Покажи мне свои глаза

Раздражающие комментарии и грубые замечания всегда присутствовали, когда Стайлз открывал рот в присутствии Лидии. Всю неделю она пытается быть дружелюбной, насколько это возможно, быть максимальной полезной и спокойной, как это возможно, потому что черт возьми, этот парень нуждался в хорошем пинке под зад. Он вел себя как ребенок в свои двадцать шесть лет, поэтому Лидия удивлялась, как он вообще посещал школу. Её мать была потрясена. В течение трех дней, она не сказала ни слова своей дочери, она даже не посмотрела на рыжеволосую. В понедельник Натали Мартин прочитала ей целую лекцию. Они говорили около двух часов, Натали жаловалась, а Лидия закатывала глаза при каждом слове. Последнее что она сказала: — Это моя жизнь, — и грациозно вышла из комнаты. Мартин прекрасно понимала, что её мать была разочарована. Она могла увидеть это в её глазах и это было больно. Они никогда не думала, что увидит этот взгляд. Первая неделя была ужасной. Более страшной, чем она могла себе представить. Между ней и Стайлзом не было никакого прогресса. Она так хотела ответить нахальным тоном на его грубые комментарии в свою сторону. Он не менялся. Он отказывался от её помощи, говоря, что она бесполезна. Парень даже не пытался общаться с ней, лишь показывал свою ненависть. И он довел её до такой точке, что Лидии приходилась несколько минут проводить в ванной комнате, пытаясь сдержать себя, либо от слез, либо чтобы не придушить этого нахала. Другими словами: Мартин не выдерживала Стайлза. Она была готова уйти в любое время, потому что силы покидали её, и она не могла терпеть его отношение к себе. Порой она спрашивала себя, как черт возьми, Скотт хорошо общается с ним? Скотт был лучшим другом Стайлза, так думала Лидия. Его улыбка была ангельской и искренней, и он был самым приятным человеком. Он рассказал ей, что Стайлз посещал обычную школу, но потом пошел в школу для слепых, где парень научился читать и другим полезным вещам. Рабочая неделя у семьи Стилински закончилась и впереди был один выходной. Она благодарила Бога за это, потому что она представляла как можно еще терпеть этого идиота. Рыжеволосая позвонила Кире, чтобы назначить встречу, потому что ей нужно было рассказать о Стайлзе Стилински. — Он ненавидит меня. Я говорю тебе, я больше не могу терпеть. Он продолжает говорить все эти ужасные вещи, а я ему ничего не сделала. Я просто не могу его понять, — Лидия упала на свою кровать. Кира сидела и читала разные заметки, улыбаясь словам своей подруги. — Вау. Это что-то, в чем даже Лидия Мартин не может разобраться. Дай ему поддержку, — брюнетка подмигнула и Мартин закатила глаза, глядя на скучный белый потолок. Она пожелала, чтобы её жизнь была скучной и белой. Скучно и белый звучали так легко и просто. Жизни нет. Кира упала на кровать рядом с Лидией и улыбнулась. — Не унывай, фасолина. Вторая неделя должна быть лучше. — Она смотрела на подругу, которая улыбнулась в ответ. — Он продолжает называть меня рыжей и мне хочется удавиться. Юкимура закатила глаза, когда в голову пришла отличная идея. Её пальцы начали щекотать Лидию по всему животу, и вскоре комната заполнилась смехом и радостью. — Если не добьешься успеха, тогда улыбайся. Лидия улыбнулась своей лучшей подруге. Это была Кира. Она знала, как заставить себя чувствовать лучше. *** Лидия ненавидела вторники. Это был вторник, и Лидия вернулась в дом Стилински. Это было 7 утра, как и обычно. Она вошла в дом, и было странно тихо, только время от времени раздавалось жужжание летнего ветра, заставляя девушка вздрогнуть. Был почти конец августа, и сентябрь уже стучится в двери Бейкон-Хиллс. Лидия повесила свое пальто и сняла туфли, затем поднялась на вверх, готовясь встретиться, возможно, с худшим человеком, которого она когда-либо встречала. (Хотя не совсем, судья на суде был хуже) — Доброе утро, — ухмыльнулась Лидия, как только открыла деревянную дверь. — О, здорово. Это рыжая. — Стайлз все еще лежал в постели. — Мои волосы клубничный блонд, тупица, — Мартин зашла внутрь, глядя на него и закатывая глаза. — Да, объясни это для слепого. Он осторожно поднял голову и Лидия поспешила на помощь, но парень справился сам. — Я могу позаботиться о себе, рыжая. Просто дай мне палку и собаку, я буду в порядке. — А палка или собака могут сделать кофе? Помочь спуститься по лестнице? — Она открыла его гардероб и выбрала что-то для него. — Дело говоришь, — Стилински сдался и слегка кивнул. Затем он поднял палец вверх, — на самом деле собака может держать ко. — Просто заткнись. Как насчет того, чтобы одеться и мы посмотрим, сможешь ли ты сделать это сам. — Она бросила ему джинсы и клетчатую рубашку, затем вышла из комнаты. Мартин встала за дверью и надула губы. Она смотрела на светло-зеленые стены, которые уже стали такими знакомыми. Три, два, один. — Лидия! — Застонал Стайлз и рыжеволосая прикрыла рот, пытаясь сдержать хихиканье. — Гав, — дразнила она. Девушка вошла в комнату и увидела Стайлза, который пытался справиться с рубашкой. Он был наполовину голым, его голова залезла в короткий рукав, где должна была находиться рука. Не голова. — Я по-прежнему считаю твое присутствие не обязательным. — Стилински поджал губы, и поднял руки вверх. Лидия взяла рубашку, стараясь вытащить голову из рукава, потому что она определенно застряла. Как ему вообще удалось это? После того как она успешно справилась с этим, она могла вновь видеть его. Девушка знала, что он ненавидел, когда она оставалась с ним и помогала с одеждой. Она тоже ненавидела его. Это случилось сразу, как только она начала работать. Неловкое молчание. Странная атмосфера. Жутко неудобно. Неловко. Мартин быстро помогла ему надеть рубашку. Стайлз припустил её вниз и почесал затылок. — Штаны я надену сам, спасибо. Ты можешь идти, — сказал он и подождал пока она уйдет. Лидия бросилась прочь из комнаты, выпуская вздох облегчения. Это было так неловко. Прошло несколько минут, и Стайлз снова позвал её. — Мне нужна помощь с молнией. — Он стоял беспомощный, как потерянный мальчик, закусив нижнюю губу. Лидия улыбнулась и закрыла глаза, подходя к Стилински. — Гав, гав, — она сглотнула, когда присела достаточно, чтобы застегнуть молнию. Неловко. После того, как Мартин справилась с этим, она попросила Стайлза подождать, пока та закончить застилать постель и приберется немного, а потому они вместе спустятся вниз. Но Стилински был упрямый, он не послушал её и пошел искать свою палку. — Ты забыл тот факт, что ты не можешь видеть? Ты можешь пораниться. — Девушка закатила глаза, заправляя кровать бежевой простыней. — Продолжай мечтать, рыжая. Я собираюсь найти…- Столкновение. Лидия вздрогнула. Она огляделась и заметила Стайлза, который положив руку на голову, закрыл глаза. — Ой. Она быстро подбежала к нему. — Придурок, какого черта ты делаешь? Ты слепой. Она провела пальцами по его лбу. В этот момент Мартин была удивлена, что он даже разрешил прикоснуться к нему. Ну, к небольшой части лица. — Поздравляем, Шерлок. Ты можешь мне просто дать мою трость, пожалуйста? — Его глаза все еще были закрыты. — Даже с палкой ты не сможешь спуститься в одиночку. Перестань. Она положила одну руку под локоть, а другой слегка приобняла. Они медленно двигались прямо коридору, а потом вместе спускались вниз по лестнице. Она заметила, как он крепко прижался к ней. У него были теплые руки. Мартин помогла ему сесть, а сама пошла на кухню, чтобы сделать парню кофе. Кухня была огромной. Белой. И большой. После того как кофе было сделано (латте — любимый Стайлза), Лидия смущенно села рядом с ним, ставя чашки на стол. Они молчали несколько минут, пока Стайлз не заговорил. — Что? Ты собираешься просто сидеть здесь? Ты скучнее, чем я думал. Рыжеволосая предпочла бы я-хочу-дать-тебе-хороший-шлепок. — Хорошо, слушай. Я знаю, что я не нравлюсь тебе, ты ненавидишь меня, и на самом деле, я бы предпочла не быть здесь. Я бы лучше помогала людям, у которых есть душа, но твой великодушный отец, кстати, я даже не верю, что он твой отец, учитывая какой ты мудак, он взял меня на работу. Мне нужны деньги. Смирись с этим. Стайлз продолжал молча сидеть. Ему понадобилось три минуты, чтобы найти ответ. — Я не могу видеть сейчас твоего лица, но это самая раздражающая вещь, которую я когда-либо видел! — Он бесился, но не знал почему. Может быть потому что, что кто-то наконец столкнулся с ним. Или может, потому что он думал, что она самый ужасный человек, которого он встречал. (За исключением кассира в Walmart. Это был худший опыт.) Стайлз презирал Лидию. Это факт. Она ничего не сказала. Если он не справится с кофе, она не поможет. Если он попросит, она не сделает. Лидия презирает Стайлза. Это факт. *** Она вышла на балкон и вдохнула прохладный воздух. Она увидела зеленый сад, где цветы до сих пор росли и листья с деревьев еще не опали. Вдалеке был лес, солнце медленно пряталось за ним. Лидия любовалась закатом с самого рождения, сколько себя помнит. Цвета всегда были такими разными, оттенки менялись в мгновение ока. Небо будет иметь уникальный цвет, тот, который вы не часто можете видеть в своей жизни. Такой цвет, который заставляет вас испытывать особое чувство, которое заставляет ощущать радость, что ты жива и дышишь. И вы можете увидеть красоту неба, когда солнце садится в ваших глаза. Она могла бы увидеть несколько галактик, но с цветом неба во время заката ничто не сравнится. Ей словно удавалось дотянуться до звезд, прикасаться, но этого не было рядом. Небо было затянуто облаками. Неприкасаемым и далеким, но прямо перед ней. В лунном свете было что-то другое. Он окрасил небо в темно-синий оттенок и его свечение было похожим на путь в потусторонний мир. Цвет заката и лунный свет отличались. Но никто не мог дотянуться. Лунный свет, лунный свет. Только один во вселенной. Лидия жаждала кого-то в виде лунного света. Она жаждала прикосновений на чью-то кожу. Но его не существует, но она хотела бы. — Что ты делаешь? — Голос прервал её мысли. Это был Стайлз. Он стоял около двери с тростью в руке. — Наблюдаю закат. — Она сделала глоток кофе, даже не обернувшись к мужчине. Она все еще была раздражена. — О, точно. Я и забыл, что ты скучная. Просто как закат. — Тихо прошептал он, — наверное. — Но последнее слово едва было уловимо. — Откуда ты знаешь? Ты даже не можешь видеть это. Стайлз обернулся. Он простоял там всего мгновение, обдумывая её слова. Затем, он медленно покинул её и пробрался к своей кровати. Девушка продолжала стоять и смотреть на закат, чувствуя некоторую вину. Лидия презирала Стайлза. Это был факт.