Спектакль с названием "Жизнь"

Предложение

В один из дождливых летних дней, каких в Москве немало, тётя Эля пригласила нас с Дашей присоединиться к обеду, и познакомиться с какими-то ее очередными и, как всегда, очень важными друзьями. Мы с Канаевой, как порядочные люди, пришли и честно отсидели с ними пару часов, даже не смеясь над тем, что у мужика причёска была похожа на воронье гнездо, а его спутница все время только и делала, что вытирала уголки его губ «салфеточкой», каждый раз при этом повторяя: — Лёлик, ну какой ты у меня свинюшка. Я порывался несколько раз вставить свой комментарий, но Даша каждый раз, заметив даже легкую попытку сарказма, била меня под столом кулаком, а она, знаете ли, делает это очень ощутимо. И я честно молчал. Но, когда эта трапеза стала окончательно невыносимой, мы извинились и «удалились вместе с моей очаровательной спутницей в уборную». Ввалившись внутрь и с грохотом захлопнув дверь, эта «спутница» вместе со мной в голос заржала, и мы оба медленно спустились по стене на пол, давясь невыносимым смехом. — А ты видела?.. Ты видела его волосы? — задыхаясь от смеха, пытался я произнести хоть слово, — там же идеальное место для нахохленной курицы и четырёх цыплят, — Даша уже вся красная от душившего ее смеха, поднялась и подошла к зеркалу, чтоб вытереть выступившие на глазах слезы. А я, сидя на полу в этом туалете и смотря на неё снизу вверх, опять принял важное решение. Туалет этот для нас судьбоносный, поэтому я ее сюда и затащил сегодня. Не будем нарушать традиции. Я встал и вплотную приблизился к ней. Она, все ещё не до конца просмеявшись, подняла на меня свои карие глаза. — Ты чего, Паш? — улыбается. А я специально беру ее за руку и снова целую почти уже невидимые шрамики на костяшках правой руки, как тогда. А потом с абсолютно серьёзным выражением лица медленно опускаюсь вниз. — Паш, да что такое? Ты опять извиняться собрался за что-то? — вдруг она замолкает, потому что фокусируется на том, что я встал на одно колено, — О, Боже, нет, нет, нет, — она закрывает рот ладошками и нервно моргает несколько раз подряд, — этого не может быть. — Мне кажется этот туалет стал для нас с тобой талисманом. Поэтому, согласна ли ты, стоя вот на этом самом месте, где мы с тобой первый раз поцеловались, а потом признались друг другу в любви, где я стал самым счастливым в мире человеком уже дважды, осчастливить меня в третий раз и ответить мне на вопрос: ты станешь моей женой? И просто моей… навсегда? — вытаскиваю из кармана чёрную бархатную коробочку и открываю ее, демонстрируя кольцо с красивым крупным бриллиантом. Она задыхается от нахлынувших эмоций, все время так делает, когда происходит что-то важное и очень неожиданное для неё, а потом, уже неожиданно для меня, так же опускается на колени и обхватывает мою шею руками. Максимально притягивает меня к себе и тихо-тихо шепчет на ухо: — Я только твоя. Навсегда, — секунда тишины и долгожданное такое же тихое, — да, — срывается с губ, а правая рука отпускает шею, и она протягивает ее мне. Ноги дрожать у меня не могут, потому что стою я на коленях, зато руки ходят ходуном. Но мне простительно, мне тут, между прочим, «да» сказали первый раз в жизни. Надеваю платиновый ободок кольца на ее безымянный палец и снова целую руку. А потом поднимаюсь на ноги и тяну ее за собой. Мы оба слишком переволновались, поэтому надо как-то разрядить обстановку. — Вот дети наши угорать будут, когда мы им расскажем, где происходили все самые главные события в нашей жизни. А может и свадьбу тут сыграем? Оригинально получится. — Дети? — я, кажется, хотел, чтоб она расслабилась, а она ещё сильнее напряглась и в уголках глаз снова собрались непрошеные слезы. — Ну да, Даш, дети, — а что я такого сказал? — Ты что хочешь от меня детей? — смотрит с каким-то недоверием и немым восхищением в глазах. — Мне показалось или я только что предложил тебе стать моей женой? — смеюсь, — Даш, ну конечно, я хочу от тебя детей. Но ты так не переживай, не прям сейчас. Нас там ещё люди ждут, — она смеётся и пихает меня в бок. — Дурак, — а потом прижимается ко мне, что есть силы, и мы вместе выходим в зал к нашим сегодняшним «важным» гостям. Подходим к столику и тётя Эля смотрит на нас с немым укором. — Вы где были? — В туалете, — не теряюсь я. — Что вместе? Вообще друга от друга оторваться не можете? — Да мы тут пожениться решили, — улыбаюсь во все тридцать два зуба и прижимаю Дашу ещё теснее к себе. — Что? Когда? — тётя Эля, кажется, в панике. — Только что, — мне нравится вводить ее в ступор. — В туалете??? — мне кажется, я не видел у людей глаз больше. — Ну да. — Ты и предложение сделал? — Да. — В туалете? — Да. — И что ты ответила? — перевела глаза на Дашу. Даша протягивает правую руку вперёд, демонстрируя обновку. — Конечно, да, — улыбается моя новоиспечённая невеста. А я про себя пробую это слово на вкус… невеста. Все это время две пары глаз наших новых симпатичных друзей пристально наблюдали за этим словесным пинг-понгом, только и успевая вертеть головой в разные стороны. И вдруг вскочили и зааплодировали, когда тётя Эля громко произнесла: — Всему ресторану шампанского, за счёт заведения. У меня ребёнок женится! И пока все галдели и кричали «поздравляем», я прижал Дашу ближе к себе и прошептал ей на ухо: — Я знал, что так будет. Поэтому предложение со свадьбой в туалете по-прежнему остаётся в силе, — ее глаза засмеялись, а губы изогнулись в улыбке. — А ты так и не понял, что мне не важно где выходить замуж, я могу и в туалете, главное, что за тебя!

Все тайное становится явным

Однажды, когда мы с Дашей уже официально объявили о нашей помолвке, и уже даже жили вместе в новой квартире, моя будущая жена решила устроить мне сюрприз. Я сидел за барной стойкой и копался в телефоне, когда мне пришло оповещение о сообщении, следующего содержания: «жду тебя в 10 вечера в твоем бывшем люксе, приготовься узнать страшную тайну». Послание это было, естественно, от моей ненаглядной. Я обвел взглядом лобби и увидел, что она, как ни в чем не бывало, разговаривает с какими-то китайцами. И ни один мускул на ее лице не дрогнул, когда наши взгляды встретились. Я поднял в воздух телефон и жестом показал ей, мол, что за фигня? А она только пожала плечами. Естественно, в моей голове начался напряженный мыслительный процесс, и единственное возможное решение этой загадки, которое пришло мне в голову — Даша беременна. После того, как эта мысль распространилась по всем отделам моего мозга, я минут тридцать просто сидел и молча смотрел в одну точку. И, в принципе-то, я был рад, но у меня сразу же появилась куча вопросов: а как же она пила вино вчера со мной? А как же мы скажем об этом тете Эле? А как же Даша наденет платье на свадьбу, она же хотела облегающее? А как же мы будем жить в трехкомнатной квартире? Надо побольше покупать, а мы еще в этой ремонт не доделали. Короче, я сходил с ума от потока мыслей, а моя будущая жена, как назло, за весь день ни разу ко мне так и не подошла. Я кое-как дождался назначенного времени, и, заготовив целую речь о том, какой я молодец и как я уже все продумал, направился в 412 люкс. На двери меня ждала записка «Зайди и сядь на пол возле белого кресла». Я, если честно, ничего не понял, потому что в голове у меня уже сражались мальчик и девочка в голубых и розовых штанишках, крича, и споря, кто из них родится первым. В номере царил абсолютный мрак, только возле того самого белого кресла стояла какая-то голубая светящаяся инсталляция. Я сел на пол и облокотился о боковую спинку. И вдруг меня пронзило ощущение, что я все это уже когда-то видел, только я не мог вспомнить, где и когда. Дверь соседнего люкса распахнулась и передо мной предстала очень хорошо знакомая мне фигура, правда почему-то одетая в розовый корсет, чулки и какую-то маску с вензелями. Она повернулась ко мне спиной, и меня вдруг, как током ударило, я аж приподнялся на руках. — Да ну нафиг! — я несколько раз моргнул, подумав, что, может быть, мне все-таки это привиделось. Тем временем девушка в корсете медленно развернулась лицом и направилась прямиком ко мне. Перекинула одну ногу через меня и села верхом, встречаясь со мной глазами. — Я тебе, вроде, должна… — и как я мог тогда ее не узнать, где вообще были мои глаза? — Да, двенадцать тысяч евро, милая, — развязываю атласную ленту маски и снимаю этот аксессуар с нее, — как будешь отдавать? — Руки уже расстегивают мелкие замочки ее корсета. — Натурой, — и она резко притягивает меня за шею к себе, впиваясь в меня алыми губами. Через пару часов, лежа у нее на животе, слушая историю о том, как они со своей рыжей сумасшедшей подругой прохерили двенадцать тысяч евро за ночь, и задыхаясь от смеха, я подумал, что, как только мы поженимся и она снимет свое облегающее свадебное платье, я ей сообщу, что мальчишка в голубых ползунках в моей голове победил, поэтому первым у нас должен быть парень!

Всё