Спектакль с названием "Жизнь"

Ты сразу поймёшь, что она твоя. Ты подходишь и говоришь ей "привет", а она тебе - "пока". И все, ты понимаешь, что это именно то, что тебе нужно. Саша Петров, "Заново родиться"

Это мое «надо что-то решать» затянулось ещё на сутки. Я так и сидел в номере, думая о том, что я должен буду сделать в первую очередь. За эти двадцать четыре часа я сорок три раза набирал её номер и сорок три раза сбрасывал вызов. Семнадцать раз я почти открывал дверь, с целью поехать к ней домой и поговорить, но каждый раз находил какую-то отговорку. И вот когда все отговорки и оправдания у меня закончились, я в восемнадцатый раз подошёл к закрытой двери и повернул ручку. За трое суток, что я провёл в номере, мир совершенно не изменился. Инопланетяне не прилетели, вечный двигатель не изобрели, а лампочку в коридоре рядом с моим люксом так и не поменяли. Все на своих местах. Я зашёл в лифт и нажал на кнопку первого этажа. Пока ехал вниз, думал, что надо купить цветы,а можно ещё и вина, или даже лучше шампанского. И ещё ананас, может быть. Хотя, возможно, что она не любит ананас. Тогда клубники. Клубнику любят все. А ещё можно салют под ее окнами устроить. Но соседи могут не одобрить такой поступок. И машину надо бы помыть, а то как-то несолидно ехать к девушке на грязной тачке. И пока все эти умные мысли крутились в голове, я успел спуститься на первый этаж и осознать, что я полный кретин. В очередной раз. Рядом со стойкой регистрации, уже переодетая в джинсы и свитшот, стояла Даша. А рядом с ней благополучно устроился наш уважаемый Никита Андреевич. Сколько еще этот слизняк будет виться вокруг нее? Я замер на противоположном конце лобби и у меня непроизвольно сжались кулаки и, кажется, зубы издали какой-то неестественный скрежет. Я не слышал, о чем они говорили, только видел, что Никитос все время улыбался и судорожно жестикулировал. А Даша почему-то хмурилась, и постоянно поглядывала в сторону раздвижных дверей. Дальше события развивались со скоростью света. Канаева повернулась в сторону выхода, видимо, решив, что все-таки пора идти домой. А мой кучерявый партнёр, вероятно, имел другое мнение на этот счёт, что продемонстрировал, резко схватив Дашу за предплечье, и громко произнёс: — Я тебе ещё не все сказал! В ту секунду, когда его пальцы, на мой взгляд, слишком сильно сжали ее тонкую руку, мое тело стало действовать отдельно от меня. Я за полсекунды пролетел расстояние от лифта до стойки ресепшн, и, схватив удивленную моим появлением девушку за другую руку, потянул на себя, заведя ее за спину и заслонив собой. — Руки от неё убрал! — я сам не узнал свой голос. Ярость затопила меня до самой макушки. — О, ты смотри, наш Граф Монте-Кристо вышел из заточения, — опять он улыбается этой своей мерзкой ухмылочкой, — я к своей девушке как хочу, так и прикасаюсь. Тебя я ещё не спрашивал. — Слушай ты, прекрати меня провоцировать! — я отпустил Дашину руку, которую все это время держал за спиной, и двинулся по направлению к этому кучерявому коротышке. — А то что? Ударишь меня? Забыл, чем заканчиваются все наши с тобой дуэли? Опять будешь ходить с разбитым носом, или чего хуже телочек своих не сможешь… — он, естественно, не успел договорить, мой кулак настиг его нос раньше. — Паша! — Даша, все это время стоявшая позади меня, кинулась нас разнимать. Встала между нами и уперлась руками мне в грудь. — я тебя прошу, прекрати. — Защищаешь его что ли, парня своего? — я попытался обойти ее, чтоб ещё раз врезать этому самодовольному хмырю, а то что-то маловато получилось. — Никого я не защищаю, просто прошу тебя, хватит! — Я взял ее двумя руками и отодвинул в сторону, отвлёкся всего на секунду, как мне прилетело в нос. Ну вот, опять с лейкопластырем ходить придётся. Ну ничего, игра стоит свеч. Пока Даша бегала звать Константина, который, вероятно, опять «отошёл на минуту в туалет», мы с Никитосом катались по всему лобби и чистили друг другу морды. Мне даже понравилось. Давно нужна была эта эмоциональная разрядка. Краем уха, сидя верхом на своём сопернике, я услышал странную реплику, произнесенную голосом моей ненаглядной: — Давай ты — левого, я — правого. И через секунду тонкие, но очень сильные руки обвили меня сзади и резко придали мне вертикальное положение, а потом знакомые ноги сделали подсечку, и теперь уже я оказался лежащим на полу, а надо мной нависала Канаева, чья коленка и уперлась мне прямо в грудь. — Я, кажется, забыл, что ты каратистка, — сложно назвать то, что вырвалось из моего рта голосом, скорее, неуверенный хрип. Я повернул голову в правую сторону, там Костя и Никита, которого секьюрити обхватил двумя руками со спины, замерли в недоумении. — Я думал, их просто разнять надо, а ты Даш, прям так радикально… — видимо, Константин недооценил способности нашей портье. — Ты все правильно сделал, Кость, — смотрит прямо мне в глаза, — это я так, для подстраховки. Никита вырывается из крепких объятий нашего охранника и демонстративно покидает отель, придерживая рукой нос, чтоб кровь не стекала по лицу. А я готов был вечность лежать в таком положении, чувствуя эту твёрдую коленку у себя на груди, но все хорошее, как известно, заканчивается. Даша отпускает меня, поднимается на ноги и снова протягивает мне руку. — Вставай, герой. Иди в туалет, сейчас аптечку принесу. А я вместо того, чтоб взять ее за руку, как делал это обычно, хлопаю по ее ладошке своей, и резво поднимаюсь на ноги. Хватит ей меня все время спасать. Это я должен руку протягивать, а не она мне. Она ничего не говорит, только провожает меня недоумевающим взглядом в сторону уборной. А потом трясёт головой, будто отгоняя какое-то наваждение, и идёт за аптечкой.