Under The Sun

Юнги как-то вскользь это замечает, совсем случайно. Он просто поворачивается очень не вовремя и видит тонкий палец Хосока, тянущийся к губам Тэхёна. На нём капля сладкого крема, оставшегося после клубники, и, в принципе, это вполне нормально, лизнуть кончиком языка фалангу, чтобы потешить фанатов и избавиться от липкости. На них направлена камера, это не более чем фансервис, так что чему уж тут удивляться? Но брови Юнги всё равно ползут вверх, потому что Тэхён прихватывает губами кончик хосокового пальца так естественно, без всякого стеснения, словно делал это не один раз. Это выглядит как-то эротично, и вместе с тем совсем по-домашнему и… особенно. Юнги сглатывает и отворачивается, но краем глаза замечает, что Хосок быстро уходит в другую сторону, а на лице Тэхёна расцветает такая улыбка, которую он за шесть лет не видел, кажется, ни разу. Такая светлая, настоящая, когда вокруг глаз морщинки собираются идеальными складочками, и нос морщится, словно у пятилетнего ребёнка. Перед ними всё ещё много камер, но ни одна по-настоящему не сможет заснять и одного процента химии, что распространилась в помещении за несколько секунд и заполнила все лёгкие Юнги. Он закрывает глаза, считает до десяти, приводит своё сердце в порядок, потому что оно только что действительно билось быстро-быстро, словно он стал свидетелем не невинной сцены фансервиса одногруппников, а жаркого секса как минимум. «Это всё ради фанаток. Ради фанаток», — как мантру повторяет Юнги, но как-то не верится особо. Хотя бы потому, что Мин (нет, он совсем этого не ищет, правда) постоянно «натыкается» взглядом на, казалось бы, мелочи, которые совсем не важны в их повседневной рутине. Но эти мелочи заставляют поверить в то, что между Хосоком и Тэхёном и правда есть что-то, чего быть не должно и не может. Юнги вдруг замечает, как Хосок проникает рукой под Тэхёнову майку и гладит почти невесомо. Тэхён немного выгибается, и, честно, всё это выглядит очень подозрительно и правдоподобно. Хосок просто проходил мимо, а Тэхён просто оказался рядом. Без камер. Пока всех одевают и красят. Пока фанаты стоят под зданием стадиона, где они дают концерт. Юнги вдруг видит, как Хосок держится мизинцем за мизинец Тэхёна, когда они все вместе смотрят повтор Music Awards после переезда в новый дом. И причину этому он найти не может, потому что нет ведь камер, нет фанаток, которые отскринят кадр посекундно и будут строчить восторженные комментарии в твиттере по поводу того, какое шикарное между ними взаимодействие. И, видит бог, Юнги не хочет становиться свидетелем «рождения новой семьи». Им сейчас отношения и скандалы ни к чему, они ведь только-только вкусили богатой жизни знаменитостей. Им ещё сиять и сиять. Но такие моменты находят Мин Юнги постоянно и везде: на кухне, где Хосок и Тэхён пьют из одной чашки. За кулисами, где Хосок приобнимает Тэхёна за талию и мимолётом шепчет что-то, а Тэхён улыбается и кивает. В машине по дороге домой, где Тэхён делится с Хосоком наушниками, а после засыпает на его плече. Этих моментов так много, что Юнги удивляется, как этого не заметили остальные. Эти моменты, кажется, пропитали самого Юнги насквозь. Их в какой-то момент стало действительно очень много. Они стали заметными и невероятно значимыми. Взгляды, прикосновения, слова поддержки, чужая одежда на плечах, доступ к чему-то невероятно важному и сокрытому от всех и вся надёжными паролями, тщательно оберегаемое от посторонних глаз. То, что нельзя взломать, нельзя вывернуть наизнанку и как-либо пресечь. Оно просто есть. Здесь и сейчас, в настоящем. В какой-то неопределённый момент Юнги ломает почему-то очень сильно. Этим хочется поделиться. Ведь может же быть такое, что у него просто паранойя, и всё на самом деле совсем не так, как он себе понапридумывал. Юнги подсаживается к Чимину в его единственный выходной и шепчет тихо-тихо, хотя в комнате и так никого нет: — Ты не заметил ничего странного между Тэхёном и Хосоком? — Эм… нет. Ты это про что? — Чимин не отрывает взгляда от интересного ролика с самим собой. Там он хот и секси. Там он не в домашних шортах и с растрёпанными волосами. — Ты только не удивляйся тому, что я сейчас скажу. И не подумай, что я странный. Мне просто кажется, что между ними что-то есть. Они чересчур близки, тебе не кажется? В этом самом смысле. Что Юнги подразумевает под «тем самым смыслом», он и сам не понял до конца. Этим отношениям сложно дать определение. Чимин всё-таки удивляется, ставит видео на паузу и поворачивается к старшему. Он смотрит сначала долго и не читаемо, а потом произносит легко совсем. — Ты про то, что они встречаются? Не то, чтобы Юнги был не готов услышать это. Да, он был совсем не готов. От слова вообще-никак-никогда-#ни_при_каких_обстоятельствах. — С каких пор? — Так до дебюта ещё, — обыденно отвечает Чимин и поворачивается обратно к ноутбуку, возобновляя прерванный процесс. — Уже очень долго. — Ну пиздец просто. Почему я узнаю об этом только сейчас? — Может потому, что ты не хотел узнавать? Юнги думает, что он, по правде говоря, ничего не знает об устройстве этого мира и человеческих чувствах. Ему бы подумать о том, что эти отношения могут погубить группу и жизни всех семерых её участников. И не только их, это явно коснётся большего количества людей. Однако всё, о чём он думает, это то, что так и надо. Что, раз только так они могут улыбаться по настоящему, то что он может сделать?

То, что существует в настоящем времени, оказалось, существовало и в прошлом. И будет существовать в будущем. Будто так надо. (Без «будто»). Без лишнего пафоса. Гладко, спокойно, никому не мешая, тихо и сладко. Как та самая капелька крема от клубники на хосоковом пальце. Как та самая искренняя улыбка на лице Тэхёна.