Under The Sun

Хосок никогда не жаловался на свою жизнь. В мире, где господствовали хищники, он был скромным гибридом белки. С детства Хосок понял, что внешность никогда не будет являться его сильной стороной, потому что он не был красив. Не по жёстким меркам корейской красоты. Поэтому Хосок сосредоточился на других вещах: занятия танцами помогли ему приобрести харизму и нужное очарование, дружелюбие и хорошее чувство юмора сделали его душой компании, а доброта и открытость помогли завести друзей. И даже несмотря на это, Хосока всё ещё иногда пытались принизить за принадлежность к гибридам-добычам или обсмеять его маленькие беличьи ушки, торчащие из рыжих курчавых волос. Одних раздражали его веснушки, других бесил его надтреснутый смех. В любом случае, это не задевало так сильно, как в детстве, когда он ежедневно возвращался домой в слезах и соплях. Жизнь не была идеальной, но Хосок умел приспособиться к ней. После выпуска из школы он переехал из Кванджу в большой сверкающий Сеул, поступил в университет своей мечты на специальность современной хореографии и завёл нескольких хороших друзей. По выходным он подрабатывал в кафе вместе со своим одногруппником — гибридом ситцевого кота, Пак Чимином. В общем, он не жаловался и брал от жизни всё, что мог, будучи гибридом-жертвой. Или так он думал. Потому что потом в его университет перевёлся другой травоядный гибрид — кролик Чон Чонгук. Чонгук был мечтой. Он был всем тем, чем никогда не мог быть ни один другой гибрид. Когда Чонгук заходил в аудиторию, — или в зал для практики, или в университетскую столовую — все затаивали дыхание и наблюдали за ним неотрывно. О нём вздыхали все хищники и жертвы, все хотели быть похожими на него. Чонгук разрушал все когда-либо существовавшие стереотипы одним своим присутствием. Гибрид был высоким, а его натренированные мышцы распирали кожу изнутри. Он носил ботинки на массивной подошве, кожанку и рваные джинсы. Разноцветные чернила навсегда поселились на его правой руке, огибая её полностью. Серебро пирсинга блестело колечком в губе и штангой в брови. Он разъезжал на дорогом мотоцикле точно выходец из богатой семьи, и время от времени курил крепкие ментоловые сигареты недалеко от университетского кампуса. На его чёрных кроличьих ушах блестели серёжки-колечки, ровно как и на человеческих. Он был хорош во всём, за что брался: у него одинаково хорошо получалось танцевать хип-хоп и фанк, контемп и классику. Он участвовал во многих танцевальных соревнованиях, занимая призовые места, и уже успел зарекомендовать себя как восходящую звезду. Многие агентства активно заманивали его яркими перспективами и многообещающей карьерной лестницей. Однако Чонгука это, казалось, совсем не привлекало. Гораздо больше ему нравилось получать удовольствие от всего, что он делал здесь и сейчас. — Тебе как всегда? — спрашивает Хосок, восторженно дёргая беличьими ушами, как только Чонгук заходит в кафе. На кролике как всегда чёрная оверсайз-футболка и широкие джинсы. И пока все посетители заинтересовано разглядывают его татуировки, Чонгук подходит ближе и оголяет свои милые кроличьи зубы в улыбке. — Да, мне как всегда. Спасибо, хён. Хосок тихо напевает что-то, когда готовит заказ, отмахиваясь от красноречивых взглядов Чимина и Тэхёна, которым лучше бы заняться обслуживанием других столиков. Вместо работы они тратят время на то, чтобы многозначительно двигать бровями в сторону белки. — Я ходил посмотреть на репетицию к летнему чемпионату. Твоя команда была так хороша, — улыбается Чонгук, нервно дёргая своё кроличье ухо. — Уверен, что призовое место у вас в кармане. — Спасибо, Куки. Мы сейчас усиленно тренируемся, так что надеюсь, что это действительно оценят. Мне очень нужна эта повышенная стипендия. — И ты её получишь. — Спасибо, что веришь в меня, — Хосок накрывает ароматный капучино пластиковой крышкой и поворачивается к Чонгуку. — Вот твой заказ. Ох, то, как Чонгук улыбается, всё время выбивает Хосока из колеи. Кролик такой очаровательный: большой и сильный, но вместе с тем такой трогательный и нежный. У Чонгука большие космические глаза и милая улыбка. И Хосок бы очень хотел сводить его хотя бы на одно свидание. Жаль, что Чонгук не в его лиге, совсем не ровня самой обычной белке. Они действительно хорошо общаются с самого первого дня. В конце концов, у них много общего в плане танцев, и, как оказалось, большое количество общих друзей. Чонгук часто бывает на его репетициях и время от времени заходит в кафе. Они подписаны друг на друга в социальных сетях и не жалеют взаимных подбадривающих комментариев. Но на этом, пожалуй, всё. Хосоку нечего ловить с Чонгуком, даже если он влюблён в него уже очень и очень давно. — Если… когда ты займёшь призовое место, может отпразднуем? — почти робко спрашивает Чонгук, снова нервно дёргая собственное ухо. — Я угощаю. — Ну, если ты угощаешь, то как хён может отказать? — улыбается Хосок. Он всё ещё не думает, что его команда сможет пробраться в тройку лучших, но это хорошая дополнительная мотивация, чтобы стараться больше. В этом году будет бешеная конкуренция и много действительно сильных команд. — Отлично. Тогда я жду победу. Я приду посмотреть. — Спасибо, Куки. Они стоят ещё несколько минут, пока Чимин многозначительно не кашляет, заставляя их разбежаться в разные стороны. — Хосок-хён, — ехидно тянет Чимин, и белка знает, что сейчас тот начнёт его дразнить. Господи, сага высмеивания его глупой влюблённости в Чон Чонгука никогда не закончится. — Эта сексуальная атмосфера между вами сводит с ума. Вы флиртуете! — Не понимаю, о чём ты, — с каменным лицом произносит Хосок, возвращаясь к работе. Жаль, что игнорировать напарника почти невозможно. Что ж, Чимин — его карма, и Хосок будет нести это тяжкое бремя. — Хён, серьёзно? Чонгук только что буквально пригласил тебя на свидание! — Это не свидание. — Это свидание, чёрт возьми! — ноет гибрид и толкает своего парня в бок. — Подтверди! — Ауч, — шипит Тэхён. — Хён, это свидание, — добавляет он через секунду. Хосок не надеется на это даже в своих самых смелых мечтах, но его друзья способны убедить, что даже у него есть шанс. — В любом случае, ещё неизвестно, или мы войдём в тройку лучших. — Конечно это уже известно. Нет никого лучше NEURON! — восклицает Чимин. — Факт, — кивает Тэхён. Боже, они безнадёжны.

***

В любом случае, независимо от результата, Хосок со своей командой вкладывается в выступление с полной отдачей. Они танцуют на грани своих возможностей, будто завтра ничего не останется, будто это их самый последний день. Даже если они не попадут в финал, Хосок считает, что это их лучшее выступление с момента формирования, и они вложили в него свои кровь, пот и слёзы. Поэтому он ни о чём не жалеет. — Хён, это было потрясающе, — Чонгук подходит к нему после выступления, когда кожа Хосока ещё горит от возбуждения и адреналина, пропитанная потом и сценическим дымом. — Спасибо. Я рад, что тебе понравилось, — улыбается белка, когда Чонгук брызжет на него открытым космосом прямо из своих глаз. О боже, у Хосока очень слабое сердце, чтобы держать в себе столько чувств. — Отпразднуем сегодня? — нетерпеливо спрашивает кролик, в этот раз нервно скребя ногтями края свежей татуировки. — Ещё даже не известны результаты. — Я уверен, что победа за вами, но даже если нет, всё равно… сходим куда-нибудь? Хосок кивает ещё до того, как его рот наполняется звуками. Он что, спит? Или он умер и попал в рай? Почему в комнате, наполненной десятками людей, Чонгук смотрит лишь на него одного? Почему Хосок чувствует себя таким особенным? Боги, он в шаге от того, чтобы потерять сознание от бешенного сердцебиения и головокружения. — Конечно, — кивает гибрид, видя, как Чонгук сияет на него своими космическими глазами. Ох, может ли Хосок позволить себе надеяться?

***

Команда Хосока занимает второе место, что обеспечивает их повышенной стипендией и мотивацией работать дальше. Хосок вне себя от радости, когда разделяет с командой долгожданную победу. Второе место на таком крупном фестивале — это огромное достижение и плюс один в копилку реализованных проектов. Белка звонит родителям в Кванджу, с открытым сердцем принимая поздравления, а после, приняв душ и приведя себя в порядок, встречается с Чонгуком. — Мы поедем на этом? — выпучив глаза, спрашивает Хосок. — Не волнуйся, я аккуратно вожу, — улыбается Чонгук, протягивая ему шлем. Кролик снова одет в привычную кожанку и рваные джинсы, пирсинги всё так же сияют на его лице и в ушах, а слегка влажные волосы вьются на кончиках. Хосок не хочет показаться трусом, но всё равно крепче сжимает руки на талии Чонгука, чувствуя под пальцами жар пышущих мышц даже через несколько слоёв одежды. Чонгук и правда водит осторожно, а прохладный воздух врезается в лицо и немного остужает, приводя в чувство. Рассекать по ночным дорогам вместе с любовью всей своей жизни, ощущается свободой, чистым неразбавленным счастьем, эйфорией, мечтой. А после раем кажется сидеть с Чонгуком на берегу реки Хан, устроив вечерний пикник. Включить любимую музыку на портативной колонке, подпевать знакомым песням, ловить взгляды и улыбки, и говорить обо всём на свете, будто они знают друг друга много лет. Чонгук подготовил вино и фрукты в боксах, и даже взял маленькую милую лампадку и зажёг ароматическую свечу. И если это не свидание, то сразу убейте Хосока, потому что после этого вечера он не хочет жить иначе. Хосок чувствует себя счастливым и особенным, и хочет как можно дольше держаться за это чувство, даже если после этого его ждёт поражение. Именно поэтому, когда Чонгук отвозит его обратно к кампусу, Хосок берёт всю свою смелость в кулак, слезает с мотоцикла, снимает шлем и наклоняется, чтобы легко коснуться губ кролика своими. Это мягко, легко и сухо. Но даже так сердце Хосока вылетает из груди прямо в пятки. Оно готово вот-вот взорваться, разлететься на маленькие кусочки, чтобы собраться заново. Неужели именно так ощущается первая любовь? Хосок отрывается от сладких губ буквально через мгновение. За спиной Чонгука брызжет рассвет, но в глазах кролика только какая-то неприкрытая растерянность и смятение. Хосок тушуется, отступая на шаг назад. Оу, он всё не так понял? Это было не свидание? Чёрт, лучше бы ему провалиться под землю. Стыд затапливает его щёки розовым. Как неловко, боже. — Прости. Я думал, это было свидание, — бормочет Хосок и разворачивается, чтобы поскорее скрыться от позора. Это определённо провал всей его жизни. Как он вообще мог подумать, что кто-то такой, как Чонгук, может на самом деле что-то чувствовать к нему — самому обычному Хосоку? Какой же он глупец. Ему с самого начала не стоило надеяться. — Хён, постой! — кричит Чонгук, хватая его за руку и разворачивая к себе. Лицо кролика белое, а глаза-озёра глубокие и чёрные. Хосок проваливается в них на самое дно. — Это было свидание. Я хотел, чтобы это было свидание, — шепчет он. Хосок не может в это поверить, особенно сейчас, когда Чонгук не похож на самого себя: кровь отлила от его лица, мышцы напряжены, челюсти стиснуты, а крепкая хватка точно оставит синяк на запястье белки. — Тогда почему ты так… напуган? — спрашивает гибрид. Хосок не умеет читать людей, но он точно способен отличить страх от всего остального. — Потому что… знаешь… люди ждут от меня определённых вещей. Но я совсем не такой. — О чём ты? — спрашивает Хосок, перехватывая ладонь Чонгука у себя на руке, поглаживая её, чтобы обозначить своё внимание. — Все думают, я ломаю правила. Ожидают, что я буду дерзким, что я швырну их на кровать и трахну как хочу, — кривится Чонгук. — Люди ждут, что я буду жёстким, буду доминировать и брать инициативу в свои руки. Но это не то, чего я хочу. Мне нравится, когда обо мне заботятся, когда за мной ухаживают. Но как только я озвучиваю свои желания вслух — на меня смотрят так, будто я их предал. Будто я совершил какое-то преступление. Они говорят, чтобы я не вводил их в заблуждение. Они говорят, что я притворяюсь и играю с ними. Но мне просто нравятся татуировки и пирсинг, и стиль одежды, и мой байк. Я не пытаюсь быть в образе и кого-то обмануть. Я просто… просто… — Чонгук задыхается, подбирая слова. А Хосок задыхается от злости. Как кто-то мог так обидеть этого великолепного кролика? Любой человек, удостоенный внимания Чонгука, должен был благодарить богов и целовать землю под его ботинками. А вместо этого они просто транслировали свои уёбищные фантазии на кого-то, кто даже не обязан был им соответствовать. Хосок находит в себе смелость дотронуться до щеки Чонгука и обратить его тревожный взгляд на себя. Это несложно, потому что кролик выше него на полголовы, если учитывать массивную подошву его ботинок. Чонгук широкий в плечах, с большими руками и узкой талией. Хосок рядом с ним выглядит тростинкой, но ему нравится эта милая разница в размерах. Ему нравится, каким маленьким может выглядеть Чонгук, когда чувствует себя уязвимым. — Спасибо, что рассказал мне. Я очень ценю твоё доверие. Позволь и мне быть честным с тобой, — просит Хосок. — Конечно, хён, — кивает Чонгук, не отрывая взгляда. Хосок рад, что здоровый цвет лица понемногу возвращается к кролику. — Я вижу тебя совсем другим. Я вижу тебя милым, вижу тебя искренним и немного ранимым. Ты очень честный, ты очаровательный и харизматичный. Ты страстный и конкурентоспособный, когда дело касается твоих увлечений. Ты умеешь слушать, умеешь поднимать настроение. Иногда ты застенчивый и немногословный, и это тоже очень мило. Ты очень красивый. Но ещё ты упрямый, когда что-то идёт не так, как ты хочешь. И всё это в тебе мне сильно нравится. Я так влюблён в тебя. Я хочу заботиться о тебе, чтобы ты осознавал свою ценность, я хочу беречь тебя как что-то драгоценное, потому что ты таким и являешься. И если это действительно было свидание, если я тоже тебе нравлюсь, тогда позволь мне ухаживать за тобой. Хосок заканчивает свою речь с улыбкой, хоть его сердце вместе с голосом и дрожит на каждом слове. Он так чертовски влюблён в этого человека. Господи, один только раз. Хосоку хватит одного шанса, чтобы показать Чонгуку, как сильно он может его любить. — Хён, ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречал. Когда впервые увидел, как ты танцуешь — потерял голову, клянусь. Ни есть, ни спать не мог — о тебе думал. Думал, что ты невероятно талантливый, но потом увидел, сколько труда и страсти ты вкладываешь в танцы. Увидел, как много ты отдаёшь, чтобы что-то получить, и как ты кропотливо добиваешься поставленных целей, как ты преодолеваешь трудности и заставляешь людей следовать за тобой, восхищаться тобой и уважать тебя. Ты невероятный человек, и я тоже уже очень давно влюблён в тебя. Хосок не может поверить своим ушам. Никто никогда не говорил о нём так. Никто никогда не желал создать с ним узы глубже, чем дружба. Это что-то новое, что Хосоку ещё предстоит в себе изучить и принять: то, что он может для кого-то значить так много. — Тогда, Чон Чонгук, ты будешь со мной встречаться? — предвкушение ответа затапливает нутро чем-то вязким и тёплым. — Я буду встречаться с тобой, — выдыхает Чонгук и наклоняется, чтобы оставить маленький короткий поцелуй на губах Хосока. — Только пожалуйста, не осуждай меня за то, что я попрошу сейчас. — Что угодно, — улыбается белка. — Проведёшь со мной ночь? — выпаливает Чонгук, краснея в щеках и закусывая пирсинг губами. Жар опаляет всё хосоково лицо. — У нас впереди ещё много времени, зачем торопиться? — откашливается он. — Ты меня не хочешь? — глаза Чонгука становятся слишком большими и блестящими, и это просто выше хосоковых сил. Он тянется и обнимает Чонгука всем собой, пытаясь укутать большое тело объятиями. Кролик упирается влажным носом в его горячую шею. — Очень глупый вопрос. Я хочу тебя с самого первого дня. Просто скажи мне, к чему вся эта спешка? — глаза Хосока на секунду расширяются, когда одна неприятная догадка касается его мозга. — Неужели никто… никогда не заботился о тебе? — Никогда так, как я этого хотел, — выдыхает Чонгук ему в шею, обнимая в ответ. — Иногда мне кто-то нравился, и тогда я переступал через себя, чтобы доставить им удовольствие. Но это никогда не приносило мне удовлетворение. Я просто… я так голоден к прикосновениям, к похвалам, к заботе. И я знаю, что ты видишь меня настоящего, и что ты не осудишь меня за мои желания, и я правда очень хочу, чтобы ты за мной ухаживал, но просто… сегодня подари мне немного своей любви. Потому что я чертовски сильно этого хочу. Если от сердца Хосока что-то осталось, так это желейная лужа яростного желания позаботиться о своём милом кролике. — «Немного» слишком мало. Я отдам тебе всю свою любовь. До тех пор, пока ты будешь меня хотеть. — Это значит всегда? — шмыгает носом Чонгук, выбираясь из объятий, чтобы посмотреть на Хосока своими влажными глазами. — Всегда. Вези меня к себе. Думаю, моя комната в общежитии не самое лучшее место. Чонгук смеётся, когда говорит, что родители подарили ему квартиру и он уже давно живёт один. Они рассекают пустые широкие улицы Сеула, когда рассвет уже полностью подбирается к кромке неба. Хосок немного устал, но у него точно найдутся силы, чтобы позаботиться о Чонгуке, как тот того желает. Ему достаточно подумать об этом, и волны приятного жара уже расползаются под кожей. Поэтому не удивительно, что он набрасывается на Чонгука, как только они пересекают порог квартиры. Кажется естественным сталкиваться зубами и языками в горячих нетерпеливых поцелуях, стаскивать одежду, не жалея пуговиц, и вместе утопать в простынях. — Мой маленький милый кролик, я позабочусь о тебе, — шепчет Хосок, оставляя влажные поцелуи на мускулистом теле Чонгука, не пропуская его татуировки, кубики пресса и тёмные ареолы сосков. — Моя маленькая крошка, которая заслуживает всей любви этого мира. — Твоя… я твоя крошка? — всхлипывает Чонгук, уже находясь в своём подпространстве: такой чувствительный, чувственный и бесконечно милый. Хосок хочет отдать ему всё, что есть в нём, до последней капли. — Конечно, такой драгоценный для меня, такой красивый. Хосок не верит, что может вот так держать его в своих руках, осыпать поцелуями, словами, чувствами. Ему и самому кажется, что он разваливается на части. В самом хорошем смысле этого слова. — Хён тоже такой красивый, — всхлипывает Чонгук, разметавшись по кровати. — Самая… самая красивая белочка. Хосок целует его, задыхаясь и не помня себя. Всё остальное не имеет значения: есть только Чонгук, его голос и его тело. И хосоковы руки и губы на нём. Хосок берёт Чонгука медленно и сладко: доводит до истомы, до мольбы, до исступления. Сам доходит до грани. Возможно, не только Чонгук был голоден до любви. Хосоку кажется, что он тоже голодал: не годами — столетиями. И сейчас, когда всё, что ему нужно, всё, чего он когда-либо хотел, сейчас стонет и мечется в его руках, Хосок никогда не отступит. — Я люблю тебя, — шепчет он прямо в губы. — Я тоже тебя люблю, — слышит он в ответ, прежде чем их губы сливаются воедино в новом поцелуе. Хосоку приятно думать, что таких поцелуев будет ещё тысяча, и тысяча, и тысяча…

***

— Ты не думаешь, что это слишком? О нас будет гудеть весь универ, — бурчит Хосок, когда они идут к воротам кампуса. Чонгук как всегда одет во всё чёрное, пирсинги всё так же блестят на коже, а татуированная рука покоится на плече Хосока. — Скажут, что большой и неприступный Чон Чонгук в этот раз не пошёл против правил и завёл отношения с гибридом-жертвой. Мне всё равно, пусть говорят, — закатывает глаза Чонгук, проверяя наличие сигарет в кармане. — А ты стал смелее, — усмехается Хосок. — Это всё из-за тебя, хён. Мне хочется, чтобы все знали, что я с тобой. И что я люблю тебя. Но если ты против… — тут же тушуется Чонгук, пытаясь забрать руку с хосокового плеча. Белка перехватывает её и тянет обратно. — Я не сказал, что не хочу, крошка. Я хочу всего с тобой, так что тебе не о чём волноваться. Конечно, Чимин и Тэхён положат свои жизни на то, чтобы дразнить его до конца их дней, но он сможет с этим справиться. В конце концов, искренняя улыбка Чонгука того стоит. Всегда стоила.