Спектакль с названием "Жизнь"

Мерзкая трель телефона разрывает голову на тысячи кусочков. Кому и что от меня надо? – Да. – Сердито рявкаю в трубку. – Ты мне еще тут поори. Мало ты вчера дров наломал что ли? Не соизволишь хотя бы спуститься и попытаться обсудить дальнейшие действия? – Тетя Эля, как всегда, в своем репертуаре, особенно не церемонится, говорит прямо и резко. Надо куда-то идти, что-то решать, с кем-то это все обсуждать. Но вряд ли теперь у меня есть выбор, я действительно все бездарно просрал. С чего теперь нужно начать? Как заново строить мир, который я собственноручно и с завидным энтузиазмом рушил весь последний месяц? Миллион вопросов, и совершенно нет ответов. Да еще и башка трещит так, что хочется оторвать ее к чертовой матери. Медленно вспоминаю из-за чего у меня в мозгу раздается это противное тиканье – Джекович меня вчера нехило приложил. Да и правильно сделал, честно говоря. Может, даже еще и мало врезал, надо было посильнее. Поднимаюсь с кровати и даже не думаю о том, чтобы переодеться или принять душ. Спускаюсь в ресторан прямо во вчерашнем помятом костюме и ищу взглядом фигуру с гордой осанкой – тетя Эля. Как всегда прекрасна и свежа, особенно на моем фоне. Я же выгляжу, как заправский алкаш, который не просыхает несколько недель, правда в костюме от Дольче за пару тысяч баксов. – Аспирин мне принеси. – Обращаюсь к проходящему мимо меня официанту. Мне кажется, что если я сейчас не выпью стакан воды, моя голова взорвется прямо тут. А у них здесь, вероятно, раннее собрание акционеров и главных умов нашего отеля. Пардон, уже не нашего. Их отеля. Никита сидит напротив тети Эли и что-то судорожно ищет в бумагах, которые ворохом рассыпаны на столике. Подхожу ближе и беру стул от соседнего стола, ставлю его спинкой вперед и сажусь на него демонстративно небрежно, опираясь руками об эту самую спинку. – Ну что, друзья мои, решаете, какую меру наказания для меня избрать? Давайте что-нибудь быстрое и минимально болезненное, потому что пыток я не выдержу, предупреждаю. – Две пары глаз обращают на меня свое внимание. – Может ты уже перестанешь ёрничать? Мало дел наворотил что ли? – Глаза Элеоноры так и стреляют огнем. Где же ее железная выдержка, – и сядь нормально, тебе не тринадцать лет и ты не у себя дома. – Тетя Эля, хватит этих прелюдий, вы же уже все решили, я вижу. Давай, руби свою правду-матку. – Паша, у меня нет выбора, я должна сделать так, чтоб твои мозги встали в конце концов на место. Я же знаю, что ты у меня хороший парень, просто тебя швыряет из стороны в сторону. – Элеонора вздыхает и переводит взгляд на Никиту. – Паш, мы тут подумали…– тон у него такой спокойный, голос тихий и уверенный. Бесит меня это напускное спокойствие и неправдоподобная забота о моем будущем. – Да хватит разговаривать со мной, как с душевно больным. Я не из психушки вернулся, а всего лишь спустился из своего номера. – Они издеваются что ли? Нельзя просто сказать, что они тут нарешали? Зачем тянуть кота за яйца? – Говорите уже нормально и покончим с этим. – Успокойся, никто не считает тебя психом. – В игру снова ступает тетя Эля. – Я предлагаю тебе три варианта, выбирай сам. Вот это и будет твое первое по-настоящему взрослое решение. – Трепещу в ожидании. Элеонора закатывает глаза и продолжает. – Первый вариант – ты собираешь свои вещи и улетаешь к себе на Родину, и можешь заниматься там, чем твоей душе угодно, но ни копейки денег я тебе больше не дам. – Она слегка понижает голос, видимо, для большей убедительности. – А второй – ты берешь адрес этого генерала и едешь к нему вымаливать прощение, потом то же самое делаешь с его внучкой и с той несчастной девочкой, чью свадьбу вчера испоганили. – Элеонора переводит взгляд на Никиту, – Ну и, конечно, внимательно слушаешь все, что говорит Никита. Действуешь только с его разрешения и во всем, что касается отеля, с ним советуешься. Про алкоголь я вообще молчу, это и так очевидно. – Мне кажется или на их лицах играет победная ухмылка? – А третий? – Что «третий»? – Третий вариант. Ты сказала, что у вас их три. Женщина закатывает глаза. – Третий… Дверь там. – И изящная рука с идеальным маникюром указывает по направлению к прозрачным раздвижным дверям. – Так это то же самое, что и первый. – Поэтому, я надеюсь, выбор очевиден. Я понял, на самом деле, у меня не было никакого выбора. Это была лишь имитация принятия самостоятельного решения. На деле же все уже решили за меня. Я встаю со стула и в эту секунду замечаю, как толпа девушек в черно-белой униформе обступили хрупкую фигурку в розовой толстовке, ее даже толком и не видно за этим плотным кольцом рук, которые обнимают ее со всех сторон и что-то громко кричат, пытаясь перебить друг друга. – Пришлешь адрес смской. – Обращаюсь я к тете Эле. И почти бегом направляюсь в лобби к этому столпотворению черно-белых фигур. Прежде чем просить прощения у всяких там внучек генералов, мне надо замолить грехи перед этой темной макушкой, которая виднеется в толпе горничных. А самое главное, я не должен позволить ей уехать. Пусть ругается, кричит, дерется и ненавидит меня, лишь бы была рядом. А что делать дальше, я как-нибудь придумаю.