Война королей

Макото заболел. В общем-то, чего-то подобного мальчик и ожидал. Он уже отвык спать на улице, так что теперь лежал, завёрнутый в тёплое одеяло, и терпеливо ждал, когда Теппей приготовит «чудо-отвар, который мигом поставит Ханамию на ноги». За рецептом монах сбегал ещё рано утром, как только обнаружил у мальчика жар. Где-то в деревне жил лекарь, о доброте которого сейчас распинался мужчина. Макото его не слушал. Он плыл в душном тумане, который почему-то больше напоминал кисель, и ни о чём не думал. Его мысли, чувства, стремления остались где-то далеко-далеко, и он был совсем не против. Перестать что-либо делать и окунуться в приятное забвение казалось хорошей идеей. Мальчик с радостью так и поступил. Он не знал, что температура вновь стала выше и что Теппей, заговоривший ещё быстрее и начавший нести совсем уж непонятные вещи, забегал, стараясь скорее доделать отвар. Макото было хорошо… некоторое время. Как только монах наклонился к мальчику и отодвинул одеяло, чтобы обтереть Ханамию влажной тряпкой, на Макото мгновенно навалились все неприятные ощущения, которые только можно придумать. Тело зудело от комариных укусов и нестерпимо хотелось почесаться, но руки налились свинцовой тяжестью. Даже пальцами с трудом удавалось шевелить. Касания к коже отдавались болезненной пульсацией в разрывающейся голове. Мальчишка поморщился. Всё тело горело, дрожало, корёжило от холода. Глаза слезились и не желали открываться. Он со свистом вдыхал и выдыхал воздух через стиснутые зубы, и неприятная горячая волна ежесекундно скользила по сухим потрескавшимся губам. Мысли, совсем недавно скользившие на краю сознания, как невесомые тени, превратились в тяжёлые валуны, приковывающие Ханамию к полу и, наверное старавшиеся вдавить его тело в землю. К тому же они ворочались, издавая ужасный звук, который эхом отскакивал от стенок черепа мальчика и непрерывно приумножался. Он был всё громче и громче. Макото казалось, что вот-вот эта ужасная какофония проломит кость, вырвется, пробежится по долине ночным кошмаром и отправится дальше, злобно хохоча… Ханамия увидел странную гигантскую птицу. У неё были огромные жёлтые крылья, концы перьев на которых были ярко-синими. Эти крылья крепились к маленькому красному и почему-то в белую полоску телу. От головы водопадом спадали разноцветные перья, плавно переходящие в длинный хвост. Неизвестная птица немного покружилась и плавно спикировала на мальчика, бережно укрывая. Макото сразу стало теплее. Диковинная птица устроила свою голову на груди Ханамии, и он, чувствуя приятную тяжесть, провалился в сон. Теппей, только что притащивший отданное сердобольной женщиной пёстрое одеяло, сшитое из разных кусков ткани, устало вздохнул, садясь рядом с постелью и обеспокоенно глядя на Макото. Мальчик наконец-то успокоился и заснул. Монах подумал, что здорово испугался, когда, проснувшись утром и дотронувшись до Макото, понял, что Ханамия слишком горячий. Мужчина запаниковал – он никогда раньше не заботился ни о ком во время болезни и совсем не знал, что делать. Повезло, что он вовремя вспомнил о лекаре и что тот умел понятно объяснять. Уже через несколько минут Теппей смог взять себя в руки и начать действовать по инструкции продиктованной стариком Танакой. Монах надавил на уголки глаз, пытаясь собраться. Через полчаса необходимо разбудить Макото и дать выпить отвар. Затем снова уложить. В обед разбудить, накормить бульоном и дать лекарство. Сон и через три часа лекарство. Сон. Ужин и отвар. И дать ночью отдохнуть. Вроде бы всё. Глаза предательски слипались, но спать было нельзя. Если он уснёт, Ханамия не сможет быстро выздороветь. Нужно что-нибудь сделать. Да точно. Монах аккуратно встал и, стараясь не шуметь, вышел в комнату со статуей. Сев на колени перед женщиной, вырезанной из дерева, он сложил руки у лица и тихо, едва слышно зашептал: - … Пожалуйста, защити его… Осталось совсем не долго. Как бы я ни хотел, скоро я не смогу быть с ним рядом. Поэтому, пожалуйста… пожалуйста… побудь с ним. За меня. Хорошо?.. Лёгкое копошение раздалось из другой комнаты. Мужчина вздрогнул, ещё раз тихо шепнул «пожалуйста» и пошёл к Ханамии. Мальчик лежал под двумя одеялами и смотрел в потолок ничего не видящими глазами. Болезнь всё ещё крепко держала маленькое тело. Однако как только Теппей подошёл, Макото слегка повернул голову и протянул к нему руку. Теппей бережно схватил маленькие горячие пальцы и замер. - Прости… - едва слышный, на грани выдоха шёпот прозвучал набатом. Монах посмотрел на бледные губы ребёнка и подумал, что ему послышалось. Но сухие губы снова шевельнулись: - Прости… меня… Теппей осторожно выдохнул и мягко улыбнулся, чуть сжав чужую ладошку: - Конечно…

***

На следующий день от болезни осталось лишь лёгкое недомогание, но Теппей всё равно запретил вставать с постели. Макото к удивлению монаха лишь молча подчинился. Так же безропотно он позволял кормить себя и поить лекарством. Сначала Теппей пытался его расшевелить: глупо шутил и размахивал руками, зная как это бесит мальчишку. Но Ханамия даже не смотрел в его сторону. Монах волновался всё сильней и к вечеру не выдержал. - Эй, - он аккуратно присел возле кровати мальчика и тронул того за плечо, – Что случилось? Я что-то не так сделал? – маленькое плечико дрогнуло под его рукой. – Прости. Я просто… - Это не так! - вскинулся Макото, хрипло крикнув. – Ты ни в чём не виноват! Это всё я… Теппей удивлённо посмотрел на него. Ханамия опустил голову и весь как-то сжался. - Прости! – зажмурившись, быстро выпалил мальчишка, будто боясь, что ещё секунда, и он струсит. – Прости за то, что вспылил и накричал. Ты ведь хотел как лучше. Прости за то, что убежал, и тебе пришлось искать меня. Прости, что заболел и ты потратил на меня так много сил и времени. Прости, что сразу не извинился, прости-прости-прости… Монах, не выдержав, быстро обнял Макото, сжав в своих руках. Мальчик замолчал, тяжело дыша и по-прежнему не открывая глаз. Монах начал осторожно гладить узкую спину, тихо приговаривая, что никаких беспокойств Ханамия не доставил и что это его, Теппея вина, что перестарался и что сразу не побежал за ним. И уже Макото чуть отодвинулся, прикрыл ладошками рот Теппея, прервав поток лихорадочных объяснений и извинений. Они на мгновение замерли, а потом рассмеялись. И у обоих на душе стало легко-легко. Теппей вытер уголки глаз и весело оповестил об ужине, подхватив мальчишку на руки и прижав его к груди. Ханамия к его облегчению тут же начал возмущаться, пытаясь выбраться из медвежьих объятий монаха. А мужчина счастливо улыбался. Всё стало как раньше.

***

Этот день ничем не отличался от других: солнце ласково грело долину, кидало лучи, которые, проходя сквозь уже начавшую желтеть листву, превращались в пятна бликов, на храм, небо было таким же пронзительно голубым с кучерявыми воздушными барашками, а птицы выводили свои обычные трели. Это был один из многих дней. Однако Теппей с самого утра чувствовал тревогу. Он, привыкший доверять своей интуиции, просто не мог заставить себя отвлечься. Наверное, этот день всё-таки пришёл. Но, боги, как же быстро! Теппей совершенно не знал, что делать. Не мог взять себя в руки. Смутное чувство дежавю проскользнуло в его сознании. Монах вздохнул и, попросив Ханамию остаться сегодня в храме, зашёл в комнату с богиней. Присев возле неё, он задумался. Они обычно приходят вечером. Значит, у него есть время на подготовку. План побега уже есть. Самое главное защитить Макото. Нужно будет как-то отвлечь их… И Теппей погрузился в размышления.

***

Как-то совершенно неожиданно на долину упали сумерки. На улице всё ещё было тепло и свежий ветер обдувал долину. Однако дурак-Теппей почему-то закрыл все двери и сам засел в комнате для принятия гостей. Макото было скучно. Монах запретил выходить из дома, а ведь погода сегодня была такая чудесная! Тепло и немного ветрено – самое то для прогулки. Однако Теппей выглядел таким обеспокоенным, что Ханамии не захотелось ему перечить. И вот он уже целый день сидит здесь, как истукан. От скуки Макото начал вспоминать все места, где он бывал. Вот поляна с ручьём, о котором ему рассказывал монах, вот маленький овраг, где они собирали грибы, вот грязная улица, на которой они впервые встретились с Теппеем… Мальчик в мельчайших деталях вспоминал каждое деревце, каждый цветочек и каждый камушек, проверяя, не забыл ли он чего. Потеряв все старые воспоминания, ему было страшно остаться без новых. Ему не хотелось вновь ощутить себя потерянным, пустым и лишним в этом мире. Это было страшно. Словно ты существуешь и не существуешь одновременно. Паршивое ощущение. Макото не раз думал, что бы с ним было, если бы Теппей тогда не забрал его. Был бы он до сих пор пробелом, белым пятном этого мира или бы давно умер? Однако каждый раз его мысли скатывались в глухую тьму, поэтому Ханамия спешил избавиться от них. Смысла грустить и переживать о том, «что было бы, если бы» он не видел совсем. Вдруг хоровод его воспоминаний прервал громкий звук. Мальчишка вздрогнул. Он слышал его раньше. Теппей говорил, что так звучит выстрел из ружья. Кто-то решил поохотиться? Ночью? Или напали дикие звери? Волки или даже медведь? Но они здесь редкие гости… Дверь распахнулась, и Макото увидел взволнованного Теппея. - Иди сюда! – позвал мужчина его и вновь скрылся в тёмной комнате – почему-то монах не зажёг лампы с наступлением темноты. Резко попав в темноту, Макото оказался дезориентированным. Теппей закрыл за ним дверь. - Послушай, Макото, - монах схватил мальчика за плечи и приблизил к себе. Тон его был пугающе серьёзным, и Ханамия послушно замер. – Сейчас здесь будет очень опасно. Это моя вина, что я ничего тебе не объяснил. Прости меня. Но сейчас это уже не важно. Тебе нужно спрятаться. Пожалуйста, сиди тихо и ни в коем случае не вылезай. Хорошо? Пожалуйста, Макото, это очень важно! Оглушённый происходящим Ханамия оторопело кивнул. Теппей позволил себе слабую улыбку. У него должно всё получиться. Монах повёл мальчика к статуе богини и, протянув руку, открыл кусочек темноты. Макото, глаза которого уже привыкли, с удивлением осознал, что за деревянной женщиной была потайная дверь. Теппей подтолкнул Ханамию, и тот покорно зашёл в узкую темноту. Дверь за ним закрылась. Макото повертелся и тут его глаз уловил слабое серое пятно. Мальчик присел – это оказалась небольшая дыра в двери, словно бы специально сделанная для подглядывания. К сожалению, часть обзора закрывала статуя. Однако монаха было хорошо видно. Вдруг Теппей дёрнулся и чуть повернулся в сторону прятавшегося Ханамии, но дверь резко выломали, и мужчина замер. Комнату озарили оранжевые всполохи. Теппей нахмурился и сжал кулаки. - Ты! – едва не прорычал он, обращаясь к кому-то скрытому за статуей. - Давно не виделись! – раздался в ответ звонкий голос. – Ты поступил очень нехорошо! Сбежал и прятался целых пять лет. Но ничего, тебе повезло. То предложение ещё в силе! - Пошёл ты к чёрту! – буквально выплюнул монах. Ханамия не поверил своим ушам: за три года он никогда, никогда не слышал, чтобы Теппей ругался или ненавидел кого-то так сильно. Вдруг до его носа донёсся запах гари. Что же происходит? - Не торопись. Император добр и умеет ждать, но даже его терпению приходит конец, - незнакомец говорил странно: то звонко и даже визгливо, то срываясь на звериное рычание. И именно эта двойственность пугала Макото больше всего. – Тебе дарован последний шанс. Присоединяйся к нам, примкни к великому Императору. Он единственный правитель этих земель! - Я никогда не приму его! У меня есть свой Король! Я не предатель. Я… Теппей не успел договорить – его грудь вспорол длинный чёрный меч. Ханамия прижал руки ко рту, чтобы не закричать. Он бы вылез, несмотря на все запреты монаха, он бы попытался что-нибудь сделать… Но упрямый взгляд Теппея направленный на врага будто парализовал мальчишку. «Теппей не сдаётся, он ещё не проиграл, он справиться!» - Макото мысленно повторял эту фразу снова и снова. - Что ж, очень жаль, - наигранно грустно произнёс незнакомец. Он наконец-то вышел из-за статуи, и мальчик разглядел рыжие короткие пряди и серый плащ, накинутый на плечи. Макото не знал, кто это, но он уже ненавидел его. Неизвестный поставил ногу на грудь упавшему на колено монаху и рывком выдернул меч. Теппей тяжело завалился вбок. Взгляд Ханамии зацепился за чёрное расплывающееся пятно на полу, и ему стало плохо. Он сильнее прижал руки ко рту и зажмурился. - Знаешь, Теппей, - раздался в темноте ненавистный визгливый голос. - Я ведь до последнего не хотел тебя убивать. Думал, что в тебе появится хоть капля здравого смысла. Твой «Король» подделка. Ему не победить. Пусть он спрятался сам и заодно скрыл своё маленькое королевство, однажды Император всё равно его найдёт. - Это вряд ли… - раздался хриплый голос монаха. Однако эта маленькая фраза была прервана тяжёлым ударом и надрывным кашлем – видимо, Теппея пнули в живот. Макото вцепился в ладонь зубами. - Можешь жить в иллюзии, сколько хочешь, - равнодушно произнёс рыжий. – Всё равно тебе осталось недолго. Мой клинок был пропитан ядом. Ты ведь уже почувствовал? Под визгливый с порыкиванием смех Ханамия потрясённо открыл глаза. Что значит… «осталось недолго»?.. - Счастливо оставаться! – донеслось до сознания мальчишки вместе с тяжёлыми шагами и шуршанием ткани. Незнакомец уходил. Ханамия сидел неподвижно несколько минут, уставившись в стену. Тихий стон вернул его в чувство, и мальчишка тут же принялся выламывать дверь. Он толкал её, пинал, упирался спиной в стену, а ногами в дверь – ничего не помогало. Чуть не плача Макото провёл по дереву ладошкой, и его палец случайно попал в дыру, в которую он подглядывал. По наитию Ханамия с силой надавил вверх. Дверь легко приподнялась и открылась. Мальчишка тут же выскользнул из-за статуи и побежал к лежащему на полу Теппею. Уже возле монаха Макото, не удержавшись, поскользнулся и упал на колени, но тут же ползком добрался до мужчины. Теппей тяжело с присвистом дышал и из его груди толчками била кровь. Ханамия не знал, как помочь. Он инстинктивно попытался закрыть дыру руками, но горячая липкая кровь всё равно текла сквозь пальцы. По щекам мальчишки катились крупные слёзы, но он не обращал на это внимания. - Перестань, Макото, - тихо произнёс монах. Ханамия посмотрел на Теппея заплаканными глазами и хотел что-то сказать, но мужчина покачал головой, тут же закашлявшись. Изо рта тоже вылетали капли крови. – Мне… не помочь. Макото не верил. Не хотел верить. Этого просто не могло быть. Ведь совсем недавно они вместе готовили завтрак, делали генеральную уборку, ругались… Это всё точно можно вернуть! Большие слегка мозолистые руки легли поверх его маленьких ладошек. - Послушай… - тяжело выдохнул Теппей и слегка улыбнулся окровавленными уголками губ. – У меня… в кармане… медальон. Ты… сможешь… уйти… Возьми… его… С каждой секундой паузы между словами становились всё длинней, и вот вся комната погрузилась в тишину. Сердце сделало ещё пару конвульсивных ударов и тоже затихло. Ханамия замер, думая, что вот сейчас Теппей вновь заговорит, но ничего не происходило. Лишь тёплое и неживое тело было у него в руках. Макото повернулся и его ни на чём не останавливающийся взгляд выхватил горящую долину и поднимающийся к тёмному небу дым, озарённый всполохами пожара. Мальчик опустил голову, и его глаза замерли на слегка топорщащемся кармане. На автомате Макото протянул руку и вытащил круглый медальон на цепочке. Ханамия вытер щёки ладонями, оставляя кровавые следы, и стиснул находку в руках. Вся комната завертелась, закружилась, но мальчик этого не видел. Его взгляд застыл на спокойном лице с чуть приподнятыми уголками окровавленный губ. Ханамия протянул руку к монаху, но пальцы коснулись лишь холодного светлого пола. - Добро пожаловать, - эхом раздалось в воспалённом сознании, и всё резко накрыла темнота.