Некоронованные / Uncrowned

|Не поленитесь прочитать примечания в конце главы. Вас ждёт нечто особенное! ❀|

      Я копотливо сокращала дистанцию до проклятой VIP комнаты. Снова безэмоциональные охранники на входе и снова поганец Роберт, сидевший в том же кресле и нерадиво составляющий пирамидку из колоды карт.       — Дорогуша, ты пришла одна? — живенько отреагировал на меня он, но от строительных дел не отвлёкся. Осталось всего-то две карты, и пирамида будет готова.       — Да, Тэхён плохо себя чувствует, поэтому присоединится позже, — действовала я сообразно. Расположилась на диване, бросив сумку неподалёку.       — Не удивлён. После того, как ты ушла, мистер Ким выпил две бутылки пива и выкурил небольшую толику сигарет. Затем ретировался искать тебя, — поставил меня в известность Роберт, завершив постройку.       — Раз один из нас здесь, может, продолжим игру? Сколько он будет приходить в себя, остаётся гадать, — меня так и подмывало начать. Говорить было не о чем, да и добить дело хотелось побыстрей. А то, как Чимин себя вёл, — начхать. У него и своя голова на плечах есть. Только вот, когда он выдохнул поганый дым мне в лицо, звездец как язык зачесался втемяшить в голову то, что образ пассивного курильщика мне одиозен. И это в лучшем случае.       — Тебе незачем играть. — Он был затянут собственным творением, которое разрушил тотчас, в одно касание пальца.       — Почему это? — я не до конца улавливала, в чём дело. Загвоздка же не в поле?       — Твой парень тебе не сказал? — Роберт проконтролировал воздействие его вопроса на мне, который отразил внешне неохватное негодование и послужил для него источником хохота. — Окей, тогда скажу я. — Он плеснул себе в шот из новой бутылки соджу и малость приподнял, как бы спрашивая, буду ли я, на что получил отрицательное мотание головой. — Он проиграл тебя в минувшей партии.       Я не просто замерла, а, чёрт его дери, окоченела, точно глыба льда. Да кто я для Пака?! Средство обмена? Когда надо — взял, когда надо — выбросил. Как он там выразился? «Ничего, что бы могло помешать нам действовать дальше»? Ничего — это так он меня расценивает? Ему повезло, что на тот момент я отсутствовала, не то клянусь, пустила бы в ход оружие и пристрелила всех в этой VIP комнате, включая охранников снаружи. Без сомнений, пуль бы хватило даже на Чимина.       — И пусть. Так даже увлекательней, — мне пришлось смириться и применить женское обаяние: нечто вроде чарующего взгляда и светлой улыбки. Я так сильно привыкла подавлять эту часть себя внутри, что выпускать её наружу было чем-то противоестественным. — Раздавай карты, и я расскажу тебе, как мы проучим моего бывшего парня.

***

      Игра шла подолгу, но не утомляла. Я увлеклась, когда усвоила все правила. Всё оказалось не так сложно, как по первости. Мы близились к концу, и я ни на лепту не огорчилась по поводу слетевших в этом кону очков. Кроме того, какая разница, когда ты и противник идут нога в ногу и когда всё продвигается по схеме. Хоть по словам и можно было подумать, что я собралась предать Чимина, но в действительности было совсем не так. Отдать себя Роберту? Пф-ф, да ни за какие блага! Я не более чем обвела мужика вокруг пальца, заманив тем конвертом, как мы и договорились. Он поддался соблазну, игра пошла, почему бы мне не взыграть духом?       Роберт тасовал карты, а я в то самое время посматривала на банковскую карточку и стопку ценных бумаг на столе, принадлежавшей нашей жертве. Эти предметы — все его богатства, заработанные не честным трудом, а уголовно наказуемым.       Вскоре к нам присоединился Пак. Видок у него был не очень, но то что нужно для человека, предупредившем о недомогании. Я не намеревалась уступать в своей игре, вот почему при первом же сближении взглядов, зазнамо отвернулась, высказав ропотливым голосом:       — Как ты мог?       — Не стоит расстраиваться, Мина, — ответил вместо Пака Роберт, разложив карты. — Мистер Ким не силён в азартных играх. И ему стоит это учесть на будущее.       Нравоучения Роберта скрашивали обстановку, а внутренняя часть меня свербела взглянуть усевшемуся рядом Чимину в глаза и показать, как превосходно я справляюсь с порученным. Но если я это сделаю, то только лишь выдам себя, в связи с этим и пришла к заключению воздержаться от снобизма, который мог бы разрушить весь труд в мгновение ока.       — Вы же ещё не сделали ставки? — волнующим голоском спросил Чимин, а мы с Робертом переглянулись. — Ох, нет. Я… — он дрожащими руками взял мои, завладев всем вниманием. — Мина, мне так жаль. Не думал, что дойдёт до такого.       Чёрт, дайте сил обуздать смех! Его не слабая игра в провинившегося дурочка вынуждает мой разум отказаться признавать подставные эмоции.       — Твои извинения уже не имеют значения. Ты сам это начал, а я закончу. — Величаво задираю нос и одёргиваю руки, как подобает растоптанной в грязь леди. — Если ты заинтересован в ставке, любимый, то с нашей стороны это бизнес. — Добиваю театральным выступлением, деликатно закинув ногу на ногу.       — Т-ты, — предумышленно заикается он, нервно хватаясь за волосы на затылке. — Не могла же? — По сценарию ответом было слово «да», которое отразилось с моей стороны молчанием. — Роберт, хоть ты ответь мне, — жалостливо выпрашивал Чимин, отчего мне пришлось закусить внутреннюю часть щеки, дабы не дать выскочить усмешке.       — В случае её проигрыша ты уйдёшь отсюда ни с чем, приятель, — полоснул, как ножом по сердцу Роберт, подтвердив чудовищные представления моего любимого.       В том, чтобы выдавливать из себя слабохарактерного, оступившегося виновника и дальше, Чимин не видел смысла. Он откинулся на спинку дивана, закрыв ладонью глаза, и полнозвучно выдохнул, как бы показывая, что настроен принять нелёгкий груз судьбы. Держите меня семеро! Кто бы знал, что финальный отрывок задания обернётся в цирк, а я и Чимин будем в нём ушлыми шутами. А всё благодаря тем словам, которые я не выпускаю из головы:       Мина, что бы не сказал Роберт, ставь в противовес то, что я тебе сейчас скажу… Я обещаю дать тебе свободу. Не стану требовать, указывать, насильно заставлять делать что-то против воли. Я больше ничего не предприму по отношению к тебе. Даю слово.       Взяв карты в руки, я выставила их перед лицом, таким образом заслонив его. Пользуясь этим, нацеливаю глазки на Чимина, который, вне всякого сомнения, их заметил через щёлки между пальцами и едва зримо протянул уголок губ. Могу я считать этот жест знаком похвалы?       Игра продолжалась. Последний кон зависел от сестрицы Фортуны и правильного распоряжения имеющимися картами. Следовало собрать определённое количество взяток, но одна разрывалась. Невзирая на это, мне посчастливилось остаться с главным козырем на руках. Победа была в кармане, ведь всеми бесценный джокер давно вышел. Последние карты вскрыты, игра закончилась в мою пользу. У Роберта была та же масть, но рангом ниже. Вот она, расплата.       — Как я рад, что ты на моей стороне, — судорожно изрёк Роберт, сложив руки поверх нажитых богатств, что так легко просадил, и взялся медленно сгребать к себе.       — А как я рада, что ты такой остолоп. — Мои руки ходко накрывают его, в попытках задержать. Поздно сожалеть.       Роберт в конечном итоге прозрел. Потерял рассудок из-за того, что его обдурили как малолетку и задели гордость, из-за того, что надавили его же слабостью и вынудили поставить самое драгоценное. Знает, что всё по-честному, но неужто это повод лишиться состояния?       — Убить, — вне себя от злости отдал распоряжение он своим подручным. Те двое оперативно достали пистолеты из карманов и взяли нас под прицел.       Я была в замешательстве. Как быть? До такого доходили мои мысли, но чтобы продумать ход процесса дальше — нет. Не худо было бы защитить себя, но как? Всё, что я пока что в состоянии сделать, — притвориться статуей. Но это даже не притворство, всё получилось само собой.       — Я бы так не спешил на твоём месте, — флегматичным морозным голосом заполучил внимание всех Чимин, наставив оружие на Роберта. Он добыл его из моей сумки, чуть только Роберт успел открыть рот. Антиципация посторонних действий — поразительный навык Пака.       — Любой шорох — я прострелю ему череп, — предостерёг его сошек Чимин. — Одно движение… — Отвлекается на Роберта, швырнув на игральный стол телефон. — И всё здание взлетит на воздух. — Из кармана брюк Пак вынул всецело умещающийся в ладони пульт с кнопкой посередине.       Я и Роберт задержали взгляд на высвеченном дисплее телефона, где отображалось видеоизображение мужского туалета. Не исключено, что он был соединён с частотой камеры, снимающей то место, и обращён на один из писсуаров. Сбоку от него установлена коробочка размером с розетку и паузой отсчёта в 00:01 секунду. От этого пульта зависит не только жизнь Роберта и его подопечных, но и наши.       Так вот чем Пак занимался. Теперь я вижу, те сведения о нём — не просто слухи. Он и в самом деле отдаёт всего себя заданию. Ухватывается за все ниточки, которые только могут поспособствовать успеху. Сегодня он перевернул о себе всё моё мнение. Пак Чимин — человек с «мускулистым» разумом, которому не составляет никакого труда одолеть алчные чувства; человек, впитывающий страх тем, что пытается быть с ним заодно; человек с внутренним жезлом, вскружившем мне сердце.       — Клади всё в сумку, — велит Чимин, бросив вещицу в Роберта. — И лучше без сюрпризов, — напоминает о том, что в одно нажатие пальцем разнесёт помещение.       Роберт делает всё покладисто, как от него и требовалось. Я же, убрав руки от стола, сажусь прямо, в душе восторгаясь от того, насколько опасными мы кажемся. Восхищения было бы больше, знай я то, на кого мы работаем и почему это делаем. Роберт преступник, а такими занимается полиция. Впрочем, мы к ней не относимся. Наши подвиги не обнародуют по новостям и денежно не вознаградят. Мы чьи-то псы, выдрессированные служить так, как прикажут взамен на продление жизни. Да уж, это выбивает почву из-под ног.       Когда Роберт забил сумку, я взяла её за ручку, но тот не хотел отдавать. Он намертво в неё вцепился, питая где-то в сердцевине лишённую смысла надежду на снисходительность. Вот он, эффект бумеранга. Почувствуй то, что чувствовали другие, когда ты эгоцентрично отбирал чужой хлеб.       — Может, сыграем ещё разок? — Глаза Роберта будто вымаливали Пака. Тот наотрез отказывался прогибаться под наглядную пройдошливость, указывая дулом пистолета на сумку, как бы призывая разжать пальцы. Роберт открыто скрипит зубами, но повинуется.       Я застегиваю замок и вешаю сумку на плечо. Для Чимина это служит толчком покинуть клуб. Он уходит, не сводя глаз с Роберта.       — Даже не дрыгайся, пока мы не выйдем из здания, — последнее предупреждение от Чимина.       Глаза мужчины неистовствовали от гнева, руки тряслись от позыва подсознания уложить недруга одной левой, правда задница была по-прежнему прижата, как-никак он знал, что находится в невыгодном для себя положении.       Неважно, ждал Чимин ответа или нет, но всадить пули каждому из подручных Роберта было замыслом этой ночи. Я закрыла уши от оглушительных выстрелов и зажмурила глаза. Двое охранников снаружи вбежали сразу, но и их Пак не обделил свинцовыми кусками. Меткость, безжалостность, кровопролитие — то, что вытянуло его самодовольную улыбку.       — Грезишь остаться на кладбище? — подобным образом Чимин позвал меня за собой, потерявшись из виду за дверью, на десерт угрожающе махнув пультом обливающемуся холодным потом Роберту, который кусал на руках ногти. Видок у него не лучше чем у шизофреника в психушке. Пак настоящий монстр.       Мы вышли через чёрный ход клуба, прямиком к машине, припаркованной через квартал. Из охраны Роберта за нами никто не плёлся, да и отдыхающие как-то на глаза не попадались. Пак сел за руль, и я следом, бросив на заднее сидение сумку. Он снял пиджак и вместе с пистолетом швырнул его к моей вещи. Ни один из нас не издавал и звука. Задание, не хило укрепившее мою нервную систему, выполнено. Можно выдохнуть.       Чимин завёл машину, включил фары и тронулся в порыве поскорее удалиться. Мы пересекали появляющийся один за другим переулок со скоростью, запрещённой в черте города. Я ничего не говорила, а просто довольствовалась видом ночного города. Мне тоже хотелось побывать на месте водителя. Изведать как это: нарушить правила, подхватить адреналин и невзыскательно благодушествовать от скорости и удобства автомобиля.       Когда мы проносились мимо баннеров с английскими текстами, ненароком правый уголок губ взмыл выше левого. Мне и впрямь не составляет никакого труда свободно общаться с иностранцами. Не попади я сюда, узнала бы, что могу такое? Интересно, как училась в школе? Была бунтаркой или зубрилой? Занятно, конечно, но пусть эти вопросы пока останутся без ответов. Предаться воспоминаниям, чтобы впоследствии задохнуться от смертельного прострела здравого смысла? Хах, буду надеяться, что в дальнейшем найдётся другой способ разгадать тайны былых времён.       Цветастые софиты и возвышающиеся к небесам небоскрёбы с течением времени оставались позади нас. Тихий вздох и горстка минорного настроения — мои микрокомпоненты для прощания с неизгладимой фееричностью столицы Америки. Вернусь ли я сюда когда-нибудь ещё, мне неведомо. Вот почему я не жалела стараний запечатлеть чарующую силу ночного города зеркалом души.       Чимин нажал кнопку на руле, запустив какой-то механизм, сменивший подсветку в машине на белый цвет.

Чи Ын Ги к вашим услугам, господин! Какие будут поручения?

      Я растерялась от доносящегося из динамиков женского робота-голоса, переключившись с вида из окна на Чимина. Что он собирается делать?       — Ын Ги, перекрой территорию клуба «War Of Hormone» в метрах пятьсот, — устанавливает задачу перед компьютерной программой, не забывая следить за дорогой.

Задача принята!

      На лобовом стекле вырисовывается прозрачная батарейка с прогрессивно берущими начало вдоль её размеров палочками нужного числа процентов загрузки работы.       Не спешу спрашивать, в чём дело, дожидаясь пока батарейка заполнится всеми палочками и поведает о 100% загрузке.

Готово, господин Пак!

      — Умница, — хвалит он компьютер и тянется рукой к пульту у рычага переключения передач. Берёт в руку.       — Ты что намереваешься делать? — обеспокоенно спрашиваю я, не находя себе места.       Секунда, и Пак нажимает на кнопку. Ещё одна — послышался взрыв. Я мигом опускаю стекло и высовываю голову, наводя угол зрения на столицу. В одной из её частей виднелся слепящий круг света и дымка, восходящая вверх.       — Ты только что пал в моих глазах, — омрачённая тем, что сейчас произошло, я не стремилась заглянуть обратно в машину. С резью в сердце смотрела, как раздувался пузырь дыма, вбирающий в себя краски города. И здесь он оставил свой зверский след.       — Не уж-то хоть раз я представал перед тобой в ином свете? — отрешённый пропитанный сгустками чёрствости голос Пака задел меня пуще прежнего. Я когда-нибудь перестану менять о нём мнение?       — Чимин, несмотря на то, каким козлом отпущения был Роберт, это не даёт тебе право убивать его. В задании об этом не упоминалось. К тому же, за исключением него в клубе были и другие люди. Ты вообще о ком-то кроме себя думаешь?! — Я всё ещё не понимала, как таких монстров, как он, до сих пор Земля носит. Почему им всегда удаётся выйти чистенькими из воды? И почему на них не обрушивается карма? Где вас носит, госпожа Справедливость?!       — Не нуди, — сухо пригрозил Чимин, не попытавшись оправдать себя хоть чем-то. Его незаинтересованность в разговоре выводила больше, чем произошедшие события. Меня уже было не остановить.       — И это всё, что ты можешь сказать?! Очнись! Ты не центр Вселенной! То, что ты считаешь правильным и дозволительным, для других выступает вовсе не таким! Массовое убийство ставит тебя вровень с Робертом! И то, по сравнению с тобой, он собачонка, за которой числится пара тройка задержаний за кражу куска свинины со шведского стола соседей, но ни одного укуса. — Прозвучало грубо, знаю, зато правда. Пускай я буду той, кто вправит ему мозги и утихомирит растекающееся и поглощающее всех вязкое эго.       — Вот как, — кратко выпаливает он, на момент отведя взгляд от дороги. Он собирал мысли в кучу и был готов озвучить: — Меня задевают такого рода слова от той, которая мне нравится.       Мой шок оставит без внимания разве что человек плоского ума. Что он сейчас сказал? Нет, мне послышалось или он потерял рассудок?       Чимин втихаря изучил мой живой отклик, который его всесторонне устроил и приневолил закусить внутреннюю зону губы, дабы не выдать своё возобладание под грядущей улыбкой.       — Правда в том, что формой задания была расплата. Здесь незачем было объяснять, что делать разрешается, а что нет. Роберт мёртв, не потому что я изначально помышлял об этом, а потому что он видел тебя такой, какой должен видеть лишь я. Да, я ещё та заноза. Вначале пускаю пыль в глаза тем, что имею, а после принуждаю забыть навсегда. Я не простой, но и ты не милостивая душа. Обвиняешь незапятнанного в том, чего он не совершал. Пока вы с Робертом перекидывались в карты, я подключился к радиоволне клуба и распространил информацию о том, что в здании пожар. Все, включая персонал, покинули заведение. К этажу, где располагалась VIP комната Роберта, я не подключался, поэтому никто из его людей и не имел понятия о происходящем. Для них всё также барабанила клубная музыка. Следственно, фейерверк был подарком Роберту. Так что, я по-прежнему мерзавец в твоих глазах? — он одарил меня высокомерной ухмылкой и, заприметив мою неловкость, прибавил газу, дав побыть наедине со своими мыслями.       — Прости, — это прозвучало очень глухо, чтобы безотлагательно уразуметь, как же всё-таки я сожалею о том, что наговорила. Причиной этого представилось закрытое ладонями лицо от стыда и набросившаяся робость. Услышать признание я ждала меньше всего. Это было так же внезапно, как выпавший снег посреди пустыни. Но от скользящего мороза я бы не отказалась, поскольку всё тело одолевал необъяснимый жар, сушивший горло. Хотелось восполнить недостаток воды в организме, но явить разгорячённое как печь лицо Чимину я не отважилась. В эти минуты я стеснялась парня. Парня, который давно украл у меня не только поцелуй, а нечто большее и значимое. Но почему-то это никак не способствовало возвращению чувств в свойственное им состояние. Откровенность Пака сокрушила тот эмоциональный баланс между нами, который я прочно возложила как кирпичную стену.       — Влюбилась? — Как дьявол из преисподней ядовито подставляет вилы к шее, так и Чимин вернул меня к реальности.       — Ещё чего! — аристократичным голоском ожарила я. Последующие действия выходят сами собой: я вальяжно отбрасываю длинные волосы назад и машу на себя руками, притворяясь что в машине душно и что от открытого окна никакого толку.       Чимин, выждав подходящей фазы времени, расположил свободную руку на моей ноге выше колена. Я прониклась приятным теплом от прикосновения, которое некогда отталкивало. Нет, так не должно быть. Затемнённые его поступками мыслительные способности пробили дорогу к настоящему, и я отбросила руку парня.       — Йа! Смерти ищешь? — Обладай я магической силой, Пак бы уже давно сгинул за пределы машины от удушающего биополя. А так, он только посмеялся себе под нос и сделал ситуацию куда щепетильней:       — Актриса из тебя никудышная, глупышка.       Поддаваться бесовскому наваждению вести диалог и дальше я не стала. Слишком уж много он получает отрадных эмоций. Хватит. И без того чувствую себя идиоткой. Все мои позитивные исступления и гордость за положительный результат задания созерцали те же деревья вдоль дороги, которые, если часами ранее встречали по пути в Вашингтон, то сейчас наоборот провожали, а от порыва ветра, прошедшегося по веткам, будто махали вслед. Прощай, Америка.