Лучше гор могут быть только горы...

Сюрпризы начались сразу в аэропорту. Я уже говорил, что терпеть не могу сюрпризов? Так вот, оказалось, что до кошкиной Сагранны нам предстояло лететь не приличным, черно-белым, громадным лайнером весьма уважаемой и отлично зарекомендовавшей себя компании «Талиг-эйрлайнс», а… Нет, я не сразу поверил своим глазам, когда подойдя к указанному в билетах терминалу, моим глазам предстал крохотный, хлипкого вида чартер, на борт которого кроме меня и довольно зыркающего на сей сомнительный транспорт Савиньяка, собирались подняться еще двое несчастных. Длинный, странного вида парень, что-то нервно бормотавший себе под нос, и отечного вида, затянутый в олларианскую сутану, краснолицый и дородный старик. — Серьезно? — не скрывая своего отношения к происходящему, вцепился я в руку Арно, — мы что летим на этом?! — Точно! — с непонятным мне восторгом, отозвался Савиньяк, не отводя почти влюбленного взгляда от хлипкой посудины. — Ух ты…. Такие уже сто лет как не летают. Прикинь, как нам повезло, Окделл! — Позволь с тобой не согласится, — я со смешанным чувством страха и стыда за этот страх, разглядывал наш самолет. — По мне, так лучше бы ЭТО заняло бы свое почетное место в музее древней авиации. Сто лет… Ты понимаешь, что мы имеем все шансы вообще не добраться до твоего этого Пика. — Не стоит подобными речами гневить Создателя, чадо неразумное, — услышал я сочный бас олларианца, смешанный с густым запахом перегара. — С божьей помощью, долетим… Я, глядя как из-под сутаны появилась солидного размера фляга, в которой, святой отец держал, совершенно точно, не тыквенный сок, даже позабыл о своих недостойных Окделла страхах. — Слуга Создателя Бонифаций, к вашим услугам, чады… — отрекомендовался олларианец, делая большой глоток из своей фляги и крякнув, довольно глянул на нас с Арно. — Отдыхать летите? — Отдыхать, — улыбнулся мой друг, все еще прибывая в отменном расположении духа. — Что до меня, — раздавался гнусавый голос долговязого парня, который вместе с нами готовился взойти на борт «кукурузника», — то у меня работа. Как почетный член королевского этнографического общества, я буду изучать культуру, и в частности устное народное творчество населяющих Бакрию отсталых племен. Жиль Понси, к вашим услугам, господа. Сказано это было так, словно подобная информация кого-то интересовала. Ответить господину Понси мы ничего не успели, даже если бы и желали, так как была объявлена посадка на наш рейс. Полет наш был не слишком примечателен, если не считать того, что кошкина посудина, которую кто-то по ошибке назвал самолетом, несколько раз попадала в воздушные ямы, а сумасшедший пилот, представившийся капитаном Вальдесом, после каждого подобного провала и тряски, смеясь, заверял нас, несчастных смертников, что полет проходит нормально. — Господа пассажиры, — раздавался в динамиках жизнерадостный голос капитана, — наш борт набрал высоту в полторы хорны над уровнем моря. Любите ли вы море так, как люблю его я, господа? После этого, «кукурузник» повинуясь своему ненормальному капитану делал резкий вираж, заваливаясь на бок и опасно поскрипывая внутренней обшарпанной обивкой. Храни нас Создатель! Я из последних сил старался не потерять съеденный утром завтрак. Арно, беспечно с любопытством пялился в маленький, грязный иллюминатор, без умолку оповещая меня над каким участком нашей необъятной родины мы летим. Отец Бонифаций, продолжал пить, а когда содержимое его фляги закончилось, громогласно и нестройно запел «Создатель храни Талиг!». Притихший и зеленый лицом этнолог Понси, стуча зубами бессвязно и лихорадочно молился, Создателю и обливался потом. Славно летели, одним словом. Когда же к нашему дружному облегчению, самолет стал снижаться, под радостный вопль Савиньяка: «Смотри, Окделл — горы!», я, наконец, смог оторвать вконец одеревеневшие пальцы, против моего желания, вцепившиеся в поручни кресла, и воспылал желанием лично познакомиться с нашим пилотом, вероятно для того, чтобы придушить эту бешеную сволочь. — Господа пассажиры, — раздался веселый голос «бешеной сволочи», — наш борт успешно приземлился в аэропорту славного города Тронко. И я смею надеяться, что перелет доставил вам истинное наслаждение. Проглотив подкативший во время посадки к горлу кислый ком, я зажмурился и медленно посчитав до шестнадцати, заставил себя успокоиться и постараться не убить подскочившего с места Арно, который уже сгреб в охапку наш багаж, который летел тут же, в маленьком зачуханном салоне, как ручная кладь, и, переступая через мою почти безжизненную тушку, поспешил к выходу, заверяя меня, что пора двигаться на встречу приключениям.