Rose Tyler, I Love You

POV Роуз Пустота. Одна темная непроницаемая пустота. Из одного в другое: собралась-разобралась и обратно. Распадаюсь, залечиваю, вспоминаю и опять забываю то, чего никогда не было, то, чему нет подтверждения нигде. Но откуда-то оно пришло ко мне... Мои мозги должны бы быть заняты: скорыми родами, выбором имени ребенку. Но все оборачивается не так. Все дело в том, что всеми своими мыслями я пугающе далеко, за пределами всех будущих или прошлых событий, настолько высоко и далеко, что дух захватывает. Что-то изменилось вокруг, что-то сломалось в моем мире, куда-то пропал весь его свет и огонь. Я пытаюсь вспомнить, но это оборачивается пыткой: тысячи острых лучей слепящего света пронзают сознание, неминуемо клонит в сон. Тоскливо... странно тосковать по тому, кого не помнишь, по тому, о чем даже не можешь с уверенностью сказать, было оно или нет. В каждом сне только яркий свет и очертания человека. Я даже дала ему имя, так часто он приходит в мои сны. Джон Смит. Мне так нравится его "вспоминать"! Высокий, худой, с большими глазищами, как у раненой птицы, с тонкими нервными пальцами, с вечно презрительно приподнятой левой бровью... он реален. Реальнее всех, кто окружает каждый день заботой, реальнее того, кто безропотно отправляется в час ночи за ананасами, кто не оставляет ни на секунду. А как бы поступил он, в этой нелепой истории с этими несчастными ананасами? Ругался бы, наверное, как черт. Проклинал бы все магазины, всех продавцов, всех поставщиков фруктов. Так и слышу "Проклятые ананасы! Проклятые магазины! Роуз Тайлер ты охренела!" Но все равно поехал бы в ночь. Руку даю на отсечение! А Рикки... Мама все твердит, что из него получится отличный папашка. Откуда ко мне привязалось это слово? Не имею понятия... но оно ему подходит. Папашка! Ну да: ответственный, весь из себя положительный и все такое прочее. А я не хочу ответственного и какого-то там еще. Я. Хочу. Джона. Смита! Человека, которого не существует... В конце концов, Джеки обеспокоилась состоянием Роуз, ее постоянным, ставшим хроническим подавленным состоянием, попытками рассказать о каком-то Джоне Смите, и о том, что она чувствует к нему. "А Джон сказал бы...", "Джон сделал бы..." - эти фразы поначалу не настораживали женщину, но когда дочь начала повторять их раз за разом в любой ситуации, старшая Тайлер принялась искать решение этой странной одержимости. Она долго и безуспешно возила Роуз по самым разным врачам, не гнушалась даже помощи экстрасенсов. Именно такой специалист по "нематериальной медицине" подсказал ей единственно верный, на его взгляд, выход из сложившейся ситуации. - Надо взять во внимание тяжелое психосоматическое состояние и то, что потребуется большая пауза, прежде чем можно будет приступить к каким-либо серьезным действиям. Я не специалист и с такими случаями знаком только теоретически... - Но, Питер! Кто тогда МОЖЕТ помочь моей дочери? - Ее что-то потрясло. Очень сильно. Мне кажется, что кто-то внутри нее поставил точку в чем-то. - О, ты должно быть шутишь! Кто-то? Что это значит? Что она... одержимая или...? - Да говорю же вам - я не специалист! Но я могу посоветовать... - О, ради всего святого, Питер! - И ради этого, и ради Роуз, и ради вашей, Джеки, внучки. Вот: Залив Злого Волка, Норвегия. Доктор. - Доктор кто? Гм, какой доктор? - Просто Доктор.