Некоронованные / Uncrowned

«8 дней назад (конец Июля). г. Сеул. Комната Сон Мины» От автора       Светало. Игривые лучики солнца проступали сквозь щёлочку штор, которые застилали порядочной величины окно. И вроде бы всё, как и всегда, бессменно. Те же самые условия, тот же интерьер, казалось, и жизнь, но не сегодня.       Сегодня в комнате умиротворённей обычного, сегодня здесь мрачнее и страшнее чем в тёмных закоулках, сегодня дневному светилу не повезёт реализовать даже одну из предназначенных ролей. Оно не разбудит размещённого на односпальной кровати юношу, которого не так давно покинули прутья энергичности…       Звучный топот по ступенькам не одинокой пары ног пророчил о гостях, прибытие которых было нереально избежать. Так заключил этот юноша, вновь оставшийся за хозяина дома, и, как выяснилось со временем, оказался всецело точен.       Первый показавшийся на скорости залетел в комнату, заставив дверь стукнуться о стену. В таком духе он впустил не только себя, но и весь состав людей в чёрных масках и официальных костюмах. У этого человека не возникало целей обращаться грубо с чем-то дорогим и филигранно сотворённым. Так вышло в спешке. Свои сожаления он выразил тем, что виновато покосился на пострадавшую дверную конструкцию.       — Командир Ю, вы должны взглянуть на это, — подозвал к себе один из его подчинённых.       Обидчик двери незамедлительно подступил к нужному месту и в ту же секунду встрепыхнулся, заприметив известное лицо. Проявленное им внимание к телу не скрылось от зениц ока того, кто его позвал.       — Вы не заблуждаетесь, это Ким Намджун. И он мёртв.       Не исключено, что для кого-то из подневольных Сокджина отмечалось каким-то мировым событием воочию улицезреть ещё одного создателя организации, под чьим началом они косвенно трудятся, однако по-другому виделась обстановка для командира Ю. Это была ничуть не приятная, ещё и первая встреча лицом к лицу. На текущую команду возложили приказ, в ветви которого вошла задача посетить «хоромы» Ким Намджуна и допросить его. Столько всего предстояло сделать, а теперь вся работа завернула в дебри из-за ничтожного заскока Кима.       — Заключаю, причина смерти — самоубийство, — доказывает другой вблизи стоящий подручный с электронным предметом в руках. — Прибор это подтвердил. — Выставляет напоказ лидеру объект с пятидюймовым дисплеем, высвечивающим зелёным цветом буквенную информацию «Яд».       — Если не доверяете устройству, то недопитая чашка воды под кроватью со свежими отпечатками губ, в корень избавит вас от сомнений, — высказался третий, прокручивая дно керамического сосуда пальцами руки, которые облечены в резиновые перчатки.       Спору нет, Ю верил в случившееся, верил тому, что видел и прямым суждениям команды, да так рьяно, что едва не сбился с назревшей процедуры: как доложить о таком боссу, который наверняка от услышанного потеряет дар речи?       — Отличная работа! — для начала Ю не забывает похвалить группу людей, а уже в дальнейшем отдаёт распоряжения. — Грузите труп. Нам не положено оставлять его гнить здесь. Следом, обыщите комнату. Если не в своей лаборатории, то будем надеяться, что где-то тут он прячет инструкцию по изготовлению стимуляторов, ANTI и прочих разновидностей лекарств, — голос командира систематично спал на низменный. До сих пор его команда не выискала чего-то значащего и маловероятно, что их босс этому возрадуется.       — И определитесь, кто из вас отправится вдогонку за его сестрой. Пускай она обладает и преимуществом во времени и Пак Чимином, но ни одно, ни другое не должно нас стопорить. Все всё уяснили? Надеюсь, никому не нужно объяснять какие будут последствия в случае провала?       — Да, командир! — хором выкрикнули присутствующие и взялись материализовывать свои обязанности.       В комнате стало на два человека меньше. Первый побрёл к машинам, чтобы не медля выполнить всё так, как от него того ждали, раз он за это поручился. Второй, сам командир, без задержки почерпнул телефон из потаённого кармана пиджака и, вбив номер быстрого набора под цифрой «1», принялся считать секунды до ответа, намечая в голове варианты того, с чего было бы гуманнее завести диалог.       — Моя незаменимая правая рука, — яркий протянутый тенор голоса вещал о цветущем умонастроении босса. — Чем порадуешь?       — Господин Ким Сокджин, поводы для радости незначительные. — Бывший новичок, на днях достигший повышения, не стремился потоплять оптимистичность собеседника, но в связи с многосложностью дела осознавал, что этого не миновать.       — Так говори, какие есть, — задорный нрав Кима совсем не поутих, надо полагать, благодаря разнице в воззрениях на сложившийся случай.       Ю прокашливается, расстёгивая верхнюю пуговицу молочной рубашки. Волнуется перед отчётом так, как будто докладывать приходится не через мобильное устройство, а глаза в глаза. В его представлениях свирепый лик босса выступит раздирательней любого ужастика.       — Прежде всего, я хотел бы сказать, что это моя оплошность, как командира данной операции. Именно по моей вине команда потерпела неудачу и не выяснила у Ким Намджуна: мотив сокрытия существования сестры — раз, то, зачем он стёр сведения пошагового приготовления препаратов в лаборатории, — два, и с какой целью он ополчился против нашей организации, когда ничто не претерпело изменений, — три.       — Если он пытается скрыться в бегах, тогда почему ты разговариваешь со мной? — Ким не просто поинтересовался, он конкретно наехал по небезызвестному поводу. — Тебе нужно, чтобы я отдал команду или чтобы одобрил последующую сервировку твоих велений? Ю, как мне помнится, ты превысил мостовую салабонистого новобранца. В чём же проблема?       — Загвоздка в том, что мы обнаружили его в собственном доме… мёртвым, — командир, сообщивший скорбные новости, выдержал паузу, что была очень желательна в эту пору.       Для Сокджина эти новости являлись поистине скорбными. В детстве его отношения с Намджуном закладывались как фундамент партнёрства, который с годами претворился во что-то прочное, дружеское, а в эту минуту взял и раскололся.       Терять друга — больше, чем просто больно.       — Господин Ким, он покончил с со…       — Не продолжай, — вовремя подавил главный последнюю фразу младшего по званию. Ему горестно, он всё ещё слабо воспринимает ясные мотивы Джуна за действительность.       Сокджин собирался вступиться за него перед Юнги, попробовать умилостивить смертельное наказание, предназначенное любому из их четвёрки за измену. Но уже бессмысленно об этом думать. Кима не вернуть. Остаётся только готовить свой лучший костюм, выкроенный целиком из чёрных тканей, к погребальному обряду.       — Командир Ю, — обратился один из их людей, подошедший с первого этажа, чтобы доложить об исходе операции. — Мы блокировали все входы и выходы. Охрана на улице занимается прислугой, которая понемногу сюда подтягивается. Что до бумаг, содержащих в себе хронологию создания стимуляторов и иных медикаментов то, к сожалению, их выявлено не было.       — Вы хоть что-то там делаете? — метнул перуны Джин, отчётливо ухвативший всю информацию от третьего лица. — Что-нибудь дельное разведали? И не думай опять извиняться, Ю, не то опущу тебя с должности командира до санитарки доктора Чона.       — Д-да, — заикнулся Ю от возмущений босса. — В лаборатории Ким Намджуна мы произвели подсчёт препаратов, имеющихся в наличии. Сопоставили тот объём, который используем вместе с тем, который держим в запасе, и выяснили, что их общего количества хватит примерно на семьсот дней.       — Командир, — потребовал к себе внимания вышедший из комнаты подручный. — Мы нашли вот это, — отдал напрямую начальнику операции сложенный во много раз лист А4.       — Что там? — узнавал Сокджин по ту сторону линии связи.       — По-моему, это предсмертное письмо Ким Намджуна, — отчитался Ю, пробежавшись пока по верхним строчкам.       — Хлам. Избавься, — слёту распоряжается Ким, считая, что на подобных бумагах люди освещают лишь тот текст, который сумеет растревожить устойчивую психологическую твердыню получателя.       — Господин Ким Сокджин, — сосредотачивает интерес собеседника на себе командир, когда дочитывает до конца. — Зря вы так. Это письмо ответит на большую часть ваших вопросов.       Ю, зная, что сохранность этой вещицы будет крайне выгодна, сложил её до маленьких размеров и засунул в карман пиджака, не дожидаясь утвердительного отзыва от главного.       — Если ты так уверен, то немедленно ко мне, — довольный всплеск в голосе Джина поднимает настроение его правой руке. — Остальные же пусть подыскивают замену Ким Намджуну. Нельзя допустить, чтобы проект сорвался. До встречи.

***

«Август 2017 г., База. Подвал.» POV TaeHyung       Я переставлял ноги по широкой бетонированной лестнице вверх как потерявший свою стаю рыб анчоус. Мою тушку качало из стороны в сторону, темп замедлялся, а ранг усталости нарастал, но я не прекращал двигаться вперёд. Подталкивал себя путём самовнушения. По очереди перебирал по стылым стенам руками, утратившими свою былую силу. Стопудово, благодаря ним я ещё «держусь на плаву».       Всё-таки до чего я живуч.       В подземном строении до оглушения тихо и темно. Разве кто-то шастает по такой темени без вспомогательных предметов? Не припомню, чтобы Хосок приходил ко мне с фонарём. Хотел бы спихнуть всё на кошачье зрение, но максимально вероятно, что здесь вся начинка кроется в знании подвала наизусть. Не скажу, что за тот срок, покуда странствовал внизу, тоже всё выучил, но по возвращении однозначно определил бы траекторию направления шустрее.       Приглушённый отзвук споткнувшегося о ступеньку парня, который шурует позади, рефлективно вынудил цокнуть языком. На кой-хребет попёрся выручать меня с одной только пушкой? Телефон бы прихватил. Хоть какое-то освещение у нас бы имелось. Впрочем, если мысленно вернуться к той засаде, которую он провернул, фонарь бы только всё угробил.       Малой выводит из терпения. Слышу, как ступает по пятам, ощущаю непроглядный, но дельно притуленный к спине стойкий взгляд. Чонгук проявляет заботу и ей же сбивает меня с процедуры вычисления. Сколько ещё раз я предстану перед ним отягощающим балластом?

Ненавижу его. Презираю.

      Даже если он в курсе этого, пусть не думает, что, раз вызволил меня из беды, всё махом вернётся на круги своя.       Я потерял его однажды. Научился жить с мыслью, что мой друг на небесах. Попрощался с тем, что обожал без памяти: с семьёй, распутной жизнью и безмятежным будущим. Из-за него. А он что? Поступил по образу чёрствого самолюбца и забраковал мой совет, выражающийся в небезопасности вступления на следующий уровень игры. Ладно бы только это, но он ещё и при воссоединении на базе не придал значения моему появлению.       Фланг ангела просил не осуждать Чонгука. Ведь, сболтни он о надёжно связывающем нас прошлом, я бы откинул копыта (мы же не были осведомлены на тот промежуток времени, что иной путь возобновления воспоминаний возможен для отдельных категорий личности). Но фланг демона назойливо уверял в том, что мной злоупотребили, а на этапе ненадобности нещадно отфутболили.       Беспрерывные приглашения на закрытые вечеринки, довольно хорошая репутация и даже связи — дружить со мной было выгодно. Исходя из этого проявленный Чоном интерес к игре, где обещают радикально перевернуть твою жизнь, всё объясняет.       Здесь малой другой. Отважнее, сильнее и несравнимо популярнее. Поэтому-то я верил демону больше чем ангелу, но некое расхождение в логике действий Чонгука спутывали образованные в голове звенья. Если он действительно гнался за известностью, а меня использовал как скорейшего к ней транспортировщика, то тогда для чего, когда он её заполучил, всё ещё стремится сохранить статус моего друга? Занятно, но до тех пор, пока я не разузнаю местопребывание Чимина и щеночка, тему «братских отношений» подымать не стану.       Мы обшарили все подземные ходы до того как последовали к выходу, но не наткнулись ни на одну живую душу. Это нехило озадачивало.       Где они? Где ещё их могут держать?       Через некоторое время мы уже топтали знакомую стезю вдоль пальмового леса, перемещаясь дальше на почтительное расстояние от высоких стен базы. Нет, я не бросил цель найти друзей, наоборот, мне нужна была подмога, а как сказал Чонгук, все те, кого я мог к ней причислить, ожидали нас на борту самолётов.       Направляться к аэродрому было несладко. Я проделал столько усилий, что если бы желудок был оживлён, а не угроблен недоеданием, то беспременно бы прогромыхал пуще мощно раздавшегося над нами грома.       Вечернее небо устелили мириады туч, умеренно выманившие за собой бодающийся в спину ветер. Мой чуткий нюх пронизывала сырь от подкрадывающегося дождя, которая хотя бы как-то оттягивала желание хлебнуть стаканчика воды. По телу как по волнам скользнула прохлада от просочившегося под одежду круговорота воздуха. И я был бы не прочь остановиться, облокотиться на ствол пальмы, чтобы застегнуть верхние и нижние пуговицы полосатой рубашки, но пожертвовал этой затеей. Привал оттянет и так уж нищенские часы, которые отведены на выручку угодившей в беду парочке. Перетерплю, как и в большинстве случаев.       В минуты приближения к намеченному пункту я был уверен, что не уловил рёв турбореактивного двигателя самолётов ввиду ненастной погоды, но на самом деле я их не расслышал в силу отключенных блоков питания.       Мы тормознули посреди двух обесточенных самолётов. Я напрягся, а малой, судя по сдвинутым бровям, негодовал. Что-то здесь не так, и мы оба это осознавали.       Нежданно открылись двери воздушного судна справа, из которого с некоторой задержкой выбрели наши товарищи. Они спускались вниз по одной линии подобно роботам. Я отслеживал всех вплоть до последнего вышедшего, которым оказался человек Сокджина. И как назло он был не один…       У соседнего самолёта обрисовывался тот же наворот, но несхожесть передавалась через контингент наших надзирателей. Металлическая птица слева ими изобиловала. Все они были во всеоружии. Те из них, кто так же выходили из самолёта последними, вытирали неплотной тканью залитые кровью острые лезвия.       Как только повергнутые товарищи собрались скопом за нашими спинами, я всмотрелся в их число и подытожил: мы лишились человек десяти, и, принимая к сведению новые лица, это были «старички».       Чонгук же променял оценку нашего легиона на розыск единственной личности, которая, по моему предположению, руководила операцией в его отсутствие. И мои домыслы подтвердились, когда Чон перестал мотать головой и с гидроупором закрепил взгляд на стоящем где-то в сердцевине толпы салаге, который тут же сдриснул с глаз, придерживая оправу очков, стёкла которых уже должны были лопнуть от такого гнёта. На предвидимую трусость Чонгук лишь демонстративно сплюнул со словами: «Смрадная шелупонь».       На месте салаги я бы убился прямо сейчас. Малой не отвяжется, пока не прибьёт, если, конечно, кто-то не опередит его.       Эффектная вспышка молнии, а за ним ни на грош не отстающий раскатистый гром, выставили нас как разновидность засохших видов рассады, нуждающихся в поливке. Мгновение, и по всему периметру первые капли дождя пустились снабжать землю влагой, попутно набирая обороты.       — Чуть только нашего Ким Тэхёна выпустили на прогулку, он в тот же час устроил саботаж, — поприветствовал меня Джин, выступив из сборища своих людей, большая часть которых стояла напротив нас. — Непорядок, Тэхён, непорядок.       Для меня впервой видеть его в одежде, предназначенной для похищения новичков на остров. Обычно он заглядывает на базу в менее официозном образе. Вызывает ностальгию.       — Почему сразу «выпустили»? Я вышел сам. — Довольство состоянием вещей пробирало всего меня, обличая неприятелю ухмылочку. Пускай малость приврал, но я хотел, чтоб он поверил в эту байку. Хосок важен для него, а высвободись я не навредив ему — словно принять на веру существование феникса.       По тому же образу и подобию я балдел с лиц наших товарищей. Испуг, отстранённость, одичалый ужас. Вах, такой навал эмоций у них вызвала моя персона. Прям не могу насытиться.       — В последнее время ты доставляешь нам много хлопот, — голос не вздрогнул, зато по-иному сложились дела с действиями. Джин развернулся вполоборота к одному из подчинённых и глазами указал на направление базы. Пять дружков из его сброда побежали спасать доктора. Дивненько.       — Мне это льстит, — говорю как можно ехиднее.       — Ким Тэхён, — забирает на себя превыше былого внимания он, одновременно переставляя зонт с одной руки в другую, — наша организация закроет глаза на ту выходку, которую вы все учинили, если немедленно отправитесь по своим комнатам и ляжете спать, а завтра перед заданием зайдёте в медпункт за пилюлей памяти очищения. Даю вам минуту на размышление. Тех, кого это устраивает, переходите на мою сторону. — Джин закатывает рукав длинного чёрного плаща и засекает время, наблюдая за секундной стрелкой на ролексах.       Проходит тридцать, сорок пять секунд, и на противоположной стороне уже набирается человек шестьдесят. Пятьдесят пять и на той половине собралось около девяноста согласных забыть произошедший инцидент. Ровно минута, и Джин опускает руку.       За мной всё так же стоит Чонгук, а из оставшихся только одни из самых сильных бойцов на базе. Подвластные чужому влиянию нас предали. Рехнувшиеся салабоны.       — Я разочарован. Почему ты до сих пор стоишь там? Учитывая твою неординарную натуру, ты должен был самый первый перейти ко мне. — Он расстроен не лишь по мою душу, а ещё по немалоценным игрокам, которых не посчастливилось переманить.       — Ах, ты меня слишком хорошо знаешь. — Я встряхнул рукой промокшие волосы и заулыбался от сказанных им слов. — Но не достаточно. — Слизав метко попавшие на губы частицы воды я продолжил блистать идеально ровным рядом зубов. Кто-то же должен был добавить светлые тона мрачной погодке и оробелым мордам. Тряситесь, тряситесь, крысы вы эдакие. Джин вас не защитит.       — Тяжело это. Ставишь перед выбором и совсем не заботишься о моём мягком сердечке. Кгх, Ким, ты такое чудовище, — толкую всё с отменным сарказмом, но, по факту, в нём кроется истина. — Я люблю здешнюю жизнь и её законы. Вплоть до безрассудства. Неустанно жду, когда мне подкинут какое-нибудь занимательное заданице. Я на всё готов. — Убираю прилипшие ко лбу от переизбытка влаги волосы назад и отжимаю их концы. — Но вот зачем вы всё испортили? Утащили меня в подвал, сделали своим подопытным, ещё и причинили вред моим друзьям. Ата-та, вот это самый настоящий непорядок, Ким. Я недостаточно знаю о том, кто ты и твоя шайка, за что вы боритесь и почему так настоятельно пытаетесь здесь удержать. Но, пока вы доставляете боль тем, кто мне дорог, я буду настроен против вас.       Неважно, каким манером или приёмом, рано или поздно, но урвать отсюда малого я себе пообещал ещё когда не ведал о том, что представляет собой это место и что оно вообще реально. Относительно себя же у меня уговора не было. Я зашёл так далеко не ради победы.       — Досадно. Но раз данный выбор вас устраивает, я не смею отговаривать. — Джин проследовал прямиком ко мне, а за ним и парочка его людей. — Прощай, Ким Тэхён. — Мимоходом обрадовал он.       — Не хорони меня раньше времени, — надменно ответил я вслед уходящему врагу.       Как только главарь отдалился на приличную дистанцию, его правая рука вдруг приказала нашим бывшим товарищам нас атаковать. А протестовать им было нечем. Люди Джина затмевали их не только по величине состава, но и по степени вооружённости. Они не умели отказывать, оттого и не выносили отказов от других.       Сложное положение понудило предателей подчиниться. Они пустились в наступление, запугивая своим числом. И не мешало бы насторожиться, прикинуть, как дальше быть, чтобы спастись, но можно подумать, будто моя колбочка предоставит мне такую возможность?       — Давайте! — надрываю глотку я, разминая кулаки, а Гук встаёт со мной наравне, проворачивая те же действия. — Давайте замочим каждого! — стимулирую своих сторонников и копотливо шествую к несущейся ораве первый с искрами в глазах. Будь у меня больше сил, то я б помчался.       Не страшно. Если и умирать, то тем, что нравится. С динамично циркулирующей под кожей кровью, с лицом, что сияет красочнее молнии, с блаженным смехом от нанесения увечий сучим отпрыскам, который прозвучал громче, чем повторно прогремевший гром.

***

«В это же время. Где-то в горах г. Чечхона, Южная Корея. Психбольница. Камера Мин Юнги.» От автора       Не так давно маломерную зону ввергли в содержательный ремонт. Стены оградили от толстого слоя клея и листов обоев, зато сменили их цвет с тускло-зелёного на светло-фиолетовый. От того же тона не ульнул и пол, хотя это еле просматривалось из-за бежевого ворсистого ковра, который всесторонне захватил его области. Железной кровати с панцирной сеткой пришёл на смену просторный матрас вдобавок с пуховой подушкой и одеялом, пахнущим изрядно лучше и ароматичней тех, что были до этого. Возле матраса в середине камерной стены размещался ничем не примечательный шкаф с одиночной дверцей. Внутри него без затруднений умещалась вся сменная одежда проживающего, которой в наличии было не шибко полно. Да и для чего, собственно, ей перегружаться?       Справа от входа ближе к гардеробу стоял компьютерный стол, а на нём — ноутбук новейшей модели. Полки стола были забиты книгами такого рода жанров как: психология, право и юриспруденция, детективы и триллеры, эротика и секс. Имеющиеся между ними щели заполнялись офисной канцелярией и сувенирчиками кумамона*. Сбоку от стола ютилось мусорное ведро со свежим пакетом (юноша до безобразия чистоплотен). Угол у выхода был заставлен громоздкими коробками. Две из них запечатаны, а третья вскрыта и наполовину пуста. Их «начинка» — одно из его драгоценностей.       Над вершиной картонных изделий висел OLED-телевизор, изображавший вместо развлекательных и остальных каналов прямые трансляции с различных территорий базы в текущий период времени. Второй телевизор, незначительно уступающий тому в охвате, располагался у компьютерного стола, но в данный момент был выключен. Как правило, на нём штудировали видеоотчёты с квестов, снимаемые на камеры телефонов игроков первого уровня. Но сегодня этого уже не требовалось. Юноша во всём разобрался. Более того, он расписал план на предстоящий день, зафиксировал заинтересовавшие материалы в электронном ежедневнике и вышел из-за стола.       Юный гений потянулся к потолку, вследствие чего задралась его футболка, оголившая пупок. Тощий как кощей. Ни плошки не изменился с детства. Единственное, что поменялось, — условия жизни. Всё за счёт Сокджина. Спустя какое-то время он выкупил эту психбольницу и обустроил камеру Юнги. Предлагал апартаменты поэлитней, но гений обошёлся этими. Чтобы по-настоящему творить, ему необходимо лишь пространство и уединение.       Хоть Ким и являлся владельцем психиатрической больницы, но заправлял ей и отчитывался по документам Мин Юнги. Это была их сделка. Мин работал здесь на должности ведущего психиатра. Пациентами он занимался редко, в основном с ними возился его персонал. Доктора и медсёстры знали о его нелегитимной деятельности, но не возникали. Здесь вкалывали только те, кто благополучно прошёл через проверку Джина. Подвергавшихся сомнению сразу отсекали. Им не нужны были люди, которые могли бы их сдать.       Внезапно в дверь постучали и вошли, не дожидаясь приглашения жильца камеры. Мину такая наглость не по нутру, но ей он это прощал.       — Эм, вечер добрый доктор Мин. Я принесла то, что вы просили, — застенчиво прощебетала молоденькая медсестра, закрывшая за собой дверь лишь с четвёртой попытки и не рискнувшая продвинуться дальше порога.       Тогда Юнги делает это сам. Медленно вышагивает босыми ножками по коврику, ненароком вовлекая девушку в нескончаемое оцепенение, и, как только достигает конечной точки, изымает средней тяжести объект из её рук. Это был чайник, наполненный доверху вскипячённой водой, из горлышка которого ещё выбывали волнистые полосы прозрачного дыма.       — Ты в самый раз, — отстранённо проговорил парень, но медсестру это не оттолкнуло. Она до того привыкла, что даже представить не могла, какую ещё манеру речи он способен выказать, если не строгую и вдумчивую.       Мин слишком умён, свыше меры отдан своему проекту и до беззакония обаятелен. Посредством этих качеств он и похитил бестревожность Хва Юонг.       Юный гений отходит к невысокой тумбочке, устроенной у мусорного ведра и на ней вводит в режим «on» маленькую плитку. Затем достаёт из тумбы кастрюлю, ставит на стеклокерамическую поверхность, ровно, идентично ободку, заливает вместительную ёмкость водой из чайника, который в конце отставляет на стол.       В это время медсестра Хва раскрывает коробку и вынимает то самое, в чём так нуждался юноша, держащий на контроле процесс её действий каторжным взором. Он нагружал биополе Хва, и она нервничала, но не прекращала сопротивляться.       — Это же следующее в твоём списке, за чем ты собирался пойти? — робко, и, тем не менее, с задорным голоском допытала Мина медсестра, когда подкралась к нему и вытянула руки вперёд.       Парень, не сводя с Юонг взгляда, резко забирает прошуршавший элемент себе. Но Хва не отворачивается, не утрачивает концентрации. Смелая и глупая, влюблённая.       Юнги подбирается поближе. Чтобы добавить неудобств, совсем впритык. Между тем медсестра сжимает пальцы в кулаки, да так крепко, точно порывается сдавить пляски надсады, вальсирующей вокруг них, и упирается ими в грудак Мина. Дистанция. Её следует придерживаться, чтобы щёки молодой особы случайно не зарумянились, чтобы её снова не затянуло в его сети, чтобы событие прошедшей ночи не наступило вновь.       Мин всё это подметил. Ещё с порога заметил её притворство. Прикидывается, будто вчера ничего не произошло. Из всей расставленной по камере мебели она не взглянула только на матрас. И пусть старается казаться взрослой, но от него не скроешь, какая она ещё малышка.       — Не поступай так больше, — дышит медсестре на густую чёлку Юнги, этим заставляя опустить её зеницы себе под ноги. Теперь Хва приходится гадать, что он подразумевал: организованное ей комедианство или вольность брать что-то чужое без разрешения, хоть и с благими намерениями.       — Я всего-то хотела…       — Спасибо, — перебивает он, заранее предугадав последующую конструкцию речи Юонг. — Можешь идти.       Хва становится не по себе. Ей определённо это не нравится. Переживает, что такого сделала, из-за чего заслужила столь холодное к себе отношение. Всякий раз она исполняет то, что он попросит (за вычетом вчерашней ночи, когда всё было обоюдно), тогда по какой причине он с ней так обходится?       Медсестра покорно уходит, не поднимая взгляда. Не в её правилах навязываться, однако не удерживается. Напоследок оборачивается к нему, слегка приоткрыв входную дверь. Он и сам не отрывает глаз. Но один миг всё меняет. Неожиданно юноша бесцеремонно улыбается. Юонг понимает, что над ней прикалываются. И раз такое дело, спустить ему с рук его забаву она не готова. Поэтому показывает язычок, и, задрав нос кверху, покидает камеру.

Дитё малое.

      Покамест парень шумно вскрывал пачку, которую выхватил у медсестры, вода к этому времени вовсю бурно закипала. Он забросил в кастрюлю всё разом — упаковку соуса и вьющиеся тонкие пласты теста. Именно, все те три коробки в углу заложены его любимым блюдом — чачжанмёном (лапша с чёрными бобами). Быстро, вкусно, не запарно, — с его работой то, что надо.       Когда лапша разбухает должным образом, Юнги выключает плитку и переставляет на компьютерный стол накалённую ёмкость, подпирая её дно специальной подставкой. Сам садится за стол, распечатывает пакетик проваренного горячего соуса и выливает его в воду. По заведённому порядку чачжанмён едят, слив весь кипяток, но, с точки зрения Мина, так теряется самый смак — пикантный бульон. Потому он всё оставляет как есть.       Юноша извлекает палочки из стаканчика, в котором хранится таких целая куча, и отделяет друг от друга. Опускает их концы в кастрюлю и размешивает, после чего захватывает немного разваренного теста. Пробует и выдыхает от упоения. Между делом, берёт в руки свой навороченный смартфон и звонит по набранному номеру. Спустя несколько гудков собеседник отвечает на звонок.       — Как обстановка? — в момент спрашивает Мин, втягивая с палочек неостывшую лапшу.       — Хаос вскоре прекратится, учитывая то, что сопротивляющиеся изнеможенны и их количество заметно уменьшилось, — докладывает Джин, находящийся недалеко от пепелища бойни.       — Среди них же нет выдающихся игроков? — Брюнет полагался на ясный разум друга, который только и делал, что после его изречения молчал. — Живо исправь всё, — грозно вменил Мин, поместив палочки внутрь металлической посуды.       — Юнги, какой толк оставлять их в живых, когда они не стремятся с нами сотрудничать?!       — Переубедим их так же, как переубеждаем Пак Чимина. — Мин попытался унять разгорающийся в себе пожар. — Ким… Ты ведь понимаешь, что на сложные задания кроме них посылать некого. Ладно если мы лишимся пары-тройки неспособных участников. Всё равно с их заданий выручка небольшая, но расставаться с деньгами, получаемыми от того набора бойцов, который ты велел прикончить, нам не в плюс. К тому же, в данный период его некем заменить. Правда если у тебя есть на примете какое-то число аналогично этим «машинам» для убийств, то без проблем, можешь приложить их.       Джин фыркнул в динамик что-то несусветное и поручил своему человеку выполнить то, что настоял Юнги.       — Хорошо, но если эти изменщики не передумают, я сам решу их судьбы, — предупреждает Ким.       — Идёт. — Удовлетворённый компромиссом Мин возвращается к трапезе. — Какого состояние девчонки? Всё-таки с помощью неё мы истязаем наше первоклассное оружие.       — Не сдаётся. Пак и вовсе наотрез не поддаётся. Сколько бы мы методов ни применяли, ему всё нипочём. Он остаётся верен себе. Невыносимо упёртый.       — Помучаем его ещё какое-то время. И если так и не добьёмся результата, — юноша глубоко вздохнул. Его не привлекал подобный расклад. — Обращайся с ним, как душе будет угодно.       — Всенепременно, — коротко реагирует Ким и замолкает, а Юнги слышит, как крупицы дождя отбивают барабанную дробь по верхушке зонта абонента, и по инерции воспроизводит про себя запах влажности. Юного гения он вдохновляет и расслабляет.       — Что с Намджуном? Нарыли что-нибудь? — Мин отложил палочки, положил смартфон на стол, активировав громкую связь, и, взяв кастрюлю за ручки, принялся пить бульон.       — Он… покончил с собой, — Ким по-прежнему отрицал реальность, поэтому и рассказывать об этом ему было непросто. — Мало того, надул нас как охламонов. До сих пор в голове не укладывается, как он так лихо утаил её от нас, — в Джине сидела горькая обида. Подставил. — Юнги, та девчонка Сон Мина — его сестра.       — Это наша ошибка, — после недолгого прерывания высказался юный гений. — Мы не уследили.       Мин не выразил ни намёка на сострадание. У Намджуна было много тайн, которые нечасто расчехлялись.       — И всё же, если бы эта разиня Сон Мина не послала видео-файл одному из игроков базы, мы бы так и выглядели глупцами в глазах Намджуна!       — Мышка обхитрила кошку. Жаль не пожал за это руку Киму. — Совершив итоговый глоток, Юнги тем самым разорил всю кастрюлю. Он бережно погладил свой живот и откинулся на спинку компьютерного кресла. — Как там с программой? Узнали, кто прорывался в нашу систему месяц назад?       Обычно Джин звонит сам и обо всём извещает, но с недавнего времени почему-то перестал. Оттого и накопилось вопросов у юного гения, и ему было приятно осознавать, что все ответы совпадали с доносами Хосока и его личными догадками. Он не искусен в предсказаниях, он просто задействует разум, отчего не поражается всей информации, что предоставил Сокджин.       Ким пораскинул, о каком точно дне спрашивает Юнги, до того как о нём уведомить (в конце концов, в их программу вторгались неоднократно) и в уме как раз всплыл тот день, когда он пересёкся с сестрой Намджуна на базе.       — Хосок всё проверил. ID-номер взломщика принадлежал FBI. Мы всё уладили. Уверен, они ещё нескоро предпримут новую попытку.       — Good job. Отключаюсь.       Мин убрал со стола, перекрыл подачу тока электронным машинам, переоделся в пижамную рубашку и штаны, запер дверь в камеру и, приглушив лампы на потолке до блеклого свечения, прилёг на матрас.       Он мирно лежал, подсунув под подушку кисти рук, и рассматривал у своего лица среднего размера игрушку кумамона, которую подарила Хва Юонг на прошедший день рождения. Перед сном юный гений вечно раздумывал над той или иной ситуацией в прошлом, о том, что ещё может произойти в будущем и вообще удастся ли ему добиться своей первостепенной цели.       — Жизнь так быстротечна, — рассудил Юнги и сомкнул веки.

***

POV TaeHyung       С какой интенсивностью неслось время, с такой же обостренностью иссякали наши силы. Противостоять бодрым товарищам было бы проще, если бы не мерзопакостная погода. Я промок до костей, вследствие чего мою плоть общипывал холод, а мышцы испытывала волглая одежда на выдержку малопроцентного груза.       Я находился в пике мордобоя и постоянно оглядывался через плечо. Не из-за того что подстерегал кого-то сзади, а из-за того, что упустил малого из виду. В последний раз я видел, как он сцепился в безжалостной схватке с тем пареньком в очках. Не помню, кто над кем преобладал, поскольку тогда на меня моментально налетели точь-в-точь как и сейчас. Но в этот раз свирепей. Я знатно проехался по бетону челюстью. Вероятно, будет ушиб.       Айгу, силёнок во мне осталось меньше чем у новорождённого котёнка.       Кое-как перевернувшись на спину, я с полуоткрытыми очами глянул на своего оппонента. Ясно его разглядеть не давали шкодливые звёздочки в глазах и попадающие на них капли. Но едва он нагнулся, соорудив таким способом защитный купол, так мне разом прорисовались внушающие габариты. Некогда я выбросил из головы его имя, но то, что он хорош в вольной борьбе, запомнил чётко.       Сука, как же мне «везёт».       Он уселся мне на колени, заставив те бесперебойно полыхать от давящего веса. Я вздёрнулся к нему корпусом, чтобы как-то отделаться от жжения, но вместо этого обрёл лишь драконий тумак с кулака в грудную зону, а за ним удар с локтя в лицо, который повалил меня на мокрый асфальт.       Я не сдерживаюсь и стону от жгучей боли, отрывисто дыша через рот.       Проклятье, безбожно жарит.       — Что, Тэхён уже не такой крутой, как раньше? — открыто насмехается не первая пешка этого острова, вцепляясь в воротник моей порванной обагренной кровью рубашки и притягивая к себе. — Что с тобой стало? Неужто всё то, что ты вытворял с другими, настигло и тебя? Ха-ха, до чего превосходно видеть, как ты изнываешь. Напоминаешь лакомую мертвечину для стервятников. — Без дальнейших выжиданий он вторично бьёт по лёгким, и я невольно выплёвываю алую жидкость, которую опрометью размывает дождь.       — Извини, — слабо отдышавшись, вступаю в словесный поединок я, постепенно переводя взор с земли на громилу. — Ты бы не мог дубасить в другое место? — кладу руку на грудь. — Это уже до чёртиков ломит, — призываю его к милости, расправляя свою коронную ухмылку. У него аж нерв на лице сдвинулся от моей колкости. Было б у меня припасено больше сил, я б ещё не так на нём оторвался.       — Ну всё, дерьмо собачее, — запугивает меня остервеневший противник, а я почтенно жду, смеясь во всеуслышание, дабы довести его до вышки гнева.       — Вперёд! Чего ж ты медлишь?! — обостряю до предела неутешительный ход событий и чувствую, как грудная клетка клокочет от волнения и параллельно наслаждения критичностью происходящего.       Это конец. Один апперкот, и я в нокауте. А ничего так жизнь прожил. Загнуться на поле боя — верх совершенства.       — Чокнутый придурок! — на этой фразе он турманом замахнулся и поднёсся к моему лицу.       Доля мгновения, и отображающаяся ярость в его ударе размазала бы меня и впечатала в асфальт, но вышло так, что кое-кто был прытче, и я ускользнул от своей печальной участи. Моей бронёй оказался Чонгук, который зарядил с ноги по лицу тому громиле. Он свалился на бок с зашторенными веками и лёгким сотрясением.       — Мне это уже говорили, — в завершении неравного сражения выдал я поверженному и навострил глаза на малого.       Он стоял как боевой лев. Потрёпанный вид, разорванная в некоторых частях одежда, окровавленные костяшки рук, сжатые в кулаки, никакой отдышки, лишь полный злобы и жестокости чёрный взгляд. Он выглядел непоколебимым и не мялся в собственных деяниях. Убийца.       Шорох где-то неподалёку, и он тут же реагирует. Знает, что этот товарищ тоже по мою душу. Больно много у меня врагов, которым посодействовала вся эта потасовка. Подавляющее большинство жаждет поквитаться со мной за унижения и, забавы ради, избиения. А Гуку похуй. Хищно бутузит каждого, кто пытается хотя бы на шаг ко мне приблизиться. Как будто пастью в клочья рвёт наступающую со всех сторон добычу.       Что ни говори, но обижаться на него и дальше не имело смысла. Кто бы мог подумать, что я буду в восторге от этого уголка Земли и его ритма жизни? Верно, не тот я, кем был до принятия колбочки, а тот, кто есть сейчас. Потому, Гук заслуживает не презрения, а благодарности. Я там, где я должен быть. Это моё место в жизни.       Отыгрывать роль зрителя — не мой принцип. Хочу бороться вместе с ним. Бок о бок. Прикрывать его спину, как и он мою. За нашу общую свободу.       Ноги подкашиваются, но я встаю. Тело выше пояса жалуется на переутомление и дрожит. Голова кружится, но стопы ведут по прямой. Я сделаю это. Я обеспечу тебя защитой, Куки, как и ты меня. Я не обуза, я твоя опора, дружище.       Чуть только подхожу сзади и почти разворачиваюсь, чтобы отразить удары налетающих за собой отморозков, как Гук с широко распахнутыми глазами отшвыривает меня на землю и валится сам. И тут я не соображаю. Своего противника он поверг, тогда что послужило его падению?       Карабкаюсь к малому на одной руке, так как другую травмировал при столкновении с бетонкой, и воет она не по-детски. Чонгук лежит на боку с соединёнными веками и приоткрытым ртом, выпускающим тёплый воздух. Его раны кровоточат, растекаясь по всему телу. Кто-то не раз прошёлся по нему ножом, но не от этого он потерял сознание. Всмотревшись получше, я натолкнулся на какой-то дротик, вколотый в его правое плечо. Выдернув короткое копьё из-под кожи Чона, верчу его перед собой и наконец, до меня доходит.       Оглядываясь, замечаю, что все нападающие уже не двигаются, а соумышленники, воевавшие нераздельно от нас, так же как и мой друг неподвижно покоятся на цементированной поверхности.       — Последний, — внезапно выскочивший из толпы человек из сброда Сокджина навёл на меня дуло ружья и нажал на курок, всадив мне дротик в ключевую область. Его не отличишь от того, который вместо меня перехватил малой. Это был транквилизатор, под воздействием которого я обессилено упал рядом с Чонгуком и, еле-еле оттягивая сон, наблюдал за тем, как шайка Джина суетилась возле наших тел.       Поебать. Будь что будет. Сейчас я хочу немножко отдохнуть.       Кумамон* — вымышленный медведь, талисман японской префектуры Кумамото.