стороны. Свет факела выхватил из мрака лица демиургов, из их ноздрей и глаз струилась кровь. Истошные вопли, что донеслись из-за кустов лиловника, заставили всех повернуть головы влево. Заросли ярко полыхнули, раздался кошмарный рык, и сквозь пламя проломился несгораемый. Одежда на нем полыхала, но мастер, казалось, не обращал на это внимания. Его преследовало нечто огромное. Огонь осветил двухметровую массивную тушу. Существо имело шесть лап, приплюснутую пасть, с боков которой находились костяные жвалы, и спину, покрытую зарослями фиолетового мха. — Дрек! Это дрек! — раздался крик Юза. Несгораемый упал на землю. Карли, пара имперцев и Юз кинулись к нему. Над ними просвистело несколько стрел, но они лишь разозлили чудовище. Мастер перевернулся на спину, вскинул руку. Дрека окутал молочный туман и тут же пропал. — Функцьюре нирт! Варум ес нирт функцьюре?! [1] — испуганно прокричал несгораемый. Туша дрека проломилась сквозь пылающие кусты, и разъярённое чудовище одним быстрым ударом разорвало живот ближайшему имперцу, тому, чей шестопер недавно спас Карли. Сам капрал вместе со старшиной оттаскивали несгораемого и пытались сбить пламя с его плаща. Рекруты, несколько имперских солдат и один егерь отбивались от десятка щелкунов. Где-то ещё кусок леса превратился в щепки усилиями двоих демиургов. Вдруг над битвой разнёсся протяжный, леденящий душу вой. «Оно здесь. Всё кончено. Всё бессмысленно.» — отчаяние острыми шипами впилось в разум Карли. Бородатый имперец замер, оглядываясь на вой. Двое щелкунов сразу же прыгнули и свалили его на землю. Несгораемый забился в судорогах, на его губах проступила пена и Карли бросил его. — Капрал? — повернув голову, удивленно спросил Юз. — Не помочь… Им не помочь… Мы обречены… Не помочь… — как в бреду повторял Карли. Он обвел взглядом поляну. Людей осталось немного. Щелкунов тоже. Двое демиургов лежали мертвыми, продолжая держатся за руки. Недалеко от них имперец и два стража Веселого бросились бежать, но щелкуны быстро настигли их безоружные спины. Боль в лодыжке отступила на закоулки сознания и продолжила пульсировать там. «О Бездна, голова раскалывается!» Справа, недалеко от Карли и Юза, трое рекрутов и егерь добивали нескольких щелкунов. Один имперец корчился на земле, зажимая разорванное горло — жизнь медленно вытекала из него. Остальные были уже мертвы. Дрек терзал тело солдата в пятидесяти шагах от капрала. А сзади, на другом конце поляны, среди мельтешащих силуэтов показалась огромная неясная тень. Это был источник воя. Это была сама Бездна. Даже смотря на неё можно было окончательно лишиться рассудка, поэтому Карли не смотрел. До Юза наконец-то дошло, что несгораемый является обузой, и старшина бросил его. К несчастью, дрек обратил на них своё внимание. Карли с ужасом понял, что в живых в этой части поляны осталась жалкая горстка. Шестилапая туша удивительно быстро припустила в сторону старшины и капрала. Сорок шагов. Двадцать. Карли покрепче перехватил копье. Десять. Чудовище начало замахиваться передними лапами. Капрал приготовился к удару. Как вдруг в тушу дрека на огромной скорости врезалось бревно. Пользуясь шансом, несмотря на ужасную головную боль и чувство апатии, что охватывало все его тело, Карли бросился на сбитого с ног дрека. Первым же ударом стражник загнал копьё глубоко в складки шеи чудовища, но получил чувствительный удар лапой и упал на землю. Отползая и кривясь от резкой боли, капрал увидел, как к ним на помощь бежит отряд имперцев с тем самым демиургом, что говорил со смешным акцентом. Юз вместе с Брайтом добили упавшее чудовище, проломив ему голову. И вновь волна низкого воя прокатилась по поляне. Воины встали в строй и повернулись в сторону порождения Бездны. Карли забрал шестопёр мертвого имперца: вытаскивать копьё из шеи дрека не было времени, и приготовился к решающей битве. Рядом, перепачканный грязью и синеватой кровью щелкунов, крепко сжимая древко своего копья, встал Юнт. Несколько костров ещё продолжало гореть во всем этом безумии. Их свет вырвал из объятий тьмы огромную массу извивающихся черных щупалец и костяных шипов, что двигались за деревьями по ту сторону поляны. Карли видел десятки пастей, полных бритвено острых зубов, они исторгали ужасный низкий вой. От чудовища исходили почти ощутимые волны страха, но близость людей не давала Карли окончательно утонуть в пучине кошмара. Нос стражника учуял невыносимое, всё усиливающееся, сладковатое зловоние. Будто сотни тел разлагались неподалёку. Демиург, скрывшиеся за щитами имперцы, Юнт, Карли, пара егерей и трое рекрутов — всего двадцать два человека остались в живых, но они были готовы прикончить тварь. Нечто скользило вокруг ощетинившихся оружием людей. Вой и зловоние сводили с ума, всё это казалось страшным сном. Вой прервался, и Карли с ужасом понял, что от чудовища по мокрой земле растекается чёрная, маслянистая слизь. Мертвые тела, к которым она касалась, безмолвно вставали и поворачивались к уцелевшим людям. Их становилось всё больше и больше. — Вот же сука! — похоже, это первые слова, что произнес Брайт за этот день. — Надо убить тварь, если хотим жить! — Юз на памяти Карли впервые кричал. Молодой демиург сел на грязь, обхватив голову руками: — Айх хуьюри исх! Винр зинтх фа’олен! [2] — заскулил он. Юз поднял демиурга за отворот дуплета и отвесил пощечину. Из глаз мастера заструились слезы. — Слушай сюда, имперский ублюдок! Мы не обречены! Мы победим этот кошмар! — заорал в лицо демиургу Юз. — Мы должны убить эту тварь! — Юз указал на тень, что скользила меж деревьев на самой границе света костров. — И ты, сука, сделаешь всё для нашей победы! Плачущий мастер быстро закивал. В этот момент последний из мёртвых встал, и они безмолвной толпой кинулись на живых. Первая волна накатила и разбилась о имперские щиты. Люди, держа круговой строй, подобно ежу, стали двигаться в сторону леса и твари, что скрывалась за деревьями. Карли расшиб череп стражнику, с которым ещё неделю назад играл в кости. Мертвых было куда тяжелее упокоить, чем живых. Капрал понял это, когда переломал хребет щелкуну, но это не особо остановило хищника. Окончательно убить мертвеца можно было только раскроив ему голову. Двое имперцев несли факела, так что людям не грозило оказаться во тьме. Отбиваясь от мертвых, Карли и не заметил, как они приблизились к самому лесу. Услышав новый, ещё более жуткий вой, что раздался совсем рядом, стражник повернул голову. Между деревьев скользнуло нечто настолько черное, что свет тонул в нем. Чудовище было огромным, щупальца быстрым рывком преодолели десяток метров, что отделяли его от ближайших воинов. Но разлетелись на ошметки. «Хорошо, когда на твоей стороне мастер» — мелькнуло в голове Карли. Демиург закричал и вскинул руку в направлении чудовища, желая покончить с ним. Но тварь укутал полупрозрачный молочный кокон и больше ничего не произошло. Только из носа имперца заструилась кровь. — Я не м’огу ег’о д’остаать! — с какой-то обидой в голосе проскулил молодой мастер. — Тогда займись мертвецами! — гаркнул на него Юз. — Карли, помоги ему вместе со своими сопляками, остальные — за мной! От звуков, что издавало чудовище, от ужасной головной боли и зловония у Карли всё плыло перед глазами. Шестопер сломал ногу мертвому стражнику, и теперь бывший сослуживец полз в сторону капрала, молчаливо желая его прикончить. Тяжелый сапог не дал осуществиться планам мертвеца. Бошки еще двоих мертвых взорвались и забрызгали живых кровавой кашей. Торм, кажется, не обратил на это внимание, продолжая яростно избивать щелкуна своей импровизированной дубиной. Карли видел, что сопляк на грани истерики. В отличие от Торма, Юнт и Брайт действовали куда слаженнее, точными уколами они не подпускали мёртвых к мастеру. Лицо последнего казалось бледным пятном на фоне ночи, лишь струйки крови на его щеках, да чёрные синяки под глазами оттеняли его. Сзади послышался оглушительный рев. Карли на мгновение обернулся и тут же был сбит в грязь мертвым имперцем. Удар шестопером меж ног мертвеца не возымел успеха и уже через секунду рыжий стражник барахтался в грязи вместе со свежим трупом. А еще через секунду имперца сорвало с Карли ударом невидимой волны. Капрал всё же обернулся. Чудовище уже разделалось с двумя имперскими пехотинцами. Из его тела торчало несколько стрел и копий, но тварь не обращала на них внимание. Юз пытался перерубить тонкий, покрытый шипами бич, что обвился вокруг его ноги. У него это все же получилось и чудовище оглушительно взревело всеми своими пастями. Голову Карли пронзила вспышка невыносимой боли. Не имея сил стоять, стражник упал на колени. Похоже, боль сковала всех людей на этой поляне. Мальчишки всё ещё отбивались. Демиург валялся в грязи, обхватив голову руками и что-то скулил на имперском. Эбеново-чёрная тварь обвила Юза, и старшина исчез в переплетениях щупалец. «Всё кончено» — настырная, чужая мысль засела в голове Карли. Но на смену ей пришла внезапная догадка. Капрал вспомнил дрека, вспомнил бревно, которое запустил мастер. Кинувшись к полуживому демиургу Карли начал неистово теребить его за грязный плащ: — Пронзи её! Пронзи её! Издалека, как дрека! Понял?! Пронзи её! — слова казались шепотом, хотя Карли орал их прямо в лицо мастеру. Розовые от лопнувших капилляров глаза впились в капрала. Рыжий стражник рывком поднял демиурга на ноги и, не обращая внимания на Юнта, борющегося с тремя щелкунами, повернул лицом к чудовищу. Мастер поднял руку. Его лицо пронзила судорога, на лбу проступили жилы. Зубы демиурга заскрипели —казалось, ещё немного, и они раскрошатся. Молодое дерево в десяти метрах от беснующейся твари сломалось и треснуло пополам. Мгновение, и две огромные щепки вошли в эбеново-черное переплетение щупалец. С ужасным, раздирающим разум воем тварь погибла. Всё кончено. Мастер лишился сознания, но Карли успел его подхватить. Но ликующий вскрик одного из выживших имперцев резко прервался. Мертвецы не упали на землю. Они лишь замерли на секунду, и вновь кинулись на живых. «Ещё можно спасти молодых» — как-то спокойно подумал Карли. Он принял решение. И даже если оно будет мучить его по ночам, то он хотя бы увидит эти ночи. И эти трое рекрутов, чей путь только начался, увидят. Пока имперцы повернули своё оружие на наседающих мертвецов, Карли взвалил демиурга себе на плечи — мастер еще пригодится им. — За мной, мальчики, бежим отсюда, — тихо, чтобы не привлечь внимание остальных воинов, проговорил Карли. — За мной. — Но?.. — в глазах Юнта появилось понимание.***
Основная масса мёртвых только сейчас подоспела к воинам, и они, в пылу последнего сражения, не заметили, как во тьме леса исчезли рыжий капрал ранийского замка и трое молодых рекрутов. А вскоре уже некому было замечать. Мертвые поглотили живых своей массой и, лишенные воли, что указывала им цель, устремились по свежему запаху крови, пота и страха в глубь леса.***
Сумасшедшая спешка вывела Карли с рекрутами на крутой берег той самой реки, где они еще вчера выжигали норы щелкунов. — Они пойдут за нами. Пойдут! — похоже у Карли началась горячка. Демиург всё ещё не пришел в себя, хоть и дышал ровно. У них оставался единственный шанс запутать следы. Единственный шанс сбежать отсюда. После непродолжительных поисков в воде обнаружилась подходящая коряга — ствол давно упавшего и гниющего дерева. Карли подтолкнул запыханного Торма, за плечами которого все еще болталась толстая походная сумка: — Давайте, если хотите увидеть рассвет! Зайдя в ледяную воду и схватившись за ствол дерева пятеро людей поплыли по течению лесной реки. Капралу приходилось вдвойне тяжелее. Одной рукой он держал потерявшего сознание мастера над водой, а другой пытался удержаться на коряге. Холод медленно успокаивал боль и ломоту в теле, а река несла их всё дальше и дальше. «Хорошо, почти хорошо» — Карли медленно падал в бархатные объятья сна.
