Последний из Поттеров

Джеймс родился в богатой аристократической семье, в которой ношение «маски» было делом жизненно необходимым. И он активно ими пользовался, да так успешно, что, порой, даже самые близкие родственники не подозревали какое именно выражение лица для мальчика является естественным. Манипулятор юный Поттер был еще тот. Родившись «с золотой ложкой во рту» Джеймс достаточно быстро осознал простую истину — если ты никому не нужен, значит, ты должен заставить окружающих нуждаться в себе. Враги же, для него, делились на две позиции — вредные и полезные. Первые подлежали безусловному истреблению, вторых можно было заставить работать на себя. А еще он активно отслеживал потенциальных вассалов, которые также делились на разнообразные категории полезности. Включительно до четвертого курса юный Поттер лишь отслеживал перспективные кадры и изучал их психологическую составляющую. На это была направлена львиная доля его шуточек, которые могли достаточно часто перейти в издевательства. Впрочем, Джеймс прекрасно чувствовал ту тонкую грань, через которую не рекомендовалось переступать. Для более рисковых моментов у него имелся дружок Сириус, происходящий из семейства не особо-то отягченного человеческой моралью и менее чувствительного к магическим откатам. Начиная с пятого курса Поттер развернулся во всю ширь. Так, Северус Снейп был пойман в несложную ловушку и заполучил весьма сомнительный Долг Жизни. А далее будущий декан Слизерина лишь усугублял его, с каждым разом лишая себя все больших и больших шансов на собственное спасение. К концу 1981 года Снейп повис на грани магического рабства, а тринадцать лет спустя и перевалился за нее. Стоило Гарольду лишь объявить об этом, соблюдая все правила, как зельевар, менталист, темный маг и просто большая сволочь получал на шею украшение, которого он мог лишиться лишь после окончательной смерти. Да и то Гарольд мог призвать его призрак Роду на вечное служение. Аналогичная судьба постигла Ремуса Люпина и Питера Петтигрю. Первый, правда, балансировал на лезвии бритвы достаточно долго и загремел в магическое рабство примерно в конце прошлого учебного года. Питер же, в свою очередь, оказался полным вассалом быстрее всех. Правда, Джеймс все откладывал время о его фактическом оглашении как для самого Питера, так и для широкой общественности. Магическое рабство было весьма жутким и страшным. Маг лишался всех прав и свобод, поступая в полную физическую и магическую зависимость от своего господина. Наличие ошейника запросто перебивало все ранее данные клятвы, обязательства и так далее по списку. Скорее всего, это могло одолеть даже влияние Темной Метки. Жили рабы, обычно, сравнительно не очень долго и, в основном, предназначались для ритуального умерщвления. В случае смерти своего хозяина рабы умирали вслед за ним. Полный вассалитет также приравнивался к рабству, но при этом маг не настолько сильно зависел от жизни и здоровья сюзерена, а в случае насильственного разрыва связи мог лишиться не жизни, а только магии. Впрочем, для многих магов и такое наказание приравнивалось к одной из самых жутких и изощренных казней. Почему отец применил к этим трем магам подобную формулу зависимости Гарольд, в принципе, догадывался. Все трое рисковали нахвататься посторонних клятв и обязательств, которые шли вразрез с политикой Рода Поттер и во вред ей. Слишком многое стояло на кону, чтобы эту троицу можно было отпустить в свободное плавание. Трое магов, а именно магглорожденные Джессика Пагсли, Эмма Монтроуз и Юлиуш Гловацки, Джеймсом были приведены к полному вассалитету. Взамен он обязывался устроить их личную жизнь. Впрочем, двое из них, Пагсли и Гловацки, погибли во время последней войны. А вот Монтроуз стоило бы отыскать. Еще четверо магов имели перед Джеймсом разнообразные обязательства. Из них погибла лишь Марлин МакКиннон. Другие же были живы, правда, Алиса Стоукс, в замужестве Лонгботтом, оказалась прикована к больничной койке. А вот Лесли Вудсток и Хелена Ликор были живы. Более того, они образовали семейную пару. Лесли работал экономическим детективом в крупной страховой компании, а его супруга в этой же компании трудилась адвокатом. Затем Родовой Камень стал транслировать разнообразные сценки из жизни Поттеров. Вскоре выяснилось, что Добби предал не Джеймса Поттера, как ранее думал Гарри, а его деда Флимонта, пропустив к тому отравителя. К сожалению, это был лишь исполнитель заказа и он уже давным-давно гнил в земле — Карлус Поттер выследил убийцу своего отца и жестоко с ним расправился. Но, видимо, даже это не указало ему на истинного заказчика и основной враг остался для мстителя недосягаемым. Особое внимание юноши привлекла сцена той самой памятной ночи, когда Волдеморт вломился в уютный домик в Годриковой Впадине. Ночь уже полностью вступила в свои права. На дорожке, ведущей к дому неожиданно возникают две тени. Одна высокая, жилистая, с явным ореолом ауры власти и жестокости, вторая же — невысокого роста, толстенькая, от нее веет подобострастием и страхом. Волдеморт и Петтигрю, Темный Лорд и его верный слуга… бастард-полукровка и его крыса. Высокая тень стремительно подходит к двери, резко распахивает их и врывается вовнутрь. Слышны приглушенные голоса, их резко сменяет чей-то гневный вопль, слышится шум отчаянной борьбы и истошный предсмертный крик. Но толстяк ничего этого не видит и не слышит. Едва его хозяин подошел к двери, как слуга опрометью выбегает за калитку и срочно кому-то отправляет какое-то сообщение. Декорации резко меняются и становится виден антураж довольно уютной гостиной. В комнате лишь один человек и он сидит в уютном мягком кресле лицом к двери. Гарри узнает его — это его отец. Джеймс Поттер спокойно сидит в кресле и… словно чего-то или кого-то ждет. Как только Волдеморт подходит к крыльцу дома, по плотно сжатым губам хозяина змеится зловещая, не предвещающая гостю ничего хорошего, улыбка. Миг, и посетитель уже готов перешагнуть порог. Поттер презрительно усмехается и, надменно взмахивая рукой, приглашает Темного Лорда войти вовнутрь. — Входи, входи ублюдок. Не стой на пороге, не топчись там. Коль ты пришел к чистокровному хозяину, то пади на колени и проси милости. Я сегодня добр, может, что-то тебе и обломится! — Как смеешь ты, ничтожный, бросать вызов Лорду Судеб, — надменно процедил Волдеморт. — Не тебе, самозванец, бросать вызов чистокровному магу, — ответил Джеймс. — Ты всего-навсего Том Марволо Редл, незаконнорожденный сын маггла, Предатель Крови, отцеубийца и грязнокровка. На колени, щенок! От услышанного Волдеморт побелел подобно куску мела, а последняя фраза едва не заставила его и в самом деле принять коленопреклоненную позу. Взвыв от ярости, он вскинул палочку чтобы послать в Поттера свое коронное заклинание — смертоносную Аваду Кедавра. Джеймс даже не сделал попытки хоть как-то увернуться, но ему, как оказалось, этого делать и не понадобилось. Едва Волдеморт выкрикнул первое слово, как вокруг него резко активировался полупрозрачный купол, начавший активно вытягивать из попавшего в ловушку мага все магические силы. Как Темный Лорд ни бился внутри, какие бы о заклинания ни использовал — ничего ему не помогало. Магия буквально высасывалась из него, а купол начисто отрезал какие-либо магические связи. Неожиданно Джеймс громко захохотал. — Бейся, рвись наружу, сильнее, быстрее! Ну что же ты встал, а, Лорд Судеб? Смирись со своей судьбой, ты находишься внутри Сосущего Купола. Этот купол в былые века уничтожал высших демонов Ада, что ему жалкий человечек. Узри же истинную мощь Рода Поттер! Издав последний истошный вопль Волдеморт рассыпался прахом, но его дух продолжал активно сопротивляться. Внезапно раздался щелчок, стенки купола неожиданно просели и истерзанной душе, наконец, удалось прорваться наружу. Но Поттер не зевал и нанес удар заклинанием Изгнания. С пронзительным воем дух улетучился прочь. — Не понял, — задумчиво пробормотал победитель, изучая рунные схемы, — это еще такое что было? Родовой камень переполнился, что ли? Да нет, не похоже. Так, так… Ага, ну теперь мне все ясно! Этот урод, похоже, наклепал себе изрядное количество крестражей. Как только из него высосало основную магию, купол и схлопнулся. А якоря не дали ему уйти в объятия Смерти. Судя по кое-каким косвенным признакам, ключевой якорь находится в чьих-то руках и его призвали на службу. Ничего, восстанавливаться этому ироду придется более десятилетия да и магию моего Рода он надолго запомнит! А крестражи… а крестражи мы с Бродягой сыщем и возложим на алтарь Рода Блэк. И тогда он будет лишен посмертия, а Вечная Невеста возблагодарит своих верных слуг. Да-а, мечты, мечты… Окинув еще раз остатки ловушки задумчивым взглядом, Джеймс неторопливо проследовал на второй этаж своего дома. Там по спальне лихорадочно металась молодая худощавая рыжеволосая женщина. Мама, понял Гарри. Сейчас он, глядя на изображение своей матери непредвзятым глазом, поражался насколько та похожа на Петунию. А рыжие, возможно подкрашенные, волосы могли на равных посоперничать с рыжиной семейки Уизли. Лили явно куда-то собиралась. Вытаскивала из шкафов вещи и буквально швыряла их в зев открытого чемодана. Джеймс, понаблюдав немного за этим сумасшествием, негромко спросил. — Милая, ты куда-то собралась? — Я тебе не милая! — мгновенно окрысилась Лили. — И вообще — я от тебя ухожу! — Да ты что, — насмешливо протянул Джеймс. — И куда же, позволь спросить, ты пойдешь? Никак к Нюниусу? Зря! Не сегодня-завтра его заметут авроры, а с его-то меткой Снейпу прямая дорога в Азкабан. Лет десять он получит, это как минимум. — Не твое дело, куда я пойду, — отмахнулась супруга. — И еще. Я забираю Гарри! В ответ Джеймс Поттер громко расхохотался. Неожиданно смешинка в его глазах сменилась холодным льдом. — Нет! — Что значит «нет»? — опешила Лили. — То и значит, — ответил муж. — Никуда сына не заберешь. — Я его мать! — воскликнула Лили. — Любой суд оставит маленького ребенка вместе с матерью. — Любой, — насмешливо процедил Джеймс, — кроме Визенгамота! Я так понимаю, Лили, что ты, прожив десять лет в магическом мире, так и не удосужилась изучить основные законы и правила того мира, в который однажды угодила. Одним словом, ты типичная грязнокровка! — Я твоя жена! — взвилась Лили. — Хм, — Джеймс ее окинул презрительным взглядом. — Вообще-то нет. Не жена. — Наш брак зарегистрирован в министерстве! — упорствовала Лили. — Да, — кивнул Джеймс, — это правда. Только вот в глазах лордов-магов эта бумажка не имеет никакой ценности. Мы, чистокровные маги, признаем законным только тот брак, который был скреплен на родовом алтаре, заключен путем слияния магии и одобрен духами предков. Все прочее относится к наложницам, сожительницам и любовницам. Дети от подобных союзов являются бастардами. — Значит Гарри… — Именно. Но это продлится исключительно до нынешнего Йоля, когда он предстанет перед духами предков и они решат — достоин ли мой сын стать полноправным Поттером. — И ты еще веришь в эту чушь, — Лили презрительно скривилась. — Директор говорит, что… — Меня не интересует мнение старого, одинокого, бездетного гомосексуалиста, который, по слухам, в молодости убил свою больную сестру, чтобы беспрепятственно отправиться в путешествие в компании своего любовника. К тому же Альбус Дамблдор уже более четырех лет не является моим директором, а, значит, не имеет ко мне ровно никакого интереса в своей изначальной роли. Знаешь что, Лили, давай-ка я тебя и взаправду выгоню без какого-либо пособия. Скажем, за измену. Или ты думаешь, будто я не знаю о том, что некий С. Т. Снейп ходит сюда в мое отсутствие как к себе домой? Знаю, конечно. А еще я знаю, что ребенок, которого ты ждешь, зачат от Нюниуса. — Только попробуй! — прошипела Лили. — И тут же все мигом узнают о том, что именно вы с Сириусом три года тому назад полностью вырезали семью МакГоннаголл и что это ты лично убил мужа и сына Минервы. — Ах вот ты как! — взъярился Джеймс. — Экспелиармус! Ступефай! Инкацеро! Силенцио! Постой-ка тут, женушка, пока я не дождусь Нюниуса. По моим прикидкам, он вот-вот примчится. И вот тогда ты на своей шкуре узнаешь, как поступают люди моего круга с неверными женами! Джеймс в этот миг напоминал кипящий котел. Если не дать выйти собирающемуся пару, то взрыв будет просто неизбежен. И взбешенный маг был готов наброситься на всех, кто только мог оказаться у него на пути. Однако, спустившись на первый этаж Джеймс резко успокоился. Качнув несколько раз головой и пару раз сделав глубокий вдох Поттер направился к своему креслу. Неожиданно он свернул в сторону и, криво ухмыльнувшись, что-то поднял с пола. — Палочка самого Волдика… А что, это идея! В этот самый миг дверь резко распахнулась и на пороге застыл Северус Тобиас Снейп собственной, изрядно взъерошенной, персоной. Но не успел он даже ступить пару шагов как на него потоком посыпались заклинания. И пускай Снейп славился как достаточно хороший боец, но, к его глубокому сожалению, в дуэлях против Поттера он постоянно уступал. К тому же он оказался не готов к неожиданному нападению, а потому практически не сумел оказать мало-мальски достойный отпор. Вскоре он был повержен на пол и обездвижен. — Империо! — прозвучал голос Поттера. Джеймс всегда славился тем, что мог реализовать только что придуманный или на коленке сляпанный план также эффективно, словно это был результат работы целого военного и аналитического штаба. И тут он не отступил от самого себя. Через несколько минут, в ходе которых Поттер тестировал надежность своего контроля над Снейпом, последний был отбуксирован на второй этаж. Проведя последние приготовления своей пьесы, нагло ухмыляясь, Джеймс вручил Северусу трофейную палочку Волдеморта и, встав перед ним, начал исполнять свою собственную роль. — Что, Нюниус, ты меня сильно ненавидишь? — Да, — прозвучал едва слышный ответ. — И готов меня убить при первом же удобном случае? — Да, — прохрипел Снейп. — Тогда подними палочку, нацель ее мне в грудь и повторяй за мной: Авада… — Авада Кедавра! — резко рявкнул зельевар. Быть бы Поттеру убитым на месте, но он, в самый последний момент, резко присел. Луч заклинания все равно прошел настолько близко, что у Джеймса отчетливо шевельнулись волосы. Но за спиной у Поттера стояла Лили… Заклинание ударило ее прямо в грудь. Покачнувшись, женщина мягко свалилась на пол. В глазах изумленного Снейпа стало просыпаться ощущение того, что он наделал. Горестно всхлипнув, он попытался атаковать Поттера еще раз, однако тот не зевал и уложил Снейпа на пол быстрой подсечкой. Выбив из рук зельевара палочку, Джеймс схватил своего противника за шиворот и с громом поволок вниз по лестнице, таща того на улицу. Вытащив Снейпа во двор, Джеймс швырнул потерявшего от ужаса и горя какую-либо чувствительность зельевара прямо на клумбу роз. Окинув его презрительным взглядом он поднял вверх правую руку. — Я, Джеймс Карлус Поттер, наследник и регент Рода Поттер, беру твою магию… — Стой!!! — раздавшийся откуда-то сзади истошный вопль остановил мага. Недовольно повернувшись в сторону кричавшего, он обнаружил весьма встревоженного и запыхавшегося Альбуса Дамблдора. — Стой, мой мальчик, — сказал директор Хогвартса. — Не совершай ошибки. — Как «рогатый» муж я в своем праве! — огрызнулся Джеймс. — Он это заслужил. Впрочем, вы можете его у меня выкупить. Сорок пять тысяч галеонов за жизнь и магию этого презренного существа. Что, дорого? Ну тогда десять тысяч за жизнь, а магия, как я и хотел, останется у меня. Итак, приступим… — Ты не оставляешь мне выбора, мой мальчик. Повиновение! — Ты и вправду старый идиот, — презрительно прошипел Поттер. — Думаешь, я не обнаружил твою закладку и немедленно не избавился от нее? А коль так, то посмотрим кто кого. В следующее мгновение оба противника взорвались настоящим каскадом разнообразных заклинаний. Причем Дамблдор, начав схватку несколько размеренно и вальяжно, мигом растерял свой апломб и начал драться всерьез. Но, к его вящей досаде, большинство заклинаний из высшей трансфигурации, с которой Дамблдор, вне всякого сомнения, разбирался более чем великолепно, срабатывали либо с запозданием, либо давали намного более слабый эффект нежели это было изначально задумано. Конечно, Гарольд понял сразу причину проблем. Родовой алтарь рода иллюзионистов и артефакторов активно наводил помехи на враждебную магию. Неожиданно Джеймс резко перешел на боевые проклятья и его противник оказался к этому совершенно не готов. Да, не впечатлил Дамблдор Гарольда, совсем не впечатлил. Либо у него достаточно давно не было боевой практики, либо его «выдающиеся» способности и вовсе были плодом пиар-кампании. Ну или и то, и другое, вместе и сразу. Видать, именно поэтому старик и не выходил на поле боя во время последней войны. Вскоре все было кончено. Изрядно перегрузив своему противнику щит, Джеймс сумел проломить защиту сразу в трех местах, используя довольно слабые, но, впрочем, изрядно энергонасыщенные конструкты. Дамблдор тяжело рухнул на спину со сломанным носом, перебитой правой рукой из которой выпала на землю палочка, и с обширной рваной раной на левом бедре. Следующим ударом Поттер наверняка бы прикончил Дамблдора, но именно в этот миг у него за спиной мелькнула тень и брошенная, практически в упор, Авада поразила Джеймса в спину. Из мрака выступил злобно ухмыляющийся Аластор Моуди. Но падающий маг успел как-то вывернуть руку и воткнуть свою палочку стоймя в землю вкладывая все угасающие силы в последний удар. По усадьбе прокатилась невесть откуда взявшаяся сейсмическая волна, а на втором этаже вдруг громко заплакал осиротевший Гарри. Затем все стихло. Изображение внезапно резко замигало и разом погасло. Более ничего по событиям той ночи из алтаря Гарольду извлечь не удалось.